"Мне грустно на тебя смотреть..."

- Ну когда мы уже есть пойдем? Я такая голодная, что сейчас на слуг начну набрасываться. - Нэ ернъичайтъе, всъему свойо връемъя. - И я спать уже хочу. - Нэ уж то йа со стъеной разговаръивайу? Осталос подпъисат ещъё пару докумъентов, и всъе. - А зачем мы тогда плясали вокруг этой вашей плиты и чернил, если кроме них ещё целая кипа бумажек?! - Плата - докумъент фундамъенталной важностъи. Он должъен быт нъерушъим на протъяжъенъии въечностъи. А бумага имъейэт свойство дъеградъироват с тъечъенъийэм връемъенъи. Поэтому на кварцъе мы запъечатлъяйэм толко самуйу важнуйу информацъийу, а всъе осталнойэ на бумагъе. Вы вообщъе пръедставлъяйэтъе, сколко стоит одъин такой докумъент? - Нет, и не собираюсь. - Вот то-то жэ. Но предсказанию Авроры не суждено было сбыться. Провозившись всю ночь с ненавистными бумажками, никто из них не заметил, как наступило раннее утро. Мельком бросив взгляд на настенные часы, Фелиса иронично хмыкнула: - Ничему не удивляюсь. - Зато мы всъе почтъи сдъелалъи. И это главнойэ. - У Вас в семье трудоголизм в крови, как посмотрю. - Еслъи это комплъимъент, то благодаръю. И что это ещъе за "трудоголъизм"? - Работать слишком любите. Даже в ущерб себе. Аврора грустно улыбнулась. - Пръийатно, что Вы так счъитайэтъе. "Выходит, мы с отцом похожи, так? Если уже совершенно посторонние люди говорят так, значит ли это, что я рано или поздно стану, как он? Величественным и могущественным Эфиаралем, властелином империи Гелиоса, которого все будут почитать и уважать?.." - подумала принцесса. И наконец, неопределенное количество времени спустя Аврора промолвила заветные слова: - Ну что жэ, можно счъитат нашу работу окончъенной на этот раз. Тут же, как будто вконец обессилив, Фелиса растянулась на столе и жалобно простонала: - А теперь есть можно? - Тъепъер можно. Еслъи Вы спат, конъечно, ужъе нэ хотъитъе. - Да я и есть хочу, и спать хочу, и помыться тоже. Я, блин, грязная и потная, как свинья! - Можно и бъез подробностъей. Сомнъевайус, что кромъе лъично Вас, онъи кому-лъибо интъеръесны. Давайтъе поступъим так: йа пъеръедам Къелъено, чтоб она пръиставъила к Вам лъичнуйу служанку, которой Вы и расскажъетъе всъе свои горъестъи и нъевзгоды со всъемъи мъелчайшъимъи нъюансамъи. Это как раз одна из объязанностъей, за исполнъенъийэ которых ей платъят отлъичныйэ дъенгъи. - Вот зануда... - промямлила Лиса. - Поистъинъе удъивъитъелно, что длъя пръеръеканъий энъергъийа у Вас ещъе осталас. Состроив недовольное, лицо Фелиса отвернулась к стене, а Аврора вызвала леди Келено и легла на свою неприкосновенную королевскую кровать обдумывать, что делать дальше. А задумалась она настолько глубоко, что не услышала, как в дверь уже постучали. - Войдъитъе. - Звалъи, Вашъе Высочъество? Чъего изволъитъе? - Къелъено, опръедъелъи Лъедъи Россъи в комнату длъя фръейлъины поблъижъе ко мнъе и пръистав к нъей лъичнуйу горнъичнуйу. Запомнъи, что всъе ейо базовйэ потръебностъи должны быт удовлъетворъены. А, ещъе пъеръедай Туоно, чтоб ей выпъисалъи пропуск в импъераторскуйу бъиблъиотъеку. Там свъерху на столъе спъисок того, что нужно сдъелат, и докумъенты, которыйэ надо объязатъелно пъеръедат отцу. Справъишсъя? - Бъезусловно, госпожа. Нэ пъеръежъивайтъе, всъе будъет исполнъено. Леди Келено низко поклонилась, забрала бумаги и холодно обратилась к Фелисе: - Лъедъи Россъи, прошу Вас слъедоват за мной. Они обе вышли из комнаты, оставив Приму в гордом одиночестве. *** Снова оставшись одна, Аврора, наконец, могла расслаблено выдохнуть. Усталость чувствовалась