Новый бог мёртвых

К уничтожению клана Вэнь все стали готовиться основательно. Цзян Чэн, поднимаясь в гору, обернулся посмотреть на своих сокланавцов, что сейчас вместе с другими орденами поднимались вверх по горе Луаньцзан. Атмосфера стала давить, в небе грозились темные тучи, а вороны сбились в стаи на ветвях деревьях. И Цзян Ваньинь, что сейчас вместо орденом Цзинь, Лань и Не, поднимался в горы, чтобы окончательно уничтожить мятежников — клан Вэнь. Цзинь Гуанъшань долго разговаривал на тему того, что, возможно, на горе мертвецов скрывают опасные для мира наработки Вэй Усяня. И держат эти наработки у себя не кто иные, как члены клана Вэнь, которые якобы безобидны. Цзян Ваньин, как и другие глава орденов, долго слушал его и понимал, что зерно правды в этом есть. И теперь он поднимался в гору. Однако странности начались уже при подъёме. Сначала кто-то упал и расшиб голову — списали на неосторожность; второй поймал ногой острый сук — невнимательность; третий побежал в сторону, крича о том, что там люди, а там была иллюзия, что иногда встречается в подобных местах — невежество. Все они погибли достаточно быстро и, идя дальше, у него самого закралось нехорошее ощущение. В следующий раз взметнулись вороны, а вдалеке загорелось зелёное пламя. — Ни с места! — крикнул он, что было мочи. Остальные, те, что впереди, обернулись к нему. — Здесь что-то нечисто, не лучше ли нам уйти? В сердце закрался страх: казалось надвигалось что-то такое, от чего в будущем ему несдобровать. Но его не послушали и стали продолжать идти вверх, пока он сам не получил укоризненный взгляд со стороны глав кланов. Раздался гул. Все замерли и боялись даже вздохнуть, давление в воздухе увеличилось, от чего каждого из них пробил холодный пот. Духовная энергия перестала слушаться и, казалось, иссыхала. Все забеспокоились. — Что за… почему мои духовные силы не слушаются меня?! — У меня также! — Глава клана Лань, а не могли ли ваши адепты напутать ноты какие в своих песнях? Глава клана Лань возмутился: — Недопустимо! Мои адепты всегда хорошо изучали материал, прежде чем произнести его. Тут нет нашей вины в том, что вы лишись духовной силы. Цзян Чэн постарался вызвать Цзыдянь, однако знакомого отклика не последовало. Адепты клана Цзян, увидев это, подняли шум. — Глава Цзян! Неужели у вас тоже… Главы кланов, тут же принялись проверять себя на наличие духовной энергии. Число паники возрастало. — Опасно идти на гору, жаль, прошли ровно половину и остановились, — раздался голос Цзинь Гуанъшаня, чьи глаза в панике бегали туда–сюда. — Отступаем! Одобрительный, сожалеющий и проклинающий гул раздался среди всех, многие стали поворачиваться назад. Однако. — Что–то невидимое мешает пройти дальше, — раздался крик первого. — Не могу пройти! — раздался крик второго, пока третий со всей силы стукнулся лбом об невидимою стену, от чего на лбу проявилась кровь. — Что за чертовщина здесь происходит, –раздался спокойный голос Не Минцзюэ, что казалось из-за всех сил старался держать контроль над собой. — Сначала три смерти на подъем, потом духовная сила исчезла, а после барьер за нашими спинами. Кто за этим стоит? Все больше похоже на то, что нас ведут в ловушку. — Знаете, глава Не, мне даже казалось в начале пути, что нас хотели предупредить, — уже глава Лань дал ответ, потирая свою бороду. — Эти три смерти, возможно, не случайности, как и то, что нас окружили вороны, а вдали мелькал зеленый свет. Цзинь Гуанъшань раскрыл веер, закрывая им свое лицо. — То есть, вы вправду думаете, что это знак. Тогда боюсь вас разочаровать, но возможно в дали скрывается некий артефакт, что по своей мощи может лишить духовных сил заклинателя. Представьте, что случиться если данный артефакт попадёт к грязным Вэням. Заклинатели клана Цзинь загалдели, в его словах они нашли себе истину, и, собравшись, стали ступать вперед. — За главу клана Цзинь! — За нас, уничтожим клан Вэнь! Орден Цзян, Не и Лань, стояли на месте и ждали указания от их глав. — Выбора нет, нужно идти вперед и попробовать уничтожить артефакт, — сказал уже сам Цзян Чэн, что стал подниматься вверх со всему. — Глава Цзян, — раздался голос Не Минцзюэ, дождавшись, пока к нему обернуться Цзян Чэн, ответил. — Не думаете ли вы, что Вэй Усянь жив? И все это его проделки? Глава Цзян усмехнулся. — Не может этого быть, я, как и вы, видел, что его разорвали мертвецы, а стать злобным духом он не сможет, тут уж сказалось… наше. — Понимаю, — после чего глава клана Не задумался. Дорога вверх была изнурительна и забирала много физических сил, а без духовных было тяжело передвигаться. Некоторые от этого устали настолько, что упали и, прокатившись вниз, ударялись головами об острые камни. Главам клана, как и членам других орденов, это не нравилось. — Почему мои адепты должны умирать ради ваших авантюр, кто возместит их падения! На что глава Цзинь ответил: — Дойдя до места и уничтожив артефакт, вы станете одним из героев, что не побоялся смерти мятежников, а адепты… Возможно у них просто не хватило сил, такое бывает. Глава того клана зарделся от ярости и злости, но ничего не ответил. А Цзян заметил, что в этот раз дорога куда длиннее чем в прошлый раз, когда он поднимался к Вэй Ину. Вскоре после этого они достигли верха, где их встречали ветхие постройки, из которых не доносилось и звука. Подойдя к ним ближе Цзян Чэн заметил неладное: на земле были некие очертания защитного купола, однако некоторые символы были изменены. Вороны, что следовали за ними всю дорогу, взмыли высоко, от чего многие вскинули голову. Часть из них, воронов, будто исчезла, а некоторые, спустившись вниз, стали летать кругами, создавая воронку. В фонарях, что были на каждом шагу в поселения, загорелся зеленый огонь, раздалась дьявольская музыка, вселяющая страх в сердце каждого. И вот вороны взмыли, прекращая воронку, из которой тут же показались два человека. Первая фигура принадлежала мужчине в темном ханьфу с красным поясом, по подолу которого были расшиты лотосы. Его лицо и голову прикрывала соломенная шляпа с вуалью красного цвета, создавая ощущения стекающей крови. Вторая фигура была женской. Она была одета в белое ханьфу с голубым поясом, по ее подолу были расшиты прекрасные голубые облака. Лицо и голову девы прикрывала такая же шляпа, как и её сопровождающего, только вуаль была голубого цвета. Их появление создавало резкий контраст, ведь от одной шла божественная энергия, а от другого — демоническая. Но даже так они казались возвышенными от мирских забот. Тот, что был мужчиной, усмехнулся. Через вуаль были видны лишь малиновые глаза, казалось они сверкали ярче огней. Его улыбка приобрела хищный оскал. — Приветствуем вас, — пронёсся двойной голос, в котором слышался как мужской, так и женский тон. — Я тот, кто пришел восстановить справедливость среди вас — заклинателей. «Возможно в любой другой раз кто–то да возразил бы», — подумалось Цзян Чэну, однако многим было страшно. — Да как ты смеешь! — воскликнул Цзинь Гуанъшань, что едва сдерживая себя, смотрел на двоих. «А, нет, нашёлся идиот», — подумалось ему, чувствуя как по виску стекла капля пота. За главой клана Цзинь тут же возник незнакомец, нежно держа деву за руку, они перемещались как облако или туман, быстро и не заметно. — Прошу прощения, что не пояснил… Я тот, кого зовут… Бог мёртвых. Цзян Чэн почувствовал, как его сердце на секунду остановилось, после чего зашлось бешенным ритмом. Он старался не дышать. — И знаете что? Ему промолчали. — Я ужасно зол! Последнее его слово было пропитано страшной яростью, пока он снова не оказался перед заклинателями, за его, богом, спиной, из пещеры, стали выходить люди. Старики, женщины и дети, одетые в бело–красные одежды. — Я зол… Зол потому, что вы подумали, что боги и что теперь вам отныне можно решать жизни людей. Такие как вы, просто жалкое ничтожество. Наверняка вас мучает вопрос, почему я не вмешался в войну с Вэнями? Все просто: тогда меня не было, однако несправедливость в том, что вы были готовы убить немощных ради своей выгоды, злит. Он обернулся и подошел к компание вышедших людей и взял на руки запачканного ребенка. — Скажите… того, кого я держу на руках, можно назвать убийцей? Маленький ребенок схватил его кулачками за одежду и со страхом смотрел на собравшихся заклинателей. Смотря на грустные и несчастные, большие и полной детской наивностью глаза Цзян Чэн чувствовал в себе пустоту. Похожие глаза были и у его племянника, что рано лишился родителей, в груди что–то ёкнуло и опустил голову. — А те старики, что ищут защиту за моей спиной, тоже убийцы? Они монстры? Они насильники и воры? Я вижу простой народ, которому не повезло оказаться под началом клана Вэнь. Я разочарован. И теперь, став Богом мертвых, я должен вынести справедливое решение. Госпожа Лань, ваше слово. Бог мертвых с легким поклоном сделал шаг назад, пока его спутница, наоборот, сделала шаг вперёд. — Меня зовут Лань Хаиланг, и я жена прошлого главы клана Лань – госпожа Лань. И теперь, как богиня справедливости и правды, при поддержке Бога мёртвых, внесу правду в ваши сердца. Все присутствующие обернулись к побледневшему главе клана Лань, что со страхом смотрел на богиню перед ним. У многих возникли вопросы, но задать их никто не смел. Пока все перешептывались или недоуменно смотрели друг на друга, за спиной богини, как грибы после дождя, выросли два человека. Тоже мужчина и женщина и в темных ханьфу с красным поясом, их лица тоже закрывала шляпы с вуалью. Те протянули богине свиток, раскрутив который, показалась длинная бумага. — Сейчас я зачитаю ваши поступки и поступки той ветви, что стоит за моей спиной. Пока Бог мертвых вам показывает ваши грехи через сны. Последние слова Цзян Чэн с трудом расслышал, он медленно засыпал.

