Зависимость

             — Второй столик…              Поток слов Мокси проходил мимо Тимоти. Белый шум — не больше. В мире Тима больше не было работы, чужих слов и музыки. Только лишь уничтожающие мысли. Они поглощали, заставляли задыхаться в болоте собственного отчаяния. Одна лишь мысль, что Риз сейчас с Джеком, разъедала изнутри.              Но ничего не изменить. Такова судьба доппельгангера — всегда идти следом за сияющим идеалом оригинала. Он двойник. Ни больше, ни меньше.              Неожиданные щелчки пальцев перед глазами сбили Тимоти и заставили вынырнуть из пучины мыслей.              — Эй, что с тобой творится? — ласковый голос Мокси ласкал уши, а нежная рука огладила белую рубашку униформы. — Все витаешь в облаках…              Легкое поглаживание вроде бы должно успокаивать, но сейчас это не больше, чем доза адреналина в давно замершее сердце.              — Все прекрасно!              Как бы задорно Тимоти не говорил, эмоции подделывать он так и не научился. В серых глазах Мокси читалась жалость, тошнотворная и унижающая. От одного этого взгляда Тимоти хотелось исчезнуть на месте.              — Пат, дорогая, отнеси, — Мокси отодвинула бокалы в сторону, передала заказ другому официанту и повернулась обратно. — Тим… Ты же понимаешь, что этим делаешь себе только больнее. Ты однозначно лучше Джека, но чувства не перекроить. Риз…              — Все я понимаю! — вспылил Тимоти, так и не дав Мокси договорить. — Я прекрасно все понимаю. Не надо…              Горький ком застрял в горле. Голос то и дело норовил дрогнуть и мгновенно захлебнуться в слезах. Ей богу, от самого себя тошно.              — Выскажись. Я вижу, тебе это нужно.              — Ничего ты не знаешь! Ты не знаешь, что я чувствую. Оставь меня одного, прошу.              — Нет, — отрезала Мокси. — Я знаю таких, как ты. Ты захлебнешься в своем горе…              Серые глаза видели его насквозь. Она читала Тимоти безошибочно, будто бы знала его всю жизнь. Но сейчас это ему совершенно не нужно было. Не желая больше слышать ни слова, Тимоти развернулся и отпрянул от барной стойки.              — Пускай…              Надо уйти. Закончить эти бессмысленные душевные терзания, наконец, отпустить Риза, дать ему то счастье. Поверить в его существование рядом с Джеком. И по пути в подсобку на глаза Тимоти попадается мужчина, игравший раньше на гитаре.              Больше не звучало музыки, а инструмент — не больше, чем подставка под очередной бокал виски. Смешно, ровно как и сам Тимоти. Не больше, чем замена.              — Я могу? — само собой срывается с губ.              Вопросительный взгляд со стороны мужчины и Тимоти повторяет свой вопрос еще раз, теперь уже показывая на гитару. Какое удивление, когда за ненадобностью инструмент переходит в подрагивающие руки.              Струны абсолютно расстроены. Лишь какофония звуков: ровно, как и душа Тимоти. Разрозненная, мечущаяся из стороны в сторону. Только их отличие в том, что гитару еще можно настроить, с душой все сложнее. Особенно, когда правильное звучание нот не слышал даже ее обладатель.              Гитара поддается в считанные минуты. Всего чутка возни и из-под рук выходят чистые ноты. Вместе с первыми звуками затрепетало что-то внутри. Разношерстные аккорды переливались друг в друга, складываясь в знакомые с студенчества песни.              Ком в горле, казалось бы, стал еще тяжелей. Еще чуть-чуть и эта глыба снесет Тимоти. Только вот каково удивление, стоило тихому шепоту начать следовать за музыкой. Постепенно тяжесть отступала. Становилось легче.              Пальцы неспешно перебирали струны. Сиплый голос медленно распевался, постепенно становясь все громче. Шепот за пару минут обратился в крик загнанной души. Тимоти больше не сдерживался.              Вокруг собирались люди, но уже было как-то все равно. Да и черт с ним! Уже все равно на людей. Для них это просто очередное представление. Пускай любуются, как боль перетекает в музыку, а мелодия в слова.              Тимоти терять уже нечего. Душа на распашку. Отвратительная, безжизненная и развороченная всего парой слов своего создателя.              Он не знал. Ничего. Ни раздирающую сознания боль, ни страх смерти, ни неотвратимость будущего. Тимоти лишь чувствовал, как внутри рвались струны, как тихая капель из сдержанных слов выливалась наружу. Сглатывая тугой ком, он снова начинал петь.       

