Последний рассвет.

      Время до утра проходит как в лихорадке. Сон не идёт, хотя бодрствовать получается еще хуже, чем пытаться ухватить Морфея за бороду. Вставать только в 6, но уже за несколько часов до этого она окончательно бросает попытки уснуть, поднимая непослушное тело за кофе. В руках, словно слившись с ними, смартфон. Строка уведомления сообщает о том, что осталось меньше 10 процентов. Она вытаскивает зарядку, которая валялась в кровати, и теперь, видимо пострадав в ходе неспокойных попыток принять удобную позу, отказывалась дарить живительные проценты.       Тишину кухни разрывает звонок. Она чертыхается сквозь зубы, отвечая.       — Я, конечно, уже не сплю. Но не ты ли упоминал о том, что у меня выходных не предвидится, может я сны смотрю! — Выходит чуть грубее нужного из-за нервных попыток найти положение, в котором перекручннный провод заработает.       — Да, прости. Я быстро. — Виснет молчание.       — Я тебя, конечно, не тороплю, но ты хотел сказать что-то срочное?       — Точно. Да. Помнишь, на мой день рождение ты пообещала, что выполнишь любое мое желение?       — Ты выманил его не честно! Такое забудешь… Но да, предположим. Решил наконец, что хочешь?       — Да. Не забывай обо мне, пожалуйста.- Интонация непонятна. Что-то в глубине грудной клетки заставляет понимать, что это не розыгрыш, но сонный мозг вновь подводит, слишком медленно обрабатывая информацию.       — Подожди. Что ты… — Договорить она не успевает. Дисплей телефона в последний раз мигает, вырубаясь.       Сквозь тело будто проходит разряд тока. Бросив бесполезную трубку, она вылетает на лестничную площадку, даже не схватив ветровку. Холодный утренний воздух впивается в кожу, но мороз пробирает до костей далеко не из-за этого.       Небо слишком прекрасно. Перистые облака лениво обрамляют едва появляющийся диск солнца, на фоне поперечно исчерченного самыми разными оттенками алого полотна.       — Если ты посмел умереть, я убью тебя! — Вырывается крик на грани истерики, она задыхаясь влетает в подъезд дома с «их» крышей. Лестничные пролеты словно растягиваются во времени, хотя появившийся во рту привкус крови из-за слишком быстрого бега свидетельствует о том, что она и так движется на максимуме своей скорости. Последний рывок. Люк ударяется об окружающие его железки, а она, задыхаясь, врывается на крышу. Ее край пуст. Только сейчас она замечает, что по щекам не прекращая бегут дорожки слез.       — Ты был прав. Это чертовски красиво, но почему…       — Что почему? — Звук из-за леса антен, куда она просто не успела перевести взгляд, слишком ошарашенная ситуацией. Истерика, до этого еще не достигшая пика, накрывает с головой. Она буквально виснет на нем, неспособная объяснить хотя бы что-то между судорожными рыданиями.       — Давай. Вдох. Ты молодец. Выдох. Все хорошо, солнышко. Кто тебя обидел? Что случилось? Пошли, я ему морду разобью, хочешь?       Со временем получается вернуть контроль над собственным телом.       — Что ты имел в виду, прося не забывать тебя?       Сначала он явно удивлен, потом смущен, и лишь за тем на его лице отчетливо проступает понимание того, что привело к произошедшей ситуации.       — Господи… Прости, я даже не думал… Просто у тебя же этот месяц загружен по самое небалуй. А быть вместе по ночам хотя бы пару часов уже стало слишком привычным. Вот я и… Черт. Слишком я эмоционален, видимо.       — Я подумала, что ты… — Рыдания вновь подкатывают к горлу, из-за чего приходится на мгновение замолчать. Голос немного дрожит. — Сначала рассказ про рассвет, потом это желание… Я обещаю, что не забуду про тебя. Честно, обещаю. Только не надо…       На ее губы ложиться палец.       — Тсс. Все хорошо, не надо сейчас что-то обещать. Я не специально, но все равно буду чувствовать себя манипулятором, если ты сейчас ляпнешь то, о чем пожалеешь позднее.       — Да, спасибо.       Они спускаются вниз вместе, предварительно закрыв многострадальный люк. Уже у ее подъезда, он возвращает поцелуй в щеку, на секунду задержавшись слишком близко, чтобы шепнуть свое обещание.       — Я тебя одну не оставлю. Все будет хорошо.       По ее щекам вновь бегут слезы, в этот раз от облегчения. Сквозь рваные выдохи получается ответить.       — Спасибо. Спасибо за то, что это был не наш последний рассвет.