"Мне грустно на тебя смотреть..."

Бедная синьора Росси места себе не находила. Она продолжала мерить шагами и без того маленький передний двор, бесконечно коря себя за безответственный поступок. Довела дочь, приехали! Так и до нервного срыва недалеко. Только вот, у кого еще этот срыв будет, вопрос открытый. Вдруг лицо Аннеты скривилось от внезапной пульсирующей боли по всей голове. От последующего приступа тошноты женщину качнуло, и она еле-еле не растянулась на земле, вовремя успев опереться на невысокую ажурную ограду. "Боже, только не снова! - тихо простонала мать, - Надо бы пойти выпить что-нибудь... Нет, сначала дождусь Костанзо с Лисой, тут недалеко," - выпрямилась она. Ненужные мысли продолжали навязчиво лезть в голову. А вдруг с Лисой что-то случилось? А вдруг Костанзо ее упустил? Не догнал. Куда она тогда убежит? Что будет делать? Не сведет же она от этого счеты с жизнью?.. Даже от одного такого предположения темнело в глазах. Женщина от страха схватилась за волосы, растрепав аккуратно уложенную утром прическу. "Даже не думай! Не смей думать об этом!" - лихорадочно завертела головой она. Издалека послышались быстро приближающиеся шаги. Аннета сразу повернулась на звук, чтоб встретиться взглядами с расстроенным супругом, практически волочащим за собой угрюмую рыжую бестию. "О, слава Пресвятой Марии! Лиса! - с огромным вздохом облегчения женщина подбежала к дочери и крепко ее обняла, - Как же ты меня напугала! Ты хоть понимаешь, что только что натворила?!" - горячие слезы безостановочно текли по ее румяным пухловатым щекам, скапливались на миниатюрном остром подборородке и прозрачными жемчужинками падали то на землю, то на трясущиеся тонкие руки, слабо сжимающие узенькие девчачьи плечики, то на светло-зеленую шелковую блузу, оставляя за собой заметные мокрые пятна. Подавив в себе желание вытереть личико жены собственноручно, Костанзо отпустил дочь и строго отчеканил: "Ну? Чего ты ждешь? Что надо сейчас сказать?" Ответа не последовало. Мужчина нахмурился: "Фелиса Росси, я, кажется, доходчиво тебе объяснил, что нужно делать. Не испытывай мое терпение. Оно не железное." Девушка все так же упрямо сверлила взглядом песчаную дорожку у себя под ногами, желая всем сердцем высказать все, что в душе накопилось, наплевать на все правила приличия и выругаться. Но там глубоко-глубоко внутри уже росло и крепло нечто совсем иное, непонятное, темное и опасное. Что-то, что готово вот-вот детонировать и разнести все вокруг в мелкие щепки. Неожиданно Лиса нарушила тишину: - Мне нечего сказать, - негромко, но четко выдала она. - Что? - переспросила Аннета. - Что слышала, мама. От такого поворота опешили оба родителя. И если женщина пребывала больше в состоянии культурного шока, то мужчина только сильнее разозлился. - Вот это да... Вы посмотрите, как мы осмелели, - на лице вздулись вены, - Уже дерзим матери. Молодец! А зачем? Зачем уважать родителей? Достали эти великовозрастные олухи со своими требованиями, оценками и другой высокоморальной ерундой. Мне лучше закатывать скандалы, устраивать сцены побега, позориться на целый город! Какая разница? Так хотя бы все увидят, какая я индивидуальная, особенная "снежинка"! Пожалеют всю из себя такую обиженную и непонятую своей семьей. Не оцененную по достоинству неповторимую индивидуальность! - ехидно скривился он, - Дожили! - Милый... - тихо сказала Аннета, - Не надо, успокойся. Сейчас не время такое говориь. - Да что ты? А я вот думаю иначе. Мы были к ней слишком терпеливы, вот и выросло чёрт знает что! Лиса вздрогнула. - Давай мы лучше обсудим это после того, как ты вернешься с работы. Не уж то тебе нужны упреки со стороны начальника? - Я-то спокоен, как гробницы фараона, - не унимался он, - А с ней что делать? Если оставить все, как есть, ты думаешь, она раскается?! В кои-то веки ее надо хорошенько отлупить, как в старые добрые времена, чтоб знала свое место, показать, кто в доме главный. А то уж слишком она распустилась в последнее время. Ты сама видишь, как она себя ведет. Ей только дай повод повыпендриваться! Девушка своим ушам не верила. - Костанзо, ты что такое говоришь? - ужаснулась Аннета. Она перевела взгляд на дочь и только сейчас заметила четкий красный отпечаток руки на лице, - Это... Как это понимать? Костанзо... Ты... - казалось, у нее закончились слова. В ушах зашумело, боль начала возвращаться. Надо было, все-таки, сходить за таблетками. Голова раскалывается, ноги трясутся, даже рябить перед глазами начало. Не хотелось бы упасть тут в обморок. Как не кстати. "Значит, все. Я им надоела, - думала