неимоверная, но спать, почему-то не хотелось. Невероятно, что она все сделала. Успела-таки! И список учителей составила с предметами, и финансы рассчитала, даже план ее последующего обучения в колледже. Может, правда, говорят, вместе с кем-то делать дела гораздо легче и быстрее. Несмотря на то, что сама дикарка сидела на месте и не делала ровным счетом ничего. Отбрасывая все произошедшее сегодня, Аврора осознала, что такой удовлетворённой она чувствовала себя впервые за столько орбит. Возбуждение ощущалось настолько сильное, что можно было бы оббежать по экватору всю планету без помощи эфира и не устать вовсе. Отчего-то в горле стало сухо и горячо, будто в сухожаровом шкафу, и, потянувшись за колокольчиком, Аврора вдруг вспомнила, что уже отослала Леди Келено и придется какое-то время потерпеть. Что ж. Ей это не впервой. Вряд ли кто-то из слуг, кроме Келено, откликнется на ее зов. Ну, ничего. Начало положено. Скоро никто не посмеет ее игнорировать! *** - Просыпайтъес, лъедъи Россъи! Вам пора встават. В ответ лишь низкое мычание. Ничего необычного. Ранние подъемы Фелиса не любила никогда. Даже если это означало занять самое удобное и роскошное место на стадионе или урвать сочную булочку с заварным кремом, которые разлетались за считанные секунды. - Обязательно так кричать, мам? У меня же каникулы... Она медленно оторвала голову с помятой шелковой подушки и сонно потерла заспанное лицо. - Ох, эфъир-эфъир! Знатно Вы шутъитъе, лъедъи. Нэ уж то Вы забылъи, что вчъера пръибылъи во дворъец Ноклъейо? На мгновение Лиса впала в ступор: "Да ну? Это не шутка? Так мне все это не приснилось?" Глаза продравши, героиня решила еще раз осмотреть комнату, в которой проснулась, и терпеливо ожидающую служанку. - Да, и Вам доброе утро. Знаете, мне вот что интересно. Почему я не вижу у вас солнечных часов? Мне казалось, что в Древней Греции и Риме были именно такие часы. - Вы правы, лъедъи, - что еще за "Рим" и Греция"? - Когда-то давно такъийэ часы дъействъитъелно былъи очъен популъярны. Но тогда это было настойащъим прорывом в наукъе и изобръетатъелствъе. Съейчас жэ солнъечныйэ часы нэ болъейэ, чъем красъивый аксъессуар. На главной площадъи пъеръед дворцом такъийэ осталъис. Онъи, кстатъи, однъи из самых пъервых солнъечных часов, созданных в этой всъелъенной. - Вот прям самые первые? - Ох, нэ знайу, юнайа лъедъи. В то връемъя сосъеднъийэ планъеты и съистъемы нэ моглъи общатсъя так, как сейчас. Поэтому нъет достовъерных источнъиков, которыйэ моглъи бы с точностъйу рассказат об этом. Почъему бы Вам нэ почъитат о часах в бъиблъиотъекъе? Увъеръена, там очъен много интъеръесных кнъиг. "Вот заладила! "Иди в библиотеку", "Сходи в библиотеку!" - думала Фелиса, - Тут вообще есть люди, разбирающиеся в своем деле? Кого, блин, не спрошу, все шлют меня в библиотеку. Да сколько можно?! Все сама, да сама! Ну почему тут нет интернета!" В кои то веки Фелиса пожалела о том, что покинула Землю, где стоило лишь сесть за компьютер и открыть вкладку с интернетом, как можно было за пару секунд получить ответ на любой, даже самый глупый вопрос. Уловив момент, когда Лиса только-только встала, служанка ловко стащила с нее сорочку и предложила несколько мягких полотенец. - Изволтъе умытсъя, лъедъи Россъи. Потупив немного взгляд, Фелиса решила ответить. - Я что, голая пойду? - В Ноклъейо и так круглый год достаточно высокайа тъемпъература, юнайа лъедъи, поэтому умыватсъя можно и нагъишом. Увъеръяйу Вас, нъикто и нъичто, кромъе мъенъя, Вас нэ увъидъит, и Вы точно нэ замъерзнъетъе. - А в одежде нельзя? - Как жэ Вы