Мой странный друг

      Любовью все покупается, все спасается... Любовь такое бесценное сокровище, что на нее весь мир купить можешь, и не только свои, но и чужие еще грехи выкупишь.       Федор Достоевский. Братья Карамазовы       Если бы кто-то спросил тогда, жалел ли Тенма, что решил отправится туда ночью, то тот без запинки бы сказал: «Да!», ведь, признаться честно, ему было по-настоящему страшно идти в это богом забытое место, о котором ходило много разнообразных слухов. Они отнюдь не были приятными и не вызывали даже мало-мальского желания и интереса посетить территорию и осмотреть еë. Хоть Цукасе и было уже семнадцать лет, но подобные страшные россказни о призраках и заброшках он с самого детства недолюбливал: одна его сторона разумно считала, что это глупости, которые наука никогда не сможет принять; а другая действительно верила во всю эту нечисть, поэтому и заставляла его, будучи ребенком, отказываться проводить всякие популярные ритуалы с вызовами духов и монстров на ночевках у друзей, чем невероятно сильно огорчал их. Хотя, разумеется, ничего плохого не случилось бы. Конечно нет! Что за глупости? Но мало ли что, перестраховка никогда лишней не будет. Эх, ну и какой же черт его только дёргал за язык, заставляя согласиться на эту довольно сомнительную авантюру? Понятное дело — никакой. Это он сам активно вызвался сопровождающим, не сумев противиться очаровательному голосу милой девчушки Эму, и её, сверкающими радостью, большим глазам, которые напоминали собой два искрящихся фейерверка.       Когда к нему на одной из обеденных перемен подошла розоволосая красавица и попросила уделить ей минутку, все одноклассники Цукасы чуть ли не разинули рты в немом удивлении: никто не ожидал того, что Отори, одна из самых популярных девушек в школе, обратит свое внимание на кого-то, вроде Тенмы. Как ни крути, но парень не мог похвастаться особой популярностью среди сверстников, хоть и имел довольно приятные черты лица, небольшую россыпь солнечных веснушек на носу и щеках, да и очень даже приличные оценки. Всему виной был образ агрессивного чудака и хулигана, который был так прочно закреплён за ним со времен средней школы. Никто даже не пытался узнать его получше, вместо этого предпочитая слепо верить сильно преувеличенным выдумкам о его прошлом поведении, которые были очень далеки от правды, и любезно распускались Акито, парнем, который отчего-то больше всех, ненавидел несчастного, и из всех своих сил стремился приложить все усилия, что бы школьная жизнь Цукасы превратилась в самую настоящую каторгу. Но на многочисленные обсуждения и колкие шуточки Цукаса уже давно не обращал особого внимания, ведь главное, что он исправился, перестал быть шумным задирой и взялся за ум. А от того, что ему на каждом шагу припоминают былые ненавистные времена, за которые ему было сейчас очень стыдно, парень безумно ненавидел школу и тех, с кем он вынужден учиться. Но больше всех юноша презирал себя из прошлого, ведь теперь из-за него его жизнь в настоящем была испорчена.       — Прости, если вдруг отвлекла тебя от каких то важных дел. Я наслышана о тебе. И мне бы очень пригодилась твоя помощь в одном деле. Конечно, если ты не будешь против сотрудничать со мной! — девушка сразу же громко выговорила это, стоило им лишь выйти в коридор, и широко улыбнулась, обнажая ряд идеально ровных белых зубов. Она загоняла своей дружелюбностью и вежливостью Цукасу в тупик всё больше: ему очень давно симпатизировала Эму. Это и не было удивительным. Но Тенма ни разу не видел с её стороны ответного интереса, потому пытался забыть про неё и сосредоточиться на учебе, ведь ему явно ничего с ней не светит. В его представлении они были как «небо и земля» : прекрасная принцесса из богатой семьи, умная, добрая, красивая и... он, самый обычный мальчик, позорно краснеющий от её жемчужной улыбки. Так какая же помощь могла понадобиться такому ангелу от его скромной персоны, и почему она обратилась именно к нему, если вся школа была готова исполнить любой её каприз, стоило ей хоть рот открыть?       — Конечно, я буду лишь рад помочь. Нужно подтянуть оценки по какому-нибудь предмету или подежурить вместо тебя? — Парень бодро откликнулся, возможно, даже слишком бодро, пытаясь спрятать горевшее смущением лицо в воротнике мягкой водолазки. Цукаса решил, что девушке нужна помощь с учёбой, ведь это была единственная вещь, в которой он бы мог помочь. Без раздумий он тут же полез в свой рюкзак за стопкой учебников и тетрадей, тут же решая начать репетиторство. Но его намерениям сегодня было не суждено сбыться - одну из рук резво перехватила миниатюрная ладошка Эму с аккуратными розовыми ноготочками. Тенма вздрогнул от неожиданности и почувствовал, как его лицо розовеет еще больше, когда улыбчивое личико Эму приблизилось к нему еще ближе. Девушка добродушно засмеялась, очевидно немного беззлобно польстившись тем, какое влияние она оказывала на этого нелюдимого паренька. Но это лишь заставило блондина смутиться ещё сильнее. Что он сказал такого забавного?       — Цукаса-кун, твое рвение помочь мне просто очаровательно. Я обязательно еще обращусь к тебе насчет учебы, но сейчас мне нужно от тебя кое-что другое, — загадочно произнесла красавица, подмигнув. Понизив тон своего мягкого голоса, Отори продолжала улыбаться, сверкнув своими рубиновыми глазами. Цукаса мог поклясться, что перед тем, как Эму сказала эти роковые слова, ставшие решающей точкой отсчета в этой истории, его сердце словно прекратило биться на несколько мгновений, а весенний воздух стал тяжелым и густым, как желе.       — Как насчет того, чтобы отправиться со мной в один особняк и провести там небольшой ритуал? ***       Именно поэтому сейчас, в полдвенадцатого ночи, вместо того чтобы спать или подготавливаться к завтрашней лабораторной работе, парень вместе со своей единственной и лучшей подругой Нене, которая обожала мистику и тут же напросилась с ними, пробирался через деревья и болотистую местность прямо к «Проклятому озеру Черного Камня». Именно там на берегу стоял вышеупомянутый заброшенный особняк. По рассказам Ан, лучшей подруги Отори, он был битком набит привидениями и маньяками. Однако в данный момент компанию интересовал лишь один из духов, история которого показалась сердобольной Эму наиболее печальной.       