Аналоги

П/а: в этот раз с продолжением быстрее — у автора аттракцион невиданной щедрости; главное - не скатиться. ___________

я серьезно — хватит вот этой драмы, прекрати ситкомовский балаган будет солнце бликом на старой раме, и пути к неведомым берегам*

Он стоит прямо напротив меня. Нас разделяет воздух, толщиной в метр. Я не смотрю на его лицо. Пытаюсь лишь сфокусироваться на его губах: они шевелятся, складывают слова, а я не слышу ни единого звука. Я, кажется, пуст. Лишь сожаление о неумении читать по губам падает на дно меня морской галькой. Уши будто заложило ватой или водой: ни звуков, ни тишины - ничего. Вокруг какое-то нечто: легкое, окутывающее — словно одеяло, кокон. Вдруг: Я Адам. Я удивленно уставляюсь на его губы. И снова: Я Адам. Я пытаюсь понять это странное чудо — звуки. Но снова: Я. Поднимаюсь взглядом немного выше, к глазам: Адам. Он снова и снова повторяет: Я Адам. Я Адам. Я Адам. — ударяя по первой "а", словно по барабану. Мы стоим так целую вечность: он — творя чудо, я — его, чудо, впитывая. Вдруг, как обухом по голове: Ты Блейн. Вдруг волной злости: Ты. Блейн. Вдруг чем-то готовым разорвать сердце: Ты... Блейн... Вдруг вздохом и выдохом в вечерней темноте пустой квартиры запретное: Блейн. ________ Сейчас, спустя полчаса или час, я думаю, что, может, и правда нужна целая вечность, чтобы понять даже такую простую вещь, чтобы просто хотя бы узнать кого-то. ________ Адам приходит этим же вечером: Это я, Курт. Через дверь, не решаясь отпереть: Привет. Он с чем-то возится по ту сторону: Я звонил тебе и заходил к тебе на работу. Напрягаюсь: Я заболел. Шорох прекращается: Курт, ты не думаешь пустить своего друга внутрь? Я: Болезнь заразная. В своей привычной манере: Ничего, ради лучшего друга я готов рискнуть здоровьем. Ноги становятся ватными. Это значит: снова. Внутри поднимается обида — то ли на него, то ли на себя: Я никого не хочу видеть. Адам молчит. Шорох. Пугаюсь, что он уйдет, что я его обидел, что сделал ему больно — поспешно: Я просто устал. Хочу спать. Он продолжает молчать, я опираюсь о дверь: Тогда я посижу здесь, — немного глухо доносится снизу. Адам говорит: Поохраняю тебя от плохого. Это значит: какой же ты дурак. Это значит: какой теперь сон. Это значит: не от того охранять надо. ________ Адам уходит в семь, оставляя на пороге горячий кофе. Я засыпаю в семь пятнадцать, с глупой прозрачной улыбкой. ________ Я сплю до обеда. В обед меня будит телефонный звонок. Он: что вчера случилось? — вместо "привет". Почему-то хочется рассказать все ему — хоть кому-то ведь надо? Я: влюбился. В трубке замирают на какую-то часть секунды, но кажется, что я остро чувствую в этой части — вечность. А потом снова выдыхают, улыбаясь: надеюсь, это не я? От такого игривого нахальства, развинтившего всю мою серьезность с пол щелчка, из груди вырывается усмешка: слишком много на себя берешь. Он молчит пару секунд, прежде чем свернуть с этой темы: всегда хотел спросить — а как тебе мои стихи? Чувствую себя осторожно прижатым к стенке: ну, не могу сказать, что просто нравятся. Чувствую что-то необъяснимое: ммм. Вспоминаю их странное умение вплетаться в мои строки, проникать внутрь: они вызывают во мне что-то странное. Решаюсь объяснить — понимаю, как важно автору это услышать: я бегал от них, но потом что-то в них отозвалось во мне. Они как камень брошенный в воду — дают чувствовать, заставляют открыть глаза, проснуться. Его голос, кажется, раздается прямо в моей голове: эмм... такого мне еще не говорили. Становится неимоверно неудобно: ладно, пока, я занят. Сигнал о завершении разговора: пара дней в квартире наедине с собой наделили меня способностью подчиняться накатившим эмоциям. Желание спрятаться в очередной раз, гвоздем растеребив что-то внутри, победило. Все, что сейчас хочется, забыться и начать все с чистого листа: я совсем не понимаю, что творю и зачем. *** К вечеру дела восстанавливаются — пишет Адам: «выздоравливай, скучаю»; звонит Джеф: мне нужна статья. Это значит: с выздоровлением. Это значит: время — выйти на улицу. Это значит: добро пожаловать в офис. Через полчаса я уже выслушиваю нарекания Джефа. Это значит: да, статья именно такая, как я тебе диктовал. Это значит: но у шефа тоже проблемы в любви. Поэтому: ты, вообще, знаешь, что такое любовь? Это значит: ему нужно выговориться. Поэтому: да какого черта я тебе объясняю?! Это значит: ему нужно просто сорваться на ком-то. Поэтому: ты, вообще, хоть влюблялся? Это значит: шеф просто не может быть хоть иногда довольным. И тут звонит он. Когда я выслушиваю шефа. Это значит: ему везет. Это значит: мне «везет»? Это значит: я говорю, что все понял, и беру трубку, чтобы уйти от этого нудного разговора с шефом. Прямо в ухо его: привет. А я и сам не замечаю, как с губ слетает: а ты когда-нибудь влюблялся? В трубке он давится банальным "как дела": так как: влюблялся? Откашлявшись: я ни разу не влюблялся до недавнего времени. Мое сердце срывается: надеюсь, это не я? — тон безразличнее, чтобы не увидел заинтересованности и страха — так же чувствуешь себя перед первым прыжком воду: зажмуриваешь глаза, ожидая лучшего. Это значит: ревность напоминает о себе, поводя лезвием где-то внутри меня. Он улыбается, возвращая мне мое: слишком много на себя берешь. В голове звучат победные фанфары, а по телу пробегает дрожь: тогда пока. Это значит: прощаемся, если это так и есть. Это значит: внутри зарождается сомнение в его словах. Это значит: но какой тогда во всем этом смысл? Его простое, без каких-либо ноток удивления, на тон ниже, мягче, теплее: пока. ___________ *продолжение все того же стихотворения Джека-с-фонарём