***

Ему снилось сильное пламя, что медленно сжирало постройки домов. Крики и стоны боли разносились над поселением, на земле валялись обезобрашенные труппы. —Вы! Грязные Вэни, поплатитесь за то, что сделали! Человек в золотых одеждах, что сказал эти слова, схватил меч и рубанул им по старику. Глаза Цзян Чэна расширились когда заместо картины, полной боли и огня, проявилась другая. Там, где люди ходили по улицам, переговаривались между собой и торговались. Особенно внимание молодого главы привлек кузнец, что сделал множество тонких и крепких спиц, с резбой на них. После спицы взял другой мастер, что соеденил ткань со спицами, создав шедевр. Который позже попал в руки его сестры. Тогда много лет назад состоялась ярмарка, где мастера выкладывали прекрасные изделия. Взгляд Цзян Яньли зацепился за этот веер, после чего она его приобрела. Жалко, что после он утонул, когда они вместе с Вэй Усянем плыли в лодке. Теперь бездыханное тело того кузнеца валялось возле его ног, пока огонь пожирал и уродовал все его творения, медленно меняясь. Казалось, крики тех творений, в которых возможно была душа, разрывали его голову. Картины и воспоминания смешивались, создавая чудовищный контраст, показывая ему, где и как он согрешил. Вот он держал меч и пронзил им грудь женщины, что прикрыла собой дочь. И вот он, покупает у нее спелую и сочную локву. Затем они говорили, кричали и смеялись над тем, как глуп и слеп он был. Показывая, скольких невинных людей они убили. — За что нас! Что мы сделали?! Мы были против войны, так почему? Почему нас убили? Его перебрасывало из стороны в сторону, он брался руками за меч, отрезая простым людям головы, наблюдая за тем, как они сгорают в огне. — В этой войне пострадали не только мы. Сейчас он лишь сгорбившись сидел на коленях, опустив голову, глаза пекло, вокруг царило изобилие красок. В конце концов поднявшись с колен, он изрёк: — Мы должны ответить за наши грехи. Для себя он всё уже решил. *** — Теперь о приговорах… Цзян Чэн поднял руку, привлекая к себе общее внимание. Бог мёртвых поднял голову и прожигал его взглядом, это чувствовалось. — Я – глава ордена Цзян, перед началом суда, прошу вас, Бога мертвых, дать мне возможность позаботиться о клане Вэнь. Царила гробовая тишина, но заклинатель для себя все решил и он не остановиться ни перед чем. — Хах, интересная просьба, я могу позволить вам, но обоснуйте свой ответ. Даже через вуаль была видна улыбка, такая знакомая улыбка. Как же он раньше не догадался! — К сожалению, я был слеп, отчего не мог помочь ни им, ни когда-то дорогому для себя человеку. Но благодаря тому сну, понял, что среди них, – указал рукой в сторону остатков Вэнь. – Есть простые люди, ремесленники и целители. Поэтому, до начала суда, я прошу, дайте мне позаботиться о них и дать им фамилию Цзян. Последнее предложение вызвало всеобщее «ах». Ведь это означало, что Цзян Ваньин хочет принять их в свой орден, таким образом принять их в семью. Если честно, такого от него не ожидал даже сам Вэй Усянь.