Пусть про самую популярную девушку в школе так и не скажешь, но она была ужасным фанатом всяких авантюр, ужастиков и большой любительницей поискать разных приключений на свою пятую точку. Поэтому, услышав жуткую небылицу от подруги, Эму загорелась идеей пойти и проверить: действительно ли тот призрак существует или нет? А можно ли с ним будет подружиться? Какой бы она отчаянной не была, в одиночку отправляться в такое неприятное место не особо хотелось, а все её друзья не разделяли страсти к подобным местам. На счастье Отори, одна из её приятельниц вспомнила о «придурковатом парне из параллели», который был к ней явно неравнодушен. Следовало попытать удачу и попробовать поговорить с юношей. Та не прогадала — положительный ответ был дан быстрее, чем Эму успела озвучить свою просьбу целиком.       Конечно же, услышав такое предложение, Цукаса немедля сказал: «Да», старательно игнорируя прошедший холодок по коже. Перспектива быть полезным девушке, к которой он испытывает нежные чувства, манила. А возможность провести время с ней только больше толкала на согласие. Он мог показать себя с лучшей стороны, прямо как сказочный герой, потому отказываться было бы глупо. В итоге, юноша в школе провел целый день вместе с Эму, обсуждая их предстоящий поход. Изредка он улавливал с злорадным ликованием на себе мрачные и завистливые взгляды недружелюбных одноклассников, которые никак не могли понять: почему именно этот чудак? Даже самым популярным ловеласам не удалось проговорить с ней больше пяти минут, ведь Отори мастерски уходила от диалога, показывая этим, что не особо заинтересована в дальнейшем общении.       Девушка также объяснила Тенме, почему выбрала именно этого призрака для ритуала: в отличие от других школьных страшилок, безумно шаблонных и местами даже смешных из-за своей абсурдности, эта была действительно пугающей и вызывала в глубине души какую то неясную тревогу и переживания. Если говорить вкратце, то это была довольно печальная история об одном из учеников их школы: тихого, очень доброго и спокойного парня давным-давно насмерть замучила группа хулиганов. Человек он был совсем неконфликтный, про таких обычно люди говорят, что и мухи бы не обидел. Вроде как он заступился за того, над кем местная шпана обожала издеваться на постоянной основе. Смельчак подрался с ними, а потом принёс заявление в полицию, из-за которого у группировки начались довольно серьёзные проблемы. Их гнев на доносчика стал невероятной силы, поэтому они не придумали ничего лучше, чем отобрать у него жизнь. Узнав, что всегда после школы он идёт через довольно тихий парк, хулиганы подкараулили его, оглушили, надели на голову пакет и нанесли большое количество ударов кирпичом по жизненно важным точкам на теле. К сожалению, будучи не в силах перенести такие серьёзные повреждения, он скончался на месте. Мучители решили избавиться от тела и вывезли его той же ночью в лес, в старый особняк, где много столетий назад, как было известно, жила очень богатая и влиятельная особа. Преступники были наказаны за свой грех будто самими небесами: как только жертва была надежно и глубоко закопана в саду разрушенного дома, на улицу медленно начал опускаться, не пойми откуда взявшийся, густой белый туман, который с каждой секундой становился все насыщеннее и глубже. В итоге, после того, как он спустя время рассеялся, оказалось, что хулиганы пропали, оставив после себя лишь машину, на которой и добирались к особняку. Некоторые говорили, что они утопились в озере; другие — что злодеи сбежали, будучи не в силах справиться с собственной совестью; а третьи утверждали, что убийц растерзали голодные дикие животные, не спавшие в ту ночь. Но настоящего развития событий, касаемого судьбы этих негодяев никто не знал.       Когда же Цукаса в первый раз услышал эту историю, то ему даже стало на несколько мгновений жаль неизвестного парня, который погиб в таком юном возрасте, но блондин тут же отмахнулся от этих мыслей: это же очередная выдумка глупых школьников, главная сплетница которых — Ан. Она готова рассказывать бесконечно и в красочных деталях о том, в чем не могла быть полностью уверена. Нашёл кого жалеть. Но вот Эму так не считала — она внимательно выслушала от Шираиши расположение того самого особняка, до слез посочувствовала бедняге и, не медля ни минуты, отправилась уговаривать Тенму присоединиться к ней, чтобы отправиться на поиск особняка. Ну, или приключений на их дурные головы, которые им позже выйдут боком.       — Ребят мы, кажется, пришли! Просто посмотрите на это ужасающее величие…- Возбужденным шёпотом сказала Отори, находясь в непозволительной близости у пунцового уха Цукасы. Не ожидавший такого грубого вмешательства в свое личное пространство, юноша от смущения и неловкости чуть не отпрыгнул от неё, как от прокаженной, но, слава Богу, в последний момент он смог совладать с собой и лишь аккуратно раздвинул ветки мешавшего обзору дерева, чтобы получше разглядеть представшую перед ними картину. Блондин раздражённо закатил глаза, ведь он мог поклясться, что Нене издевательски поиграла бровями, прекрасно понимая его состояние. Небольшого вздрога парню все же скрыть не удалось, но Эму не обратила на него никакого внимания, ведь прямо перед ними в этот момент открылся вид на то самое огромное озеро из страшилки: гладкое-гладкое, словно поверхность старинного зеркала, а его иссиня-черная глубина магически притягивала взгляд, будто гипнотизировала. Рядом с ним стоял огромный дом, построенный в старинном стиле, который словно из клишированных ужастиков вышел: многочисленные полуразрушенные садовые скульптуры древних божеств, грязные и покрытые мхом; неухоженный сад с высокой травой, которую давно никто не стриг; заржавевшие от старости и сырости сипло хрипевшие качели; покосившиеся на один бок входные ворота; множество дыр в крыше; и потрескавшиеся, разбитые окна, отражающие в своем мутном стекле давно вошедший круглый лунный диск, напоминающий скорее глаз огромного дракона из детской фэнтезийной сказки. По коже предательски пробежал холодок от увиденной картины, оставляя за собой след из мурашек: вид действительно был очень мрачный. А тоскливые скрипы ржавчины и сгнивших досок на ветру будто бы предупреждали, что сюда суваться не стоит, мол: «Отойди подальше, заблудший путник! Ступай своей дорогой и забудь об этом месте навеки для своего же блага». Для полноты картины не хватало страшно скалившихся горгулий, рассевшихся на пробитой крыше; да грозы, угрожающе стрелявшей яркими молниями и косым дождём во все стороны.       