Carnival of rust — Poets of the fall

      

It's all a game, avoiding failure

      When true colors will bleed

      All in the name of misbehavior

      And the things we don't need

             Слова лились болью. Пальцы разбивались о струны. В голове из раза в раз слышались мысли Джека. «Ты ничтожество. Все лишь мальчишка, попавшийся под руку. Жалкий двойник.». И Тимоти был согласен с каждым из них.               Абсолютно. Что вообще осталось от Тимоти Лоуренса? Ничто. Грязь. Настоящий Тимоти все еще закопан на богом забытой опушке, собственными же руками. Пускай. Только вот ему гореть в аду или где еще там. Пускай Джек из раза в раз истязает его тело и душу. Пусть глумится и издевается. Главное, чтоб он больше не причинял вреда Ризу…              Ведь Риз другой. Он чистый. Ради его улыбки Тимоти был готов свернуть горы, научиться жить по-новому, забыть обиды, да даже отпустить ненависть, томящуюся внутри. Да даже простить Джека. Только вот все эти жертвы не нужны Ризу.              Нужен был только Джек. Тимоти видел это в каждой улыбке, которые тот вечно получал, в разгорающейся влюбленности, в пылких поцелуях, в касаниях, за которые Тимоти и жизни не жалко.              Но Риз из раза в раз оставался рядом с Джеком…

      Come feed the rain

      'Cause I'm thirsty for your love

      Dancing underneath the skies of lust

      Yeah, feed the rain

      'Cause without your love, my life

      Ain't nothing but this carnival of rust

             Влага на глазах вторила чувствам. Терзаемая мыслями душа разрывалась на части с каждым новым аккордом. Становилось лишь хуже. Боль обволакивала, не давала вздохнуть. Но подняв взгляд на толпу, Тимоти на мгновение привиделся он.              Риз. Камень, свечи, белый костюм и багровые капли…              Кровь стекала по манжетам и с каждым соприкосновением пальцев со струнами внутри что-то обрывалось и замирало. Тимоти знал — это лишь мираж. Очередной бред истощенного сознания. Но душа рвалась наружу, жаждала схватиться за исчезающий образ.              Слова срывались с губ полушепотом. Это ведь не конец, он еще увидит Риза, услышит его смех, характерное фырканье и голос, произносящий его имя. Все еще будет. Да, Тимоти не почувствует его в своих руках, не узнает какого быть любимым… Он останется другом. Любящим и понимающим другом. Но как же больно было это осознавать, а отпускать еще больнее.       

      Don't walk away

      Don't walk away, oh, when the world is burning

      Don't walk away

      Don't walk away, oh, when the heart is yearning

             Слова сиплым шепотом снова смешались с гитарными аккордами. Они вытащили из него все чувства, разворотили душу и разбили в пух и прах. Песня обнажила и разрушила все. Больше не осталось слов, которые Тимоти никогда не произнесет вслух, не скажет в сознании, и даже не подумает. Он лишь улыбнется и отпустит.              Только вот это будет потом. Сейчас душа рвалась на части. Тимоти не знал, что случилось. Не видел, как самый ненавистный ему человек склонялся над алтарем и вторил его словам. Тимоти не слышал яростной мольбы Джека остаться и не уходить.               Тимоти не знал ничего.              Одно только чувство тревоги не покидало его. Хотелось согнуться пополам и кричать, но из-за чего, Тимоти не мог сказать. Слишком много всего. Это уже больше, чем любовь. Чувство, разрывающее его на части, гораздо ниже и грязней любви. Едкая смесь разочарования, печали и ненависти. Только вот к кому именно?              Пальцы все еще перебирали струны гитары — сердца Тимоти. Струна с резким звоном сорвалась с пальцев. В зале повисла удушающая тишина. Казалось бы, все глаза снова обращены к нему. Стервятники жаждали, когда же очередное тело, полное горя будет готово обнажиться, замереть, испустить последний вздох и показать каждый жалкий уголок себя наружу.              Тимоти готов. От него ничего не осталось. Лишь боль и злость. Даже любви больше не находилось. Только отчаяние. Оно поглощало, захлестывало с головой, привнося с собой все новые и новые мысли. Образы…              Тишину разорвало едва слышимое дыхание подошедшей Мокси. Обеспокоенный взгляд серых глаз искал отклика, которого Тимоти больше не мог дать. Он закончился.              — Сладкий? — рука Мокси прошлась по плечу вверх, зарываясь в волосы на затылке. Мягко поглаживая, она более настойчиво повторила. — Может хватит? Не надо…              И снова этот взгляд. Она была готова спасти его, достать из трясины. Только вот Тимоти это не нужно было. Он не искал спасения.              — Все прекрасно.              Поставив точку, он резким движением скинул руку Мокси. Ему не нужна жалость. Нет. Единственное, чего хотел Тимоти — забыться. Навечно выбросить из головы теплый взгляд, обращенный на него. За что? В чем он провинился?              Пальцы задумчиво легли на струны гитары. Он не думал, пока руки сами собой начали двигаться. Гитара заиграла, только теперь перебор сменился боем, подобным вою его искалеченной души.              Больше не было мелодии. Только резкое звучание аккорда за аккордом и растоптанная в прах душа.       