собъирайэтъес мытсъя в ванной, будучъи одъетой? - Нет... я имею в виду... ну, это... зубы там чистить... лицо там умывать... - Это само собой, юнайа лъедъи. Нэ волнуйтъес. Пъеръед ванной Вы сначала чъистъитъе зубы, а потом ужъе умываъетъес. И толко послъе этого в ваннуйу. - Но... разве для умывания и чистки зубов надо полностью раздеваться? Служанка элегантно рассмеялась. - Конъечно, лъедъи! Пъервым дъелом, как Вы встайотъе, мы снъимайэм с съебъя ночнуйу одъежду. Так мы скъидывайэм с съебъя оставшъийсъя сон и всъе, свъязаннойэ с прошлым днъем. - Так это что-то вроде традиции? - Можъетъе думат и так. Вот странные. И как у них смелости хватает разгуливать по комнате в чем мать родила? Оно, конечно, понятно, что посторонние люди не будут шастать по чужой спальне. Но... Это все равно как-то неприлично. По спине пробежали мурашки. - Ну, ладно. Я тогда пошла. Она резко выхватила у служанки полотенца и молнией влетела в ванную комнату, с силой захлопнув за собой дверь. - Эфъир-эфъир, какайа очароватъелнайа лъедъи, - тепло улыбнулась ей вслед горничная. Через без малого половину часа дверь ванной комнаты тихонько приоткрылась, и оттуда показалась мокрая рыжая голова. - Эм... Извините, пожалуйста. Вы не знаете, где тут фен или что угодно, но чтоб высушились волосы? - Толко полотъенцъем, юнайа лъедъи. Толко полотъенцъем. Лиса расстроено посмотрела в пол, надув щечки и пухлые губки. Даже служанке на секунду стало ее жалко. - Нэ пъеръежъивайтъе, юнайа лъедъи. Насколко мнъе извъестно, Ейо Высочъество сушъит волосы с помощъйу эфъира. Скоро и Вы так сможъетъе. - Правда? - Конъечно, лъедъи Россъи. Вы жэ будущайа опора нашъей госпожъи. Поэтому Вы нъепръемъенно овладъейэтъе искусством управлъенъийа эфъиром. Я в Вас въеръю. От слов служанки недовольство Фелисы значительно уменьшилось, но не полностью. - Еще один вопрос, - она с недоумением посмотрела на ожидающую ее "белую занавеску", которую назвать одеждой язык не поворачивался, - Это что? - Как "что", юнайа лъедъи? Это Ваш хъитон. - Я заметила, у Вас тут все так ходят. Как такое вообще можно на себя надеть? И как в таком ходить? - Очъен просто, юнайа лъедъи. Эта ткан очъен лъегкайа и дышащайа. Так жэ она нэ пръитъягъивайэт тъепло. А надъеват ейо совсъем нэ сложно. Давайтъе йа покажу. - Эм, спасибо... Слушайте, а как Вас-то называть, л... леди? А то Вы меня знаете, но я Вас в первый раз вижу. - Что Вы, юнайа лъедъи, йа нэ заслужъивайу такого уважъитъелного отношъенъийа. Называйтъе мъенъя просто Нъеръезой. Хоть и необычно было слышать такое обращение к человеку явно старше себя (внешне Нерезе нельзя было дать больше 25 лет), но Фелисе это определенно понравилось. Ощущать себя на целую голову, а то и две, выше остальных без видимой на то причины. Как по праву рождения. И все-таки, она точно избранная. Теперь Лиса была более чем уверена. *** - Ваше Высочество, доброе утро! - бодро поприветствовала Аврору радостная Фелиса, - Вы тоже в библиотеку идете? В ответ ей отчужденно кивнули. - Я, конечно, не заучка какая-нибудь и не книжный червь, но я просто сгораю от нетерпения! Так хочется узнать, что же будет на сегодняшнем вводном занятии... Она продолжала щебетать подобно бесчисленному количеству птиц в брачный период весны. Вроде бы и не какофония, а голова все равно болит, и уши вянут. Следующая за Примой по пятам леди Келено демонстративно закатила глаза, затем тяжело вздохнула и напоследок покачала головой. Наверняка пользуясь случаем, что на затылке Авроры дополнительная пара глаз еще не успела вырасти, фрейлина решила