Когда воодушевленно пискнувшая Эму первой направилась напролом к заросшей плющом калитке, не обращая внимания на надоедливые ветки деревьев, которые цеплялись за её одежду и будто бы хотели удержать, не пустить к этому подозрительному месту, засомневавшийся в правильности своих действий Цукаса сам чуть не последовал примеру природы, которая оказалась гораздо умнее, чем он. Даже если и призраков тут не будет, то какова вероятность, что здесь не живёт какой-нибудь маньяк или серийный убийца; а вон та миленькая беседка на берегу водной глади не используется для хранения трупов или орудий убийств? Или вдруг ветхие потолки наконец обрушатся, когда компания зайдёт внутрь? Что ж, это будет вполне вероятным развитием событий. Цукаса, мозг которого заработал слишком поздно, даже уже открыл рот, чтобы окликнуть свою смелую знакомую, успевшую отойти от него на довольно приличное расстояние, но в тот же миг встретился взглядом с насмешливой Кусанаги. Она уже несколько минут внимательно следила за переменами в лице своего товарища, догадываясь, какую внутреннюю борьбу он ведет. Ведь прекрасно знала, что Тенма самый настоящий параноик, хоть в этот раз страхи парня были действительно обоснованы.       — Неужели ты испугался страш-ш-шных привидений, а, Цукаса-кун? — Ядовито улыбнулась девушка и, поднеся огромный фонарь к своему миловидному лицу, скорчила забавную рожицу. А после произнесла самым загробным голосом, на который была способна. — У-у-у-у, мы пришли по твою душу-у-у, заберем тебя с собой в царство мертвых, оглядывайся, когда пойдёшь домой, жалкий смертный!       — Нене, ты самая настоящая язва! — ворчливо ответил Тенма, пока подруга весело отфыркивалась, искренне забавляясь сконфуженным лицом первого. Парень был совсем не впечатлён её актерской игрой и запугиваниями, от её беззлобной шутки волнение лишь сильнее затягивало его в свои пучины, подобно щупальцам осьминога. — Я, конечно, очень рад присутствовать здесь, но разве ты не считаешь, что это мероприятие довольно сомнительное? — чуть тише сказал он, против воли направляясь в сторону столь напрягающих его ворот, утягивая свою подружку за рукав еë теплой толстовки, вблизи вкусно пахнущей лавандой и стиральным порошком.       — Я считаю, что тебе нужно иногда думать о чем-нибудь другом, кроме как о хороших оценках, влюблённости в одну розоволосую мадам и своем дурацком пианино. Развлекайся, пока есть возможность. По моему мнению, путешествие в такое место довольно захватывающее событие и очень романтичное. Конечно же, там нет никаких призраков. Ты же вроде как умный, сам должен это понимать. Хватит бояться собственной тени! — И, не дав Цукасе достаточно времени, чтобы возмутиться, девушка обогнула его сгорбившуюся фигуру, толкнула маленьким кулачком в плечо, мол, не раскисай, и ускорила шаг по направлению к давно им машущей нетерпеливой Отори.       — Да я не о нечести беспокоюсь, дурная, а за вас…- тяжело вздохнул уязвленный Тенма. Но решил не оспаривать слова Кусанаги по поводу его увлечений: себе же будет дороже. Вы не подумайте, Цукаса не боялся за свою жизнь или встречи с призраками. Парень переживал лишь за этих двух девушек, ведь если что-то вдруг случится, то кто знает, сможет ли блондин защитить их? Ведь из оружия у него были с собой лишь деревянная бита, да небольшой карманный ножик, с которым юноша не особо хорошо умел обращаться. Но, что бы там не случилось, он до конца будет бороться за жизни своих подруг.       Нехило воспрянув духом от таких отважных мыслей, парень дерзко вскинул голову, поправил лямки небольшого рюкзака за плечами и зашагал более уверенной, чем раньше, походкой к подругам, которым явно уже не терпелось попасть внутрь этого загадочного здания и узнать все его тайны и секреты, что так старательно прячут старые доски. ***       Огромная прихожая дома встретила их мрачной тишиной и полной разрухой, впрочем, ничего другого Цукаса от этой когда-то бывшей роскошной усадьбы и не ожидал. Все драгоценности и ценности давным давно наверняка разграбила местная шпана и бомжи. Они явно были тут частыми посетителями, судя по множеству непристойных надписей и рисунков на гнилых стенах. Несмотря на неутешительное состояние постройки, обе девушки пришли в дикий восторг от размера гостиной и залов, на полах которых был отвратительный бардак: валялась мокрая листва в огромном количестве, пустые бутылки из-под выпитого местными бродягами алкоголя, да много другого мусора. Цукаса же, в отличие от подруг, был настроен более недоверчиво и мрачно. Ему было глубоко наплевать на бывшую красоту и величие особняка, также на призрака, ради которого они и собрались здесь. Все, что хотел парень — уйти поскорее домой, нырнуть с головой в тёплую кровать, прижать к груди любимого невероятно мягкого кота и никогда больше не вспоминать об этом глупом ночном походе. Он ещё долго будет его преследовать в самых жутких кошмарах.       Неожиданно к нему подпрыгнула громко кричащая Отори, отчего Тенма безумно испугался. А та лишь слёзно попросила сделать несколько кадров такого «великолепного места». Юноше ничего не оставалось, кроме как достать свой карманный фотоаппарат и сделать парочку снимков. Жаль, но ни одно фото не смогло передать настоящей мрачной красоты этого особняка, что невероятно сильно расстроило затихшую Эму.       — Думаю, что самое время проводить ритуал! Как раз через пять минут будет двенадцать ночи, так что давайте быстрее раскладывать приборы и свечи! — из глубокой задумчивости парня вывел спокойный голос Нене, исходящий откуда-то из глубины дома. Отряхивая одежду от налипшей с гнилых досок грязи, Цукаса поплелся дальше, стараясь не споткнуться о лежащие на полу предметы и деревяшки. Тусклый свет его фонаря плавно скользил по стенам полуразрушенного дома и освещал резные узоры. Да и в принципе, несмотря на всю запущенность становилось ясно, что слухи о том, что раньше здесь жили довольно богатые люди, были самой настоящей правдой.       На середине главного зала девушки уже вовсю раскладывали и поджигали свечи, писали что-то на бумаге и, с помощью большого куска мела, очерчивали большой круг прямо на сыром полу. Цукаса лишь удивлялся: вроде шестнадцать-семнадцать лет людям, а ведут себя, словно первоклассники. По крайней мере, он ещё ни разу не встречал нормальных учеников старшей школы, которые, словно самые настоящие чудики-сектанты, будут вызывать неизвестного призрака, находясь в заброшенном здании чуть ли не на окраине города. Ой, если бы его мать узнала, чем её сын-отличник занимается сейчас, то ей явно понадобилась бы валерьянка и несколько пилюль успокоительного.       — Ан сказала, что нам нужно сесть в центр круга, погасить все источники света и, взявшись за руки, три раза хором произнести:"Замученная несчастная душа, мы здесь, чтобы облегчить твои одинокие страдания, покажись!» — серьёзно проговорила Эму, первой плюхаясь на гнилые половицы и совсем не заботясь о своих штанах, которые тут же потяжелели, впитав в себя с поверхности лишнюю влагу. Нене, с огромным интересом внимая подруге, тут же последовала ее примеру. И они обе, поудобнее усевшись, вопросительно взглянули на Цукасу, который явно не спешил пачкать свою чистую, аккуратно выглаженную одежду. Поняв, что он своими метаниями задерживает весь процесс, юноша поколебался ещё секунду-другую, но все же, скрипя зубами от досады и проклиная всех и вся на чем свет стоит, медленно опустился на грязный пол. Парень тут же с ужасом почувствовал, как на коленках ослепительно белых штанов расползается мокрое пятно наверняка очень омерзительной грязи, которую надо будет долго вымывать. Чем он только думал, когда надевал светлую одежду на такую сомнительную прогулку? Но Цукаса тосковал по своей бедной одежде не очень-то и долго. Ведь теплая, невероятно нежная на ощупь рука Эму, пахнувшая цветочным кремом, сжимавшая в тот момент его собственную ладонь, посылала приятные импульсы по всему телу. Ему даже на миг захотелось довольно замурчать, словно парень стал какой-то невероятно истосковавшейся по людской ласке кошкой.       — И так, думаю, что самое время начать…- возбужденно прошептала Нене откуда-то справа. Ее голос на миг отрезвил юношу. На что он, тряхнув своими светлыми кудрями, внимательно сосредоточился на предстоящем ритуале. Хоть он и не верил, что произойдёт что-то необычное, но портить веселье так долго ждавшим его девочкам отнюдь не хотелось.       Как только компания в последний раз произнесла нужную фразу, огромное окно, с шаткими и ржавыми креплениями, очень громко распахнулось, впуская с улицы потоки холодного воздуха, запах цветочных полей и болотной трясины. Не ожидавший такого громкого звука в этот мистический момент, Цукаса приложил просто космические усилия, чтобы не заорать от ужаса, не выдернуть свои руки из девчачьих и не убежать отсюда куда подальше, пока в легких не начнёт печь от недостатка кислорода, а мышцы не начнут гореть адским пламенем. Его остановили лишь слегка вздрогнувшие от неожиданности тела подруг — как он сможет уйти, бросив двух относительно беззащитных девушек одних в таком страшном и опасном месте? Ну уж нет, он лучше сам умрет, чем позволит Нене и Эму пострадать от рук какого-нибудь заблудшего извращенца.       А тем временем минуты быстро сменяли одна другую. Прошло уже, по ощущениям, около десяти минут с того момента, как ритуал закончился. Но вот обстановка в доме оставалась неизменной: все так же сквозняк с жутким воем гудел под потолком и через крупные щели в стенах, всё так же в окно равнодушно глядел небесный золотой блин, все так же холод от мокрой одежды неприятно оседал на коже Цукасы, мрачневшего с каждой секундой всё больше. Конечно, он не думал, что случится какое-то чудо, ведь эти все страшилки — просто глупые выдумки. Но все же, у него было какое-то легкое предвкушение волшебства и… мистики? В любом случае, что и требовалось доказать — это была очередная неправдоподобная байка от сплетницы Ан, ничего удивительного. Судя по всему здесь им делать было больше нечего.       — Народ, пора заканчивать, сворачивайте вашу шарманку, сегодня призрак, как видите, не в настроении общаться с посетителями, — наконец решился произнести он двум застывшим в темноте фигурам, которые, судя по всему, собирались сидеть тут и ожидать непонятно чего. Видимо ждут, пока обе не умрут от обморожения, а этого Тенма вот никак допустить не мог.       — Блин, очень жаль…- В голосе Эму было столько разочарования, обиды и сожаления, что юноша был готов сам притвориться привидением, лишь бы девушка не была такой грустной. А ведь такое унылое состояние было совсем не похоже на обычно радостную Отори.       В мёртвом молчании девочки поднялись с пола, отряхнулись и, к великой радости Цукасы, наконец-то начали энергично собирать свои вещи, которые у них были припасены с собой для проведения неудавшегося ритуала.       — Давайте перед уходом получше осмотрим сад? Он кажется очень красивым, а я сомневаюсь, что мы вернемся сюда когда-нибудь ещë, — неожиданно предложила друзьям Нене, вновь включая свой мигающий фонарик и направляя его на лица тут же сощурившихся друзей, стоящих напротив.       — Чудесная идея! — Эму мигом повеселела. Ее широкая белозубая улыбка снова расплылась на личике. Теперь она снова была такой же яркой, как и фонарик, находившийся у нее в руке. Тенма мысленно поблагодарил Кусанаги за то, что она так мастерски смогла немного отвлечь внимание Отори от неудачного эксперимента. Но в следующий момент все мысли парня мигом выветрились из его головы, ведь воодушевлённая Нене сказала следующее:       — Кстати, Цукаса, на втором этаже стоит вполне рабочее пианино. Я даже попыталась сыграть на нем что-то, но у меня ничего не получилось. Ну, ты знаешь, я ведь плоха в музыке. Сходи посмотри, пока мы в саду гуляем. Ты же пианист, тебе должно быть такое интересно.       