Их всегда было двое

Как это случилось? Узумаки лишь взглядом покосился на одного из представителей клана Хьюга, а на душе словно кошки скребут. Их всегда было двое; вечно ворчливый Саске и заносчивый Наруто, каким образом в эту компашку вписался эмоциональный импотент? Это ещё постараться надо. Это словно игра на выживание, хочется вкусить желаемого побольше, вгрызаться в самую суть и пускать под кожу, словно самый острый кунай, задыхаться и смотреть до бабочек в животе; каждый раз лишь больше отдаляться, но с таким нетерпением хвататься за волосы каждого, тянуть на себя, будто это что-то необходимое, утопать в непристойно жарких ощущениях и морить себя жесточайшим голодом на расстояние, испепеляя свой горячий нрав, взглядом впиваясь в глаза напротив, ревностно вздыхая с шумом на ухо, на утро пряча поистине жуткие синяки, а днём практически невесомо соприкасаясь кожа к коже, украдкой, пока никто не видит, пока всех не разгонят по своим командам, пока один единственный свидетель их непорочной связи — солнце. Мысли — точно натянутая струна, готовая вот-вот оборваться с треском, беспощадно врезаясь в их лица, кои погрязли в безмолвие, однако, знающие как задеть друг-другу побольнее, натягивая тетиву и целясь точно в голову, приводя рассудок в состояние хаоса, а тело, по ощущениям, в бесформенную массу. Их всегда было трое; вечно исподтишка касающихся, шепчущихся, нервных. Иногда заезженная стабильность заканчивается и хочется волком выть, когда один из них покидает деревню; редкими ночами нет места сну, отдаваясь ощущениям, сжимая, зажимая, лишний раз доказывая, что их всегда было трое. Ладони леденеют от непривычки, всё нутро не на месте, а из уст так и льётся поток откровений, в попытке, точно два безумца, залезть друг-другу в душу, словно сам сатана обрёл желание овладеть этими телами; эмоциональная нестабильность становится чем-то привычным, локальным, погружая в пучину непостоянства, пока их не станет снова трое, даже это воссоединение послужит самым настоящим разгромом, переходя всеми своими зависимостями на периферию, окутывая в сладостные ощущения, позволяющие, наконец, утолить голод и пусть сама война подождёт, пока не упадет последний жёлтый лепесток так въевшегося в душу подсолнуха. Их всегда было двое; вечно считающий птиц Саске и, не в силах оторваться от подсолнухов, Наруто.