My King, My Prince

      Сайно вскидывает руку - дыхание втягивает быстро, тело на автомате выпрямляется, руки сжимают древко крепче, чем надо - и копьё разрезает воздух, вызывая глухой свист. Сумбурные мысли, будто гул джинов бормочущих свои проклятия, в этот момент сгущаются в конкретной точке его удара и затихают на секунды. Выдыхая, он отступает на пару шагов, наклоняется и, обернувшись вокруг себя, стремительно бросает оружие на невидимого врага. Раздается глухой треск, когда другой конец копья ударяется о землю - дерево жалобно хрустит от его ударов, расстроенно замечает юноша и делает заметку обязательно проверить свой инвентарь. Собственные шаги звучат слабым шелестом по песку, стопами ощущается каждая выбоина на полу, каждая песчинка под ногами - и ничего кроме тяжёлых вздохов не нарушает застоявшуюся тишину. Пыль парит в воздухе, смешиваясь с песком, разнесенным его движениями, и характерная сухость помещения наводит на Сайно привычную тоску.       Одиночество, казалось бы родное, личное, единственное, что у него есть, внезапно ощущается как что-то чуждое и враждебное, готовое поглотить его душу без остатка. В такие моменты призраки прошлого - вечная череда мельтешащих мыслей, его личное проклятие - хватаются за него, тянут на дно, кричат громче обычного. В такие моменты он остро чувствует, насколько одинок и лишён банальных привязанностей.       Одиночество - кровожадный зверь, беспощадный в своем величестве - встаёт на лапы и нападает. Сайно все ещё не умеет уворачиваться, Сайно умеет только нападать в ответ.       (Прямо самоубийство, да и только.)       - Беги, Сайно, - говорит мать, и он ударяет копьём дважды аккурат туда, где исчезает её силуэт. - Беги из Дворца и не оглядывайся, дитя моё.       Воздух затхлый, пыльный и тяжёлый, буквально душит его, заставляя дышать ртом, но Сайно не разжимает пальцы и совершает очередной стремительный разворот - воображаемый враг успевает уклониться и Сайно цедит сквозь зубы проклятия.       - Оставайся в Храме и не высовывайся, - шепчет женщина с длинными волосами - серебро в свете луны блестит как сокровище, почти ослепляя, его тусклые волосы ничто в сравнении с ними - и Сайно не успевает поймать её, как и не успел годами ранее ухватиться хотя бы за подол её драгоценного платья в их последнюю встречу. - Будь мудрым, Сайно, не стремись к власти, держись от неё подальше. Только Храм спасет тебя.       Её силуэт исчезает так же быстро, как мираж в полуденный зной, оставляя только тоску и бесконечное сожаление. Сердце Сайно, пустое с рождения, ни разу не испытавшие ничего сродни привязанности хоть к чему-то, поразительно сентиментально в такие моменты одиночества.       (- Никому не нужен брошенный принц, уродец, - говорили дети Дешрета, его родные братья, которых защищали крупный дворец и заботливые матери. - Отец убьет тебя, если увидит! Сиди в своем храме и не высовывайся!)       Бесполезный мусор.       Напрасная надежда.       Уродец.       Проклятье.       Сайно помнит каждое искреннее слово, когда-либо сказанное матерью и ни одного ласкового от женщины, родившей его назло всему миру.       В этот раз тренировка даётся с трудом: лёгкие горят огнем, физическая боль отдается в ногах, а руки дрожат уже десять минут. Поток сумбурных мыслей течет стремительнее и разрушительнее бури, разыгравшейся снаружи, но Сайно не позволяет себе отвлекаться.       - Дитя мое, прости меня. Я согрешила, родив тебя, - плачет молодая жена короля и лицо её размывается сквозь года, наполненные тоской, и голос её звенит отчаянием громче крика. - Будь мудрее, чем твоя мать и не приближайся к короне. Твой отец убьет тебя, Сайно. Он убьет меня.       Поразительно, что самый искренний и заботливый жест от неё Сайно получил лишь за минуту до её смерти.       Сайно не помнит её лица. Говорили, она была писаной красавицей и сводила с ума своими речами, но он помнит лишь лихорадочные касания, неосознанную грубость и страх, который чувствовался в каждом её движении. Он не помнит свою мать и соврал бы, сказав хоть что-то хорошее о ней, ведь ничего из сделанного ею не принесло в его жизнь счастья. Ложь, высказываемая другим годами, не выходит из его мыслей, и Сайно не стремится оправдать её поступок - она бросила его, оставила одного против безумца и смертельной пустыни, – а Жрецы учили его не вспоминать о мертвых, и Сайно в очередной раз смиренно отпускает свой личный мираж из мыслей.       - Сайно, постарайся выжить, - звенит эхом в мыслях каждый день после её исчезновения, и Сайно даже не знает, когда именно это стало смыслом его жизни, а не единственной просьбой женщины, которая его бросила. - Прошу тебя, сын мой, останься в живых.       - Безопасность, - выдыхает Сайно, пытаясь успокоить свой разум, и повторяет. - Безопасность. Я должен выжить. Я должен жить.       Для чего?       Какой в этом смысл?       Его глупая мать, женщина эгоистично решившая родить его вопреки его счастью, не дала ему ответ - Сайно даже не знает, где его искать. И надо ли, думается ему, когда он вытирает со лба испарину.       Очередная тренировка заканчивается как только стихает буря.

***

      Но эта история не об одиночестве и начинается она не так.       Она про любовь и начинается она гораздо, гораздо позже.       Но обо всем по порядку.