У парня чуть упала челюсть от сильнейшего удивления: чего-чего? Он не ослышался? Чтобы на этой свалке, да рабочее пианино? Быть такого не может, его давно бы уже продали или пустили на дрова местные наркоманы. Фортепиано — вещь отнюдь не дешевая, особенно если она принадлежит этому ветхому особняку. Да ведь за такие древние ценности можно срубить приличное состояние. Весьма озадаченный таким поворотом дел, Цукаса тупо кивнул на слова подруги и, совсем позабыв о призраках и своём желании сбежать отсюда подальше, направился прямиком к длинной ветвистой лестнице. Он намеревался срочно провести осмотр инструмента, непонятно что забывшего в этом захолустье. Послышались удивленные крики Эму: она не ожидала, что её новый приятель имеет музыкальное образование.       Чем выше парень поднимался, тем больше замечал, что, к огромному удивлению, второй этаж, в отличие от первого, сохранился почти идеально. Только если не считать слякоти и мокрой трухи. Свет фонаря резко скакал по стенам, на которых висели огромные портреты разнообразных женщин и мужчин в дорогих старинных одеждах; серебряные подсвечники тоже все были на месте. Странно, что их еще не растащили. Ступени тут были чуть менее гнилые и скрипучие, чем внизу. А так же, огромные, мокрые гобелены, в некоторых местах выеденные молью или крысами, поражали своими размерами и относительно неплохим состоянием.       — Ничего себе, почему же никто не заработал на этом кучу денег? Уверен, что подобные шедевры антикварные магазины расхватали бы за приличную копеечку…- задумался Цукаса, в очередной раз проходясь внимательным взглядом по красочному полотну с изображением красивой, пожилой дамы. У нее были очень добрые глаза и легкая улыбка на еë тонких, бледных губах. Судя по всему, портрет был нарисован в какой-то небольшой деревне, ведь сзади женщины было изображено огромное поле пшеницы и несколько маленьких деревянных домишек. На миг парню даже показалось, что женщина смотрела прямо на него, в его душу, будто забавляясь над замешательством Цукасы. Уж очень взгляд был живым и человеческим для простой пыльной картины.       «Ну и жуть какая, аж мурашки по коже». Против воли вздрогнув, так подумал встревоженный не на шутку Тенма. После такого он тут же ускорил шаг, стараясь побыстрее найти комнату с загадочным музыкальным инструментом. Главное — поскорее забыть ту странную знатную особу, глаза которой до сих пор будто бы прожигали в его спине дырку. Парень пытался убедить себя, что его мысли — не более чем обычная паранойя. Ну, подумаешь нервишки расшалились, с кем не бывает? Тем более, что дом действительно был очень страшным, так что подобная небольшая паника действительно являлась нормальной реакцией на происходящее. Неожиданно Тенма почувствовал странное сильное желание посмотреть на пугающий портрет ещё раз. Стало интересно, кто был автором этого неприятного произведения искусства? Быть может, когда Цукаса уже будет дома, он получше ознакомится с таким творчеством. Раньше ведь он нигде не видел подобных работ.       Но когда мигнувший фонарь мазнул по полотну ещё раз, парень еле подавил громкий испуганный вскрик, когда понял, что дама куда то исчезла с полотна. Остался лишь мирный деревенский пейзаж. Животный страх предательски сковал тело и разум юноши, а дышать становилось всё труднее с каждой секундой. Кровь бешено застучала в висках и отлила от лица, делая кожу бледнее на несколько оттенков.       — Какого, мать его, дьявола?! Куда она делась?! Это либо я псих, либо женщина действительно пропала с рисунка?! Но это невозможно! — В панике шептал себе под нос Цукаса, наотрез отказываясь принимать происходящее за действительность. Ведь такого просто не могло быть! Это нельзя объяснить наукой! Что за чертовщина тут происходит? Нужно было убедиться, что это была правда, а не жалкие игры напуганного разума. Поэтому Тенма, превозмогая тошноту и начавшуюся головную боль, трясущейся похолодевшей рукой, пальцы которой словно намертво приросли к рукоятки фонарика, в третий раз поднёс источник света к злосчастной картине. И с гигантским облегчением заметил, что женщина всё так же на ней присутствовала и, как и в первый раз, издевательски смотрела на него в ответ. Он громко выдохнул, не сумев сдержать слабой нервной улыбочки. А ведь на миг Цукаса даже грешным делом подумал, что это полотно проклято, но, как и следовало ожидать, это были не более чем шалости уставшего мозга и глаз. Скорее всего от того, что юноша должен был давно спать в своей кровати, а не заниматься исследованием гнилых руин. Выждав ещё несколько минут для верности, Тенма в последний раз осмотрел картину, но к своему великому сожалению не нашел ни подпись автора, ни каких-нибудь отличительных цитат, которые могли бы помочь в поиске неизвестного художника. Досадно охнув, молодой человек решил вскоре оставить эту безнадежную затею, ведь время всё ещё шло своим чередом, а он так и не нашёл пианино, про которое с таким восхищением ему распиналась Нене там, внизу. Он медленно перевел дух, провел рукой по своим растрепанным волосам и, скрипнув старой дверью зашел в первую попавшуюся комнату, находившуюся на огромном этаже. ***       — Быть того не может…- зачарованно произнёс парень, во все глаза уставившись на огромный блестящий черным лаком инструмент, стоящий прямо по центру просторного помещения. Следующим на глаза попался полуразрушенный камин, над которым висели несколько влажных и грязных шкур диких животных. Фортепиано было действительно огромным и, судя по своему виду, невероятно дорогим. Но удивительнее всего было то, что он так хорошо сохранился в этом сыром и забытом здании. Было такое чувство, будто его только что привезли из магазина, а это действительно было невозможным. Дом ведь явно не был пригоден для проживания.       