My King, My Prince

      Принц Сайно никогда не был беспечным человеком. Беззаботность при статусе третьего сына безумного короля и так была бы роскошью для отпрысков многих монархов, но будучи сыном своей матери Сайно не завидовали даже безымянные бастарды Дешрета.       Те хотя бы были свободны от неумолимого взора королевского двора и могли спать спокойно, проживая свою жизнь.       Сайно же с малых лет выучил самое главное правило, которое его мать буквально выцарапала на его коже, криками вбивая в его память такие простые истины.       – Держись подальше от короны, – бездумно повторяла она, иногда выкрикивая это, иногда забываясь в безумном шёпоте. Маленький Сайно, пригретый лишь собственной одеждой и с босыми ногами, терпеливо ждал, когда матушка успокоится и перестанет пытаться содрать его кожу в попытках обуздать свое безумие. - Твой отец убьёт тебя, он убьёт меня, если ты посмеешь!.. Ох, но если бы ты смог, ты бы подарил мне его, да? Ты бы оставил его только для меня, но он... О Мудрецы, Сайно, никогда не приближайся к трону, не беспокой своего отца. Он убьёт тебя, он убьёт...       Не то чтобы остальные принцы получали другое воспитание - всем, кому не посчастливилось родиться во Дворце, с детства твердили, что единственный смысл их жизни это быть полезным своему королю.       Они и называли его никак иначе, чем "Мой повелитель". Каждый его ребёнок.       Вероятно, пустынное королевство было одним из тех немногих государств, где за право на престол не спешили начинать ожесточенные бои с малых лет. Несмотря на свой статус, Сайно был благодарен судьбе за свою незавидную участь – его никто не воспринимал за серьезного противника.       (Как иронично, что унизительнее его статуса нет никого при дворе, но среди них всех Сайно - в наибольшей безопасности.)       Но Царь Дешрет не никто. Он – предатель, поднявший меч на своего монарха, убийца, снесший голову своему господину. Царь Дешрет – безумец, видящий врагов в своих собственных детях.       Ни капли не отец.       Посему глупо было полагать, что Сайно избежит внимания Царя Дешрета – как говорится, ему подвластно все, что под небом и над землёй. С самых первых дней прибытия гандхарвской делегации было волнительно и страшно жить в ожидании, когда повелитель пошлёт за своим третьим сыном, ибо где это видано, чтобы ничем непримечательный отпрыск безумной жрицы был интересен столь высокопоставленному человеку?       Однако, дни перетекали в недели и Сайно все ещё был единственным, кого желал видеть рядом Тигнари, игнорируя приглашения остальных принцев и лишь изредка выделяя им время на разговоры на званых вечерах и трапезах.       Образованный, умелый и выдающийся Наследный принц Тигнари никак не вписывался в антураж пустынного королевства и также несуразно рядом с ним выглядел Сайно, облаченный во все тёмное, скрывающийся от лишних глаз и непривыкший к внезапному всеобщему вниманию.       Однако, вот он, вступает в главный зал приёма Гробницы Царя и покорно ждёт своей участи, гадая разгневан ли Дешрета его наглостью или же забавляется стечением обстоятельств.       (О, Мудрецы, насколько же сумасбродным был Царь Дешрет! Сайно знал об этом не понаслышке: ему лично приходилось хоронить тех, кто лишь единожды оступился перед ним, и он же присутствовал на церемониях награждения тех, кто с упоением грешил на землях Сетеха, но был достаточно интересен на забаву Царя.       Чудеса да и только помогают людям выжить под взором этого сумасшедшего человека.)       – Приветствую Солнце Земель Сетеха, – произносит Сайно, когда личный помощник Царя позволяет ему говорить. – Третий принц выражает свое почтение и смиренно внемлет Вашим приказам.       – А ты выжил, храмовец, и хорошо вымахал, – громогласно раздается голос Царя и Сайно поджимает губы, ощущая как эхом разносятся по залу каждый звук, произнесенный мужчиной. – И даже на что-то пригодился. Какая честь для выродка столь бесполезной женщины.       Той женщины.       Сайно чувствует как напрягается собственное тело – волнение превращается в какое-то другое, ранее неведанное им чувство, и он с трудом сдерживается, чтобы не дать волю эмоциям – его могут казнить за любое неверное слово.       Но он думает... вспоминает о женщине, чьё имя Царь Дешрет точно не запомнил, но чью память спешит осквернить первым делом на их первой встрече спустя столь долгое время.       В последний раз лично Сайно стоял перед Дешретом на третий день после смерти матери. Ведомый каким-то благословением да и только тот огласил Сайно Третьим принцем, наказал его служить в Храме и искупить грехи своей матери, и не стал требовать его смерти.       Он сказал, что самоубийство сумасбродной девицы и так развлекло его достаточно для того дня.       Возможно, он рассчитывал хоть как-то использовать его против Храма. Возможно, надеялся, что Сайно умрет там же, зная какова ненависть Жрецов к королевской семье. Планировал повесить на них смерть члена королевской семьи, раз никто не понес ответственность за смерть наложницы? Или надеялся, что Сайно выживет и станет тамошним шпионом, передавая ему информацию?       Чего бы не добивался Царь Дешрет, даруя Сайно титул и ничего более, он отнял у него единственное право, которое он лелеял в своем сердце – на спокойную жизнь. Ни Храм, ни Дворец короля не спешили воспользоваться им и Сайно просто остался влачить свое жалкое существование никому ненужного, всеми брошенного сына.       