Confessions — James Arthur

      I've got a problem and it's serious

      I don't wanna bare my exterior

      I just wanna be mysterious

      so I don't give these peolpe anything to discuss

      they ask me why I always walk with my eyes to my feet

      I simply say, I've got some demons that I'd like to defeat

      but since you always wanna know what's happening

      here's a few of my confessions, are you ready for this?

             Чувства так долго сдерживаемые внутри вырывались с болью. Перед глазами расцветали все моменты, когда Риз был в чужих руках. Его улыбка обращенная к другому. Смех… Тимоти хотел бы оторвать от себя эти воспоминания и отдать на потеху публики. Но увы, он единственный, кто будет захлебываться в вечной агонии.       

      Yes, I'm a cheat

      Yes, I'm a liar

      And yes, I'm a victim of desire.

      

      Признание сходило с губ. Пускай все слушают и думают, что это — правда или лживая маска. Но один человек, смотрящий на него во все глаза и не смеющий сдвинуться, знал все наверняка. Риз — личная галлюцинация, вездесущее наваждение. И, какая ирония, только его Тимоти готов принимать.              Сейчас Тимоти понимал ненависть Джека. Понимал его безумие, ведь Тимоти потерял даже то, чего у него не было и в помине. Но почему же? С чего внутри так много злости? С чего он так ненавидит весь мир? Но главным объектом ненависти неизменно становился он сам.              Перед глазами резко всплыл его личный истязатель и огонь. Много огня. Жар, резко переходящий в боль, вслед за которой шли все новые и новые образы. Они сменялись друг за другом. Женский смех. Резкий рык. Все окрашено кровью. А главное серый камень и распластанное на нем тело. Снова.              Чертова заевшая пластинка.              Тимоти не хотел этого видеть. Но и прекратить не мог. Он желал выжечь себе глаза. Он не хотел даже допускать мысли, что это изуродованное тело — Риз. Нет, не он. Ни за что. Джек бы не позволил…              Музыка оборвалась. Тимоти больше не слышал ни гула толпы, ни слов Мокси, крутящейся рядом. Пальцы слетели с гитары с резким звуком. Не видящим взглядом Тимоти окинул затихший мир бара. Образы перед глазами ушли на второй план, но чувство тревоги не оставляло его до сих пор.              Гитара глухо ударилась о стул, а Тимоти поспешил в подсобку. Руки окутывал холод и дрожь. Непослушные пальцы все набирали сообщения, надеясь получить ответ. С каждой отправленной смской становилось только хуже. Когда дверь захлопнулась за его спиной, боль вернулась. Уже гораздо более агрессивная, сносящая с ног.              Перед глазами больше не было тела. Теперь в них отражалось лишь женское лицо. Но не смотря на ненависть, бурлящую внутри, Тимоти ухватывал каждую каплю крови на ее лице, груди. Вместе с этим внутри что-то неизбежно ломалось.              Ломался сам Тимоти.              В мгновение жар обуял все его тело, но больше всего болели глаза. Казалось бы их выжигали на живую. Эта боль притупляла тревогу, отводила на второй план истерзанную душу. Тимоти был даже рад. За пеленой закрытых глаз он больше не увидит всего того ужаса.              Боль не уходила. Все было в ней. Голова раскалывалась. Мысли ушли, остались лишь всепоглощающие агония и темнота. Весь мир в мгновение перестал существовать. Тимоти хотелось кричать, молить всех богов. Может кто-то да сжалится над его жалкой душой.              Он задыхался в темноте. Вокруг ни осталось ничего. Только боль, идущая в ногу с бесконечным кошмаром. Казалось это длилось вечность, но в момент глаз пробил яркий режущий свет и оглушающие сознание слова.              — А ну вставай! Бездействие убьет тебя.              Сильные женские руки подбирают его под руку. Тимоти вздрагивает, чувствуя, что воздух стремительно уходит из легких, и без того легкое тело ощущается до ужаса странно. Будто бы он ничего и не весил. Пушинка в таинственной неизвестности.              Пред глазами свет сменяется тьмой. Дышать становится попросту нечем.              — Черт! Еще и без кислорода… А ну не отключайся, только не в мою смену…