Цукаса медленно обошел со всех сторон неожиданную находку, аккуратно поднял крышку инструмента и уставился на гладкие черно-белые клавиши, не решаясь пробежаться по ним мягкими подушечками своих длинных пальцев. В этом пианино было подозрительно абсолютно всё. Парень действительно не понимал, что такая невероятная по своему качеству вещь забыла здесь.Тут явно было не всë чисто, но только кто даст подсказку для решения этой головоломки?       Но всë же, долго противиться этому великолепию парень не мог. Желание опробовать фортепиано в деле оказалось сильнее принципов и сварливой недоверчивости — в конце-концов, что может случиться, если он всего лишь попробует сыграть что-нибудь?       Именно с такими невинными мотивами Цукаса элегантно поставил руки на клавиши и легонько взял первые аккорды произведения, которое, как ему в тот момент казалось, идеально подходило атмосфере и настроению этого мрачного места. Звук был идеально чист: сомнений не было — пианино было прекрасно настроено, а осознание этого действительно неприятно кольнуло. Ведь лишь мысль о том, что в этом захолустье он мог быть не один, действительно вызывала сильную тревожность, которую парень старался гнать от себя куда подальше.       Цукаса был слишком сильно увлечен и вдохновлен игрой на любимом инструменте, чтобы заметить, как тусклые от пыли свечки в канделябрах, стоявшие по всей комнате, начали загораться одна за другой, озаряя помещение невероятно холодным тусклым светом. За окном всë так же светил золотой диск луны, а высокие деревья от сада бросали на освещенные стены причудливые, довольно жутковатые, тени, качающиеся в такт музыке. Оконные ставни легонько поскрипывали от грубых игр шаловливого сквозняка. Казалось, что он был везде: в трещинах дряхлых досок, у пола, в ненадежной крыше — весь дом негодующе гудел. Цукаса так невежественно залез в этот маленький, одинокий, забытый всеми мирок; потревожил могучие колонны и высокие потолки особняка своей игрой на не вписывающемся в общую обстановку фортепиано. Но Тенма, будучи полностью погруженным в свою музыкальную вселенную, совершенно ничего не замечал. Ни того, как висевшие на стенах скрипки начали тихонько самостоятельно подыгрывать пианино тоненькими длинными смычками; ни того, как тени от веток деревьев неожиданно превратились в женские и мужские силуэты в длинных нарядах, начав грациозно кружиться в такт произведению. За музыкантом внимательно стали наблюдать чучела животных. Их пустые, ничего не выражающие глаза буравили своими стекляшками в нем множество дыр. Особняк сипло скрипел своими половицами, рамами различных картин и полками резных шкафов. Он будто бы пробуждался от мертвого столетнего сна, в который был навечно погребен после смерти своих хозяев.       — "Лунная соната", Бетховен. Что ж, я полностью согласен, что это довольно неплохой выбор мелодии для такого мрачного и тревожного местечка, как «Каменное Сердце», — Словно гром среди ясного неба прозвучала эта фраза откуда-то из темноты правого угла, прямо за полуразрушенным каменным камином. Только это заставило юного музыканта испуганно замереть, затем тут же суетливо захлопнуть крышку музыкального инструмента. Скрипки тут же прекратили играть, звери снова со скукой уставились в стену, а легкий порыв ветра затушил небольшие огоньки свеч. Но Тенма всё ещё не замечал этого. В ответ на его грубое обращение с пианино, клавиши инструмента протяжно взвыли, словно возмущаясь. Но Цукасе сейчас не было никакого дела до музыки: он был уверен, что слышал чужой мужской голос здесь, в этом помещении, где никто не должен был жить и вообще находиться. К горлу подступил огромный ком; юноша был готов заплакать, ведь паника была такой сильной, что начало казаться, что он сейчас потеряет сознание прямо здесь. Жалкий свет фонаря осторожно метнулся к темному углу камина и на миг осветил стену. Цукаса, к своему то ли ужасу, то ли облегчению, понял, что никого там нет. Но он был уверен, что этот насмешливый голос ему не привиделся. С ним кто-то говорил, но где этот человек? Что он забыл здесь? Тенма учащено задышал, изо всех сил стараясь не выдать своего обморочного состояния. А после резко обернулся, словно загадочный незнакомец стоял прямо за ним.       — Кто здесь? Покажись и представься! — Приказным тоном крикнул Цукаса, стараясь звучать грозно и опасно. Но все же не удалось скрыть легкой дрожи в своем голосе, ведь у него с собой даже оружия не было никакого: ножички с битой он отдал девушкам, которые сейчас находились далеко от него. А в драках на кулаках он никогда особо хорош не был. Так и как же ему защищаться, если неизвестный захочет напасть? Твою мать, а ведь парень знал, что идти сюда было паршивой идеей! Тенма смиренно прикрыл свои мокрые от подступивших слез глаза: умирать здесь в разрухе и хаосе в семнадцать лет, когда даже с девчонкой-то и не целовался, действительно не хотелось. А ведь он ещё так мало прожил, так мало повидал.       — Не бойся, я не преследую цели обидеть тебя, — неожиданно мягко произнес чужой голос с какими-то мурчащими, чарующими нотками. Но теперь этот звук был гораздо ближе, чем раньше, заставляя Цукасу напрячься лишь сильнее. Как тут можно сохранять спокойствие? Чем он заслужил такую глупую и нелепую смерть?       — Не убивай меня! Я правда не знал, что ты живёшь здесь! Отпусти меня! Обещаю, что я и мои подруги сразу же уйдем и никогда тебя больше не потревожим, клянусь! — Начал свою торопливую речь юноша, медленно опускаясь на пол и чувствуя, как жизненные силы медленно начинают покидать его тело. Фонарик выпал из ослабевших рук и, грустно моргнув пару раз напоследок, выключился, погружая помещение в почти полную темноту. Теперь источником света служила лишь всё такая же холодная луна, вид которой нисколько не вызывал чувства безопасности. Чуткий слух Цукасы всё же уловил легкое движение: тихие шаги в той части комнаты, на которую совсем не попадал свет. Но незнакомец остановился, явно колеблясь. Стоит ли показываться на глаза до ужаса испуганному гостю? Сердце Тенмы колотилось, словно бешенное, а во рту пересохло не столько от страха, сколько от навязчивого ощущения, что сейчас произойдёт что-то важное, что-то особенное. Но совсем не понятно, будет ли это «что-то» чем-то хорошим для него и его дальнейшего существования.       — Прости за столь неожиданное появление. Я не должен был показываться тебе на глаза или обнаруживать своё присутствие, но твоя потрясающая игра на пианино слишком сильно тронула меня. Никак не смог удержаться. Извини еще раз. Пожалуйста, не волнуйся: твоей жизни и жизни твоих друзей ничего не угрожает.       В следующий момент говоривший человек неторопливо, очень элегантно, выплыл из тени и предстал перед потерявшим дар речи Цукасой молодым юношей. Возможно даже его ровесником. С нежными чертами лица и прохладной улыбкой, от красоты которой внутри что-то ощутимо ёкнуло. Тенма немного притих в своем углу, потрясенный непонятно откуда взявшейся робостью. Немного успокоившись от мысли, что незнакомец был слишком юн для хладнокровного убийцы, Цукаса выдохнул. Хоть ему и говорили «не судить книгу по обложке», но всё же неизвестный внушал какое то беспричинное чувство доверия и надежности. А его медовые речи, с немного нетипичной манерой для современного подростка, вызывали лишь восхищение. Внимательно рассмотрев тонкие руки собеседника на наличие оружия или других подозрительных вещей и не обнаружив ровным счетом ничего, кроме небольших полупрозрачных перчаток, Тенма перевел свой активно блуждающий взгляд на безэмоциональное лицо говорившего. Цукаса замер на несколько секунд, когда его взор столкнулся с чужими светло-карими, почти желтоватыми, глазами. Они безумно напоминали злосчастную луну, которая на протяжении всего путешествия в этот особняк молчаливым спутником сопровождала юношу и его подруг. Таких очей Цукаса никогда не видел раннее: абсолютно пустые, скорее даже напоминали кукольные кристаллики, нежели человеческий орган зрения. Да и в принципе казалось, что при создании этого человека природа будто бы экономила свои краски: кожа парня была бледной, словно дорогой фарфор, а одежда и волосы так же выглядели какими-то тусклыми, запыленными, хоть локоны и были окрашены в яркий фиолетовый и голубой. В правом ухе незнакомца блестела крохотная серёжка с камушком, который красиво переливался, когда на него случайно попадал лунный свет. Украшение невероятно сильно подходило аккуратному образу. Тенма даже поймал себя на стыдливой мысли, что невольно залюбовался этим обликом. Некоторое время парни молча разглядывали друг друга, мысленно оценивая и изучая. И если Цукасе с трудом удавалось подавить восхищенную гримасу, то физиономия незнакомца не выражала абсолютно ничего: максимальное равнодушие. Поэтому Тенме оставалось лишь надеяться, что он выглядит не слишком жалко, сидя в этой грязной луже со спутанными волосами, в которые наверняка насыпалось много гнилой трухи с дряхлых, насквозь проросших мхом потолков.       — Кто ты такой? Что ты забыл здесь один в столь поздний час? — наконец решил задать мучавший его вопрос Цукаса. Мёртвая тишина неприятно давила и накаляла не особо приятную обстановку только больше. Он старался не обращать внимания на странное, непонятно откуда взявшееся, сладкое жжение в районе грудной клетки, когда неизвестный подошел к нему почти вплотную, не разрывая зрительного контакта. Будто тот был коброй, нагло гипнотизирующий свою жертву, которой сейчас был Цукаса. Правда игра в гляделки не продолжалась долго: Тенма все же не выдержал изучающего взгляда незнакомца и первый опустил свой взгляд на пол, на носки своих заляпанных грязью кед с неаккуратной шнуровкой. Почему-то стало очень неловко по сравнению с безупречно одетым парнем. Цукаса наверняка выглядел невероятно напуганным, да ещё и в слякоти весь, как жалкий бродяга-скиталец, честное слово. В то время пока его собеседник походил больше на принца из популярной сказки, которую так обожала в детстве его маленькая сестренка Саки.       Незнакомец слабо приподнял уголки своих бледных губ в неловкой приветливой улыбке. Против воли Тенма поймал себя на шаловливой мысли, что тоже хочет растянуть свою широкую лыбу в ответ. Невероятно рассвирепев на свою разыгравшуюся дружелюбность, Цукаса больно впился короткими ногтями в свою сжатую ладонь, чтобы переключить внимание расшалившегося тела на что-то другое, кроме обаятельного парня напротив. Неожиданно незнакомец быстро наклонился к вздрогнувшему от его резкости Тенме, усаживаясь прямо на колени рядом с ним, нисколечки не волнуясь о чистоте своих идеально выглаженных штанов. Этим он выбил со стороны собеседника недовольный вздох в ответ. Вблизи кожа «принца» казалась идеально гладкой, мертвенно бледной, будто бы прозрачной. Казалось, что ещё чуть-чуть, он растворится прямо в воздухе. А когда же взял Цукасу за руку, то тот чуть не взвыл от того, насколько холодными были его пальцы. Они обжигали прохладой не хуже пламени игривого костра. Но, судя по всему, неизвестный совсем не чувствовал дискомфорта или озноба, поэтому Тенма лишь замешкался, не зная стоит ли ему предлагать свою куртку. А может лучше сделать вид, что ничего не заметил?       — У тебя кровь идёт, лютик, — Разочарованно сказал «принц», внимательно рассматривая повреждённую ладонь Цукасы, которую тот действительно успел оцарапать. Видимо когда в порыве испуга проехался рукой по неровной поверхности деревянной стены. Необычное прозвище, произнесённое с мягкой, пусть и слегка насмешливой интонацией приятно ласкало слух и заставило смутиться — на душе стало безумно хорошо, ведь обращение показалось ему довольно милым, хоть теперь в Тенме расшалилась странная неловкость и робость. Может от того, что их руки всë ещё были сплетены, а лунные глаза парня по прежнему внимательно изучали его лицо, словно выискивали ответ на какую то умную загадку среди тонких светлых бровей и небольшой россыпи веснушек на курносом носу и щеках.       — Почему «лютик»? — наконец сипло спросил Цукаса, только для того, чтобы не молчать. А после приклеил свой взгляд на длинную голубую прядь густых волос незнакомца, которая сильнее всех выделялась на фоне ассиметричной прически. «Принц», заметив такой сильный интерес к болтающемуся локону, неловко заправил его за ухо и улыбнулся ещё шире, образуя на своих бледных щеках пару очаровательных ямочек. Это заставило сердце забиться ещё чаще, хотя казалось, что быстрее некуда. Тенма мысленно чертыхнулся: Да что ж с ним сегодня такое? Может он успел простыть, пока шастал по этому особняку? Именно поэтому лицо так обдает сильным жаром?       — Это очень яркие цветы, солнечные, будто тепло в себе хранят. Они словно твоя душа, поэтому ты — лютик, — Спокойно ответил неизвестный, не дрогнув ни одним мускулом на своем красивом лице. Одновременно с этой речью, он начал перевязывать руку безумно смутившегося Цукасы длинной тряпкой, вкусно пахнувшей какими-то лечебными травами. Последний слёзно надеялся, что это была чистая ткань и что он не заработает себе потом заражение крови или что-то в этом духе. Но его собеседник выглядел очень уверенно, поэтому было принято решение не возмущаться, а слепо довериться. В конце концов, тот предлагал ему свою помощь, а отвечать на такую доброту подозрениями будет действительно глупо.       — Меня зовут Цукаса, а тебя? Может ты все же расскажешь, что забыл здесь? Не слишком-то безопасно находиться одному в таком месте. Разве ты так не думаешь? — Тенма снова задал этот вопрос, ведь в прошлый раз его грубо проигнорировали, оставив на душе неприятный осадок. Хотя с другой стороны, если незнакомец не хочет рассказывать что-либо о себе, то никто и не имеет права заставлять его. Ведь это личное дело каждого: откровенничать с первым встречным или нет. Просто «принц» действительно отличался от других людей: он был какой-то особенный — ещё никогда Цукаса не встречал подобных элегантных и загадочных личностей. Именно поэтому ему и захотелось побольше узнать о человеке, с кем наверняка они больше никогда не встретятся. А жаль, хотелось бы еще хоть раз поговорить с ним, ведь этот человек действительно имел довольно успокаивающую ауру и интересную манеру общения. Наверняка с ним можно было поговорить о многом, не то что с этими глупыми одноклассниками, у кого на уме лишь издевательства и тусовки. Незнакомец и в музыке разбирается, к тому же он единственный за последнее время, не считая Эму и Нене, отнёсся к Цукасе с уважением. Даже помог обработать руку. Действительно приятный сюрприз: такого вежливого человека ожидаешь встретить в последнюю очередь, когда шастаешь по разрушенным заброшкам, имеющим сомнительный внешний вид и прошлое.       Неизвестный неспешно оторвался от чужой ладони, поднес палец к своему аккуратному подбородку словно задумался о чем-то очень-очень важном. Широкая, немного грустная улыбка вновь тронула его бледные губы, заставляя Тенму немного занервничать.Хоть незнакомец и много улыбался, желтоватые глаза всё равно не выражали никакого веселья - они оставались пустыми, ничего не выражающими, тоскующими.Интуиция Цукасы подсказывала, что у юноши явно случилось какое-то горе, и даже не зная всей ситуации, непрошенная жалость тронула сердце блондина.Ему неожиданно захотелось узнать, как будут выглядеть ямочки на фарфоровых щеках, если "принц" улыбнется по-настоящему.       — Мое имя — Руи Камиширо. Ну, по крайней мере, меня так называет «Матушка Каменного Сердца». Я живу не здесь, а в селе неподалёку. Иногда прихожу сюда, чтобы хоть немного поддержать порядок. Раньше этот дом принадлежал моим предкам, но потом случился пожар, из-за которого многие вещи канули в лету. Мы с матушкой часто забредаем сюда, чтобы поностальгировать по былым временам, да поразгребать завалы в поисках сохранившихся семейных ценностей.       Цукасу тронули слова парня, он проникся к нему сочувствием. Это наверняка было тяжело: приходить к месту, которое принесло много хороших воспоминаний и осознавать, что подобное испытать больше никогда не получится. Сам не ведая того, что его язык лепечет, Тенма быстро сказал:       — Оу, мне правда жаль, что всё так вышло. Но если вам с мамой нужна будет помощь с этим, то я с радостью могу тоже поискать ваши старинные реликвии, если их, конечно, не успели растаскать наркоманы и продать за дозу.       Слово не воробей: вылетит - не поймаешь. Тенма уже и сам пожалел, что ввязался в это. В конце концов, кто он такой? Забрел в чужие владения, да ещё и предлагает вместе искать драгоценности! На месте Руи он бы уже давно вызвал полицию, но тот вместо того, чтобы негодовать, к великому удивлению очень громко засмеялся. Бархатистые пофыркивания волной прокатились по комнате, заставляя воодушевленного Цукасу пристыженно втянуть голову в плечи, ведь он прекрасно осознал, какую глупость он сморозил.       - Благодарю за помощь, я был бы рад, правда. Мне очень понравилась твоя компания, Цукаса-кун,- Руи тепло улыбнулся, демонстрируя свою идеальную улыбку с хитринкой, заставляя этим зачарованно на него уставиться во всё глаза, позабыв обо всем на свете: где он находится, с кем сюда пришел и для чего. Сейчас все меркло на фоне элегантного силуэта и ничто не волновало больше, чем чужие тонкие пальцы находящиеся в опасной близости от перебинтованной дрожащей ладони.       - Ты говорил, что вы с матушкой приходите сюда, но по пути в эту комнату я не видел никого, где она сейчас?- решил спросить Цукаса, чтобы неловкое молчание не заполонило помещение подобно ядовитому, удушливому газу.       - Ох, на самом деле, эта женщина не является моей настоящей мамой. Тётушка нашла меня давным давно и усыновила, чему я безумно ей благодарен. Она - наследница этой развалюхи, потому и называю еë «Матерью Каменного Сердца». Если тебя всерьёз заинтересовала наша история, тогда я могу познакомить вас, пойдём со мной, это не займёт много времени. Твои друзья не успеют оглянуться, как ты вновь присоединишься к ним.              Руи протянул тонкую руку в молчаливом приглашении, а Цукаса, не раздумывая ни секунду, ухватился за неё, словно утопающий за последнюю соломинку. Тенма тут же резво поднялся с пола на ноги, даже не думая отказываться от такого заманчивого предложения провести ещё лишние минуты вместе с новоприобретенным товарищем. Давно позабытый фонарь так и остался лежать в мокрой листве. А Тенма так и не заметил, как дверь за ними аккуратно закрылась, хотя ни Камиширо, ни он сам до нее даже не дотронулись.