Став одним из наследников престола, Сайно был не вхож ни в одну фракцию и не имел собственной. Отвергнутый и отцом, и Храмом, Третий принц был единственным напоминанием об ошибках, совершенных всем его окружением, раздражающим одним своим существованием.       – Благодарю Вас за такую честь, – выдавливает Сайно, голос его вырывается из горла с большим трудом, но слова формируются быстрее мыслей. – Мои достижения не столь велики, чтобы быть удостоены Вашей похвалы, мой повелитель.       Сайно с замиранием сердца ждет дальнейших комментариев. Он вспоминает слова Тигнари о его ценности и ухмылка вырывается из него, на секунду украшая его губы. Слава Мудрецам, его официальный наряд предусматривает наличие широко капюшона, что может скрыть такие детали.       – Смотри, он чему-то научился у этих кротов, смирения побольше, – восклицает Дешрет и в его голосе звучит самодовольная ухмылка. – Как отрадно было бы видеть их склоненные головы, а не твою. Но и этого достаточно.       Личный помощник отца что-то передает ему, шелестя бумагой, и склоненный в поклоне Сайно гадает, какие наказания Дешрет успел подготовить для него. Как на это отреагирует Храм? Как они будут воевать на этот раз?       – Гандхарвский принц жаждет твоей компании, Сайно, я весьма озадачен, – глумливо продолжает король, восседая словно бог над всем живым миром. – Что же такого сделал ты, чего не смог Первый принц? Как ты смог обогнать остальных своих братьев, не имея ничего за душей? Может мне отрубить им головы, если они настолько бесполезные?       – Этот принц просит Вас о снисхождении для своих братьев! – почти выкрикивает Сайно и тут же поджимает губы, с замиранием сердца вслушиваясь в тишину зала. Как он мог, как он посмел оборвать Царя, повысить голос на своего повелителя? Сайно чувствует как дрожат его руки и ноги, как слабеет собственное тело от напряжения, охватывающего его. Страх стремительно находит свое место в его сердце и заполняет целиком, безжалостно поглощая все его мысли.       Сайно хотел бы промолчать, но перспектива наказания остальных принцев сулит ему лишь неприятности. Будут ли их матери молча наблюдать за расправой над собственными детьми, единственным гарантом их жизни и ценности перед Дешретом? Не обернут ли они свой взор на Сайно, у которого нет даже собственного дворца, где он мог бы спрятаться? Жизнь Третьего принца научила его выживать любым способом и если ради этого он должен оступиться перед Царем – так тому и быть.       Вряд ли он убьет того, кто интересен гандхарвскому принцу – у Сайно есть хотя бы надежда на это.       Но Царь Дешрет молчит и не велит его увести, его помощник гордо стоит рядом с ним, не спеша отдавать приказы, и Сайно набирается смелости – было бы неплохо смягчить приговор, который ему выдвинут.       – К-ка-а-к я уже сказал, моей заслуги в этом нет. Мне не ведомы причины фаворитизма Наследного принца Тигнари, мой повелитель, но я е смею отказать ему в приглашениях, - спешно тараторит Сайно. – Я смиренно исполняю свой долг принца ради Вашего Величества.       Какое-то время ответом ему звучит тишина, страх радостно вникает в неё, ужасая Сайно все больше. Зря, ох, зря, думается Третьему принцу, зря он вообще открыл рот. Нужно было дождаться следующих слов Царя, вдруг то была лишь его извращенная шутка, может это очередная забава Царя, возможно...       – Ах-ха-ха-ха-ха!!!       Сайно пораженно вскидывает голову – Царь Дешрет восседает на величественном троне далеко перед ним и разражается громогласным смехом, запрокинув голову. Посох в его руках несколько раз стучит по трибуне, стук тяжелым набатом проходится по залу, пока Сайно чудится, что смех Царя оседает на его плечах подобно тяжелой ноше.       – Что же делать, что же делать! – восклицает сумасбродный монарх и направляет свой шальной взор на сына, все также преклоняющего колени перед ним. – Ты знатно меня рассмешил, щенок! В тебе действительно возросло немного смелости с нашей последней встречи – даже научился тявкать. Похвально, похвально.       Сайно, почти содрогаясь, спешно опускает голову, спохватившись довольно поздно – никому не позволено поднимать глаза на Царя пока такого не будет его воля. Однако и в этот раз Дешрет спускает ему с рук вольности – лишь продолжает насмехаться, достаточно позабавленный маленьким представлением.       – Вижу, эта женщина научила тебя развлекать людей своими выходками. Привлекать внимание у неё получалось лучше, чем приносить действительно стоящую пользу, – произносит Дешрет, злорадство сквозит в каждом звуки высказанных слов, но Сайно слишком напуган, чтобы злиться на глумление над своей матерью.       – Что ж, довольно, – все же произносит Дешрет, посох его стучит еще раз, будто бы вынося вердикт в зале суда – Сайно растерянно моргает, слушая его следующие слова. – Не знаю, какие чары ты использовал на этом мальчишке, но будь уверен, что он наслаждается своим временем здесь. Мы не хотим, чтобы единственный наследник Гандхарвы нажил себе проблемы... По крайней мере, не на наших землях.       – Ваше Величество хочет, чтобы я сопровождал Наследного принца Тигнари официально от лица королевства? – осторожно уточняет Сайно, не веря в собственные слова, и Царь Дешрет удовлетворенно кивает, отстукивая пальцами медленным ритм.       – Раз уж остальные принцы не могут справится с возложенными на них обязанностями, я поручаю тебе позаботиться об этом, – говорит Царь, и Сайно разрешают поднять голову дабы получить последние наставления от отца. – Не разочаруй меня, храмовец, должна быть хоть какая-то польза от такого щенка как ты.