if she asks——124 AC

Деймон смотрит на Рейниру, спящую, прижавшись к его руке, позолоченную лунным светом. Её волосы немного растрёпаны, и серебряные прядки обрамляют её лицо, делая её похожей на древнюю валирийскую богиню. Какая-то его часть всё ещё боится даже сделать вдох – из страха, что он спит, и одно неверное движение выдернет его из этого сна. Почти невесомо он проводит пальцами по её щеке, спускается к горлу. Невероятно, но её кожа ощущается мягкой, неотразимой и настоящей. Он задумывается, осталось ли у неё ожерелье, подаренное им – валирийская сталь с вкраплениями рубинов. В годы её юности он привозил ей всевозможные диковинки и милые безделушки, но это ожерелье безделушкой не было. Деймон нашёл его в сокровищнице Драконьего Камня. Без сомнения, ранее оно принадлежало кому-то из давно почивших предков, привезённое сюда из Валирии. Часть их общего наследия. В тот миг, едва его взгляд упал на ожерелье, он подумал о ней, своей маленькой племяннице, тонко сложенной и излучающей сияние, но сильной и несгибаемой, как валирийская сталь. Он всегда знал, что она такова. Ему следовало знать, какой урон может нанести валирийская сталь человеку, который, несмотря на всё своё буйство, всё ещё остаётся плотью с костями под своей бронёй. Сейчас он может себе в этом признаться. Тогда же… он бы скорее позволил вырвать себе язык раскалёнными щипцами, прежде чем признал бы за собой любую мягкость в отношении кого бы то ни было. Деймон думает о том, каким он был в двадцать восемь – считающим себя настоящим мужчиной после нескольких лет войны и победы на Ступенях; полагающим, что он уведёт невинную, наивную Рейниру в город, чтобы показать ей, что в жизни можно найти некоторые удовольствия и радости. Считая, что он вообще что-то контролировал, когда дело касалось её. Какой высокомерный идиот. Только когда она разодрала его на части своим дерзким рвением и неповиновением – прорвись сквозь отцовскую королевскую стражу – забери меня на Драконий камень – сделай меня своей женой – Деймон понял, что защищаться поздно. У него никогда не было ни единого шанса против неё. Она манила своим маленьким пальчиком, не имея понятия, что творила, и он был готов вырвать себе сердце и предложить его ей, окровавленный и стоящий на коленях. Он сказал ей, что пощадил её, будто бы это было его намерением на её свадьбе. Это была ложь. Деймон пришёл на свадьбу Рейниры, намереваясь жениться на ней. Идея полностью сформировалась в его голове, когда она сказала: "Кто знает, когда я в следующий раз почувствую вкус свободы", той ночью, когда они бродили по городу. Я могу дать тебе больше, чем вкус, хотел он ей сказать. Выйди за меня, и ты никогда не будешь чувствовать себя подавленной, никогда не будешь чувствовать себя пойманной в ловушку. Я дам тебе всё, что пожелаешь. Вместо этого он засмеялся и постарался звучать беззаботно, но в борделе, распустив их волосы, надеясь… он не знал точно, на что он надеялся. Что сможет манипулировать обстоятельствами, чтобы выкрутить руки своему брату? Что таким образом ему ничем не придётся доказывать свою правоту, кроме своих желаний – своей потребности? И когда его брат отказал, Деймон позаботился о причине отказа и проскользнул обратно в Королевскую Гавань, так или иначе, он собирался получить её. Её голос, её улыбку, само её присутствие и каждое выражение её усмехающегося, вызывающего лица – всё в ней заполняло пустые, тоскующие места в самых тёмных закоулках души Деймона, и только с ней он чувствовал себя живым. И всё же каким-то образом её дерзкие слова задели что-то хрупкое в самом его нутре, напомнив ему, что обстоятельства не помешали Визерису посчитать его недостойным. Впервые он задумался о том, что потеряет Рейнира, если он поженятся, и внезапно Деймону потребовался глоток ночного воздуха, чтобы проветрить голову, чтобы очистить разум от алой пелены безумия. Он предполагал, что у него будет неделя, чтобы привести свои мысли в порядок и убедить её выйти за него – убедить себя идти до конца. Он оставил её на пиру всего на несколько мгновений, а вернулся к царящему в замке хаосу, крови в зале – и звукам голоса Рейниры, произносящей