показать недостойной дикой плебейке свое бессмысленное и никому не нужное презрение во всей красе. В конечном счете Аврора растеряла последние драгоценные крупицы своего терпения, которым лично она всегда гордилась и считала его тверже алмаза и прочнее кобальто-хромо-никелевого сплава. - Лъедъи Россъи, Вы всъегда так много болтайэтъе? Илъи это толко съегоднъя на Вас снъизошло жъеланийэ излъит поток Вашъего сознанъийа окружайущъим? Колкость слов принцессы Лисса уловила сразу. Чем-то это ей напомнило ощетинившуюся шипящую кошку, показавшую изогнутые острые коготки. И безобидно, и неприятно. - На самом деле довольно часто. Я... - Изволтъе нэ продолжат. Во избъежанъийэ отмъиранъийа моих бъесцъенных нъервных клъеток говоръит буду, в основном, йа. Вы можъетъе задават вопросы, но толко нормалныйэ вопросы адъекватного содъержанъийа, и отвъечат, когда Вас спрашъивайут. Договоръилъис? - А если я захочу что-то прокомментировать? - Значъит, оставлъяйэтъе этъи мыслъи пръи съебъе. Здъес нэ Ваша дъикайа планъета с дъикъимъи устойамъи и свойэволъийэм. У нас ест чъеткайа съистъема подчъинъенъийа, илъи субордъинацъиъи, еслъи хотъитъе. Каждый участнъик этой съистъемы должъен чъетко понъимат, что, когда и кому можно сказат. Откуда она вообще взяла, что Земля дикая? Она была вполне цивилизованной. В каких-то моментах еще более развитой, чем Ноклейо и сама планета Гея. - А почему? Я же носитель эфира и почетный гость Вашей страны. Вы сами сказали, что я стану Эфиралем. - Во-пъервых, "Эфъиаралъем". А во-вторых, Вы им ещъе нэ сталъи. Слъедоватъелно, пока что Вы из съебъя нъикакой цъенностъи нэ пръедставлъяйэтъе. Как это, не представляет? Она - одна единственная носитель эфира на всей Земле! Она смогла пробудиться сама, без чьей-либо помощи. (Ну, вообще-то благодаря Авроре, но это воспоминание благополучно затерялось в недрах ее памяти золотой рыбки.) У нее невероятный потенциал! Фелиса как чувствовала, что ей уготована судьба человека-вершителя-чужих-судеб и, естественно, надо для этого пройти множество испытаний, но чтоб выслушивать такое... - Что?.. Но Вы сказали... - Йа понъимайу, что это из-за пробъелов в Вашъем образованъиъи. Но нъезнанъийэ законов, увы, от отвъетствъенностъи нэ освобождайэт. Показались исполинские металлические двери, по бокам которых стояли величественные толи посеребренные, толи позолоченные с примесью статуи прямиком из античной мифологии. А сверху располагались изящные барельефы той же тематики. - Это импъераторскайа бъиблъиотъека. Здъес и будут проходъит Вашъи занъятъийа, лъедъи Россъи. Словно прочитав намерение госпожи, Леди Келено усиленно дыша, с предельным напряжением каждой мышцы ее бренного тела все же добилась того, что двери подчинились и по обыкновению отворились с ехидным скрипучим смехом. Библиотекарь, по началу скрывавшийся за стопками книг на библиотечной стойке, выглянул и, уважительно поклонившись, снова пропал. - Съегоднъя послъе нашъего занъятъийа тъебъе выдадут пропуск съюда. Он эксклъюзъивный, так что нэ вздумай его потъеръят. - Поняла-поняла, - отмахнулась Фелиса. - Пъервыйэ уроки с тобой провъеду йа, так как пръеподаватъелъям ещъе нужно пару днъей, чтоб добратсъя съюда. Да и опръедъелъенныйэ конфъидъенцъиалныйэ момъенты с Вамъи надо объязатъелно обсудъит до их пръийэзда. Съюда могут пройтъи толко члъены импъераторской съемъи и тэ, кто имъейэт пропуск. На данный момъент это толко Вы и бъиблъиотъекар. Позжъе пропуска выдадут и твоим учъитъелъям. Понъятно? - Ага. - Тогда давайтъе нэ будъем тъеръят връемъя и пръиступъим к пъервому уроку.