рыжеволосая, - "Finita la comedia"! Ну, могли бы хоть прямо об этом сказать, а не пытаться выкурить меня из дома таким способом," - уровень адреналина зашкаливает, остатки терпения затрещали по швам, - "Вот что я сделала не так? Экзамен плохо сдала?! Сказала честно, что думаю?!" Как бы Фелисе ни нравилось рисовать, изучать чужую живопись и ее историю не входило в планы на ближайшее будущее. "Я не хочу изучать вашу бредовую философию и скучную историю культуры! Мне все равно, кто как рисовал и о чем думал, черт знает, сколько лет назад!" - мысли сменяли друг друга со скоростью света. Если бы красное от злости лицо могло быть таким же горячим, как такое же красное железо, то на перекособоченной физиономии девушки можно было бы смело жарить яичницу. А что? Сальные железы имеются, так что даже масло можно не тратить. И соль тоже. "Да что они знают?! За последнюю неделю я уже смогла продать 3 свои картины. Да, за "недорого", но это всего лишь начало!" - эти мысли не давали ей покоя. Казалось, что она вот-вот взорвется, - "Они верили в меня хоть когда-нибудь?! Хоть раз! Как надоели их вечные рамки, вечные правила! Их раздражающее желание казаться правильными и строгими родителями! Сколько можно?! Я устала!" Стало жарко, очень жарко. Глаза как будто закрыло красной пеленой. Дыхание тяжелело. Лиса чувствовала каждую капельку пота, стекающую по ее телу и потом быстро испаряющуюся. - Может, нам тогда лучше не выпускать ее из дома вообще? Пусть сидит, учится, а не балду гоняет. У меня отпуск послезавтра. - Костанзо, ты что, забыл, что ты сделал?! Больше я ее с тобой не оставлю! Пусть мне в магазине тогда помогает. - Да, точно. Хоть польза от нее какая-то будет. А то, ишь, выросла еждевенка. Даже учиться, и то, нормально не может, не говоря уже о поведении. - Костанзо! Жар. Этот удушающий жар. Неприятный, хаотичный. Как будто он мигрирует из одной части тела в другую, плавно перемещаясь по кровеносным и лимфатическим сосудам. Хочется от него избавиться. "Мне не нравится это покалывание. Противно," - невольно пронеслось в голове, когда ощущение распространилось по всей коже. - Аннета, пора уже принимать меры! Я уже на грани. Такое тотальное неуважение и безразличие никуда не годятся! - Господи, Иисусе! Нельзя же так кардинально! Ты так сделаешь только хуже! Мы сами виноваты, что слишком поздно заметили это. Меры нужны, но далеко не такие. "Мама... Даже ты считаешь так? Не из-за папы, а... сама?" - подумав так, девушке вдруг стало больно, точно внутри что-то сломалось. Тупая ноющая боль. Сердце бешено колотилось. Было горячо, просто невыносимо горячо. Горло совсем пересохло. Дышать стало так трудно, что хотелось разодрать себе шею, чтоб обеспечить доступ кислорода прямиком через отверстие в трахее. - Да чего ты переживаешь? Может, тогда отправить ее к твоему отцу? Он же бывший военный, сделает из нее шелковую и покладистую. "Что?! К этому старому полоумному хрычу?! Только через мой труп!!!" - она определенно сходила с ума. Если бы ей сейчас сказали это в лицо, Фелиса бы, не раздумывая, согласилась. Даже думать теперь стало больно: "Я не могу это больше терпеть! Мне больно, мне плохо! Я устала!" - Не перегибай, она еще ребенок. Ты понимаешь, что так оставишь ей травму на всю жизнь? - И она этим прекрасно пользуется! Вон, смотри, какая красная! Ей, конечно, не нравится, что по ее желанию уже ничего не получится. "Не надо, прекрати, папа! Я уже не могу дышать! Сколько можно?! Хватит!" - все тело горело, голова каменная. Лиса уже не видела ничего, кроме красных мерцающих мушек перед глазами. Еще немного, и она совсем разломается или, так даже правильнее, превратится в горстку пепла: "Не могу вынести этот жар! Как я еще стою на ногах? Мне плохо! Я хочу от него избавиться, хочу избавиться от всего этого! От всего, что делает мне больно! Больно! Хватит, папа! Довольно!!!" - Ей, наверняка, кажется, что она может себе это позволить, потому что, яко бы, она особенная! Ведя себя подобным образом, она больше похожа на бесполезное, неинтересное, высокомерное, эгоистичное ничтожество! - Костанзо! Как ты мо-... - Да горите вы все синим пламенем!!!" - в сердцах хрипло прокричала девушка. Температура и интенсивность боли достигли апогея. Вдруг как будто по всему девичьему телу прошелся мощнейший электрический разряд. Чувста притупились. Зрение пропало. Как будто все происходящее поставили на паузу. Но не надолго. Постепенно Лиса почувствовала как ее затягивает приятная прохладная темнота. Боль прошла, жар - тоже. Стало так хорошо, что просыпаться не хотелось.