брачные клятвы Лейнору Велариону. Если Рейнира считает свою жизнь смешной трагедией, размышляет Деймон, слушая мягкий звук морских волн, его, несомненно, превратилась в трагический фарс. И всё же каким-то чудом, он здесь – под останками древнего корабля, его Рейнира прижимается к его телу, вкус её губ всё ещё на его языке, ощущение её разгорячённого тела всё ещё покалывает его кожу. Он прижимается робким поцелуем к её волосам, вдыхая её чистый мускусный запах, смешанный с солёным воздухом. Новый, после стольких лет, но почему-то такой знакомый, что это причиняет ему боль. Но она не его, так ведь? Была ли она когда-то вообще его? Может быть однажды, в её юности, она испытывала к нему хоть каплю того, что испытывает к ней он. Но сейчас она взрослая женщина – ему не нужны были её напоминания об этом – и без сомнения она переросла свою детскую зависимость от дяди. Деймон полагал также, что она переросла и то юношеское влечение, которое она могла к нему испытывать, когда он попытался её соблазнить, но только лишь то, что она всё ещё желает его тело, не означает, что она желает чего-то ещё. Она желала и этого сира Харвина Стронга достаточно, чтобы родить от него троих детей, верно? Конечно, для неё это мало что значит, но это не имеет значения. Деймон второй сын – запасной – и он привык, наконец, к этому чувству за прошедшее десятилетие. Уныло смирился с этим. Его предназначением всегда было вмешаться в случае необходимости, но к настоящему времени он выучил, что его брат и племянница в нём не нуждаются, и ему надо жить своей жизнью. Возможно, его дочери в нём нуждаются, теперь, когда Лейна… возможно, ему следует попытаться, когда они вернутся в Пентос, немного рассеять мрак, нависший над ними обеими. И всё же велико искушение ещё один раз опустить взгляд на спящую Рейниру, которая даже во сне цепляется за его руку. Небольшая морщинка пролегла между её бровей, уголки её губ напряжены. И он не может не думать, что, возможно, он мог бы разгладить её брови и вызвать её улыбку, как когда-то. В ней есть что-то потускневшее и подавленное, что, он уверен, пришло не с возрастом, а с бременем жизни в отсутствии союзников вокруг. И это вызывает в груди Деймона боль и вспышку ярости, как они посмели попытаться потушить её огонь? Если бы он вернулся сюда к ней, он бы уничтожил этих кровососов, прячущихся в темноте и сырости. У его Рейниры должно быть пламя в крови и этот вызывающий блеск в глазах, когда она однажды наденет корону его брата. Понимает ли она это? Что они с ней сделали? Как он может помочь ей, если она только попросит? Захочет ли она вообще что-то из этого, или сочтёт его самонадеянным и мешающимся, теперь, когда она взрослая женщина и принцесса, готовящаяся стать королевой. Конечно, она не нуждается в нём по-настоящему. Он не может заставить себя предложить. Выпрашивать крохи. Возможно, однажды, но пока нет. У него ещё осталось достаточно гордости. Но если она попросит – если даст хоть малейший намёк на то, что она хотела бы, чтобы он был рядом – Деймон знает, что он останется и будет всем, чем она пожелает. Даже чтобы просто стоять в тенях, кромсать её врагов и по ночам тайно затаскивать её в постель. Если она попросит, он знает, что он останется. Вдалеке Деймон слышит драконий рёв, перекрывающий шум волн. Он хмурится. Конечно же это не… Осторожно, чтобы не побеспокоить её, он высвобождает руку из хватки Рейниры и бережно укладывает её на свой плащ. В лунном свете он добирается до берега, вглядываясь вдаль, откуда доносится то, что, разумеется, не могло быть рёвом Вхагар. Но, видимо, он был недостаточно бережен, потому что через мгновение слышит, как движется Рейнира, будто бы почувствовав его отсутствие даже во сне. Она подходит к нему сзади, и Деймону требуется вся его воля, чтобы не обернуться и не насладиться её мягким теплом. - Что это? – спрашивает она, мягкой рукой касаясь его плеча. Против его воли, рука Деймона сжимает её ладонь. - Нам нужно вернуться, - говорит он, закрывая глаза, чтобы навсегда отпечатать эту ночь в своей памяти, ведь как только они вернутся в замок – Деймон не знает, будет ли у него ещё один такой момент с ней.