Клубничка 🍓🔞

— Они здесь. Чонгук поднял взгляд, чтобы ненадолго встретиться глазами с Тэхёном, прежде чем снова посмотреть на мертвого человека перед ним. — Избавься от него. Маленькая комната была такой же мрачной, как он чувствовал себя сейчас. В воздухе витал запах смерти и крови. Не то, чтобы его это волновало. Он поднялся на ноги, взяв предложенные Тэхёном влажные салфетки, чтобы вытереть кровь с руки. Обычно он не пользовался ножами. В основном предпочитал пистолет или поручал грязные дела Тэхёну или еще кому-либо из своих подчиненных. Но иногда, как сегодня… в некоторых случаях, подобных этому, ему приходилось лично заниматься этим. Видите ли… Чонгук ненавидел, когда кто-либо вмешивался в его дела. Он презирал это до такой степени, что даже проигнориривал вечеринку, проходившую наверху, чтобы испачкать руки в свой день рождения. — Он что-то сказал? Чонгук приподнял бровь, ухмыляясь. — Копы, — сказал он, небрежно бросая грязные салфетки на пол. — Они обратились к нему с просьбой помочь в расследовании. — он вышел из маленькой комнаты для допросов и пошел по длинному коридору, вдоль которого находились другие комнаты для допросов и складские помещения. — Его личность неизвестна, но, возможно, у нас завелся крот. Тщательно проверьте всех новобранцев за последние полтора года. — Конечно. Он зашел в ванную, чтобы ополоснуть руки, и избавиться от всех следов крови, которые еще могли на нем остаться. Не то чтобы его волновала капля крови на себе или на одежде. Закаленный строгим воспитанием и правилами подполья, выгравированными в его мозгу, он не боялся крови. Он перестал бояться в возрасте семи лет, когда стал свидетелем того, как его отец убил человека, который пытался убить его мать. Он был напуган до смерти, когда увидел, как его мать падает, прижав руку к груди, и пол под ней окрасился в красный цвет. Но он почувствовал удовлетворение, наблюдая, как его отец наказывает человека, который уложил его мать на больничную койку. Но все меняется, и люди тоже меняются. Сейчас он был очень осторожен со своими делами, потому что не хотел, чтобы единственный человек, о котором он заботился в этом мире, боялся его. — Канг принес подарки. — отвращение в голосе Тэхёна заставило Чонгука остановиться. — Ты же знаешь, как обычно. — его заместитель и по совместительству, правая рука, пожал плечами. — Возможно, тебе надо указать ему на его место. Ублюдок не понимает слово «нет». Чонгук снова начал идти. — Что-нибудь еще? — Твой отец звонил. Я сказал ему, что ты занят, — продолжил Тэхён, передавая ему телефон. — Там сообщение от твоей Клубнички. Я позвонил ему, чтобы предупредить, что ты задержишься. Чонгук кивнул. Он заметно расслабился при упоминании его парня. Он не мог дождаться возвращения домой. Чем раньше он закончит здесь, тем лучше. Когда он вошел в зал, где проходила вечеринка, который был главным помещением его ночного клуба, там было слишком много народа и слишком шумно на его вкус. Чонгук не любил вечеринки. Но они были необходимостью, чтобы присматривать как за врагами, так и за союзниками. Он не мог просто так сбежать со своего собственного дня рождения, даже если бы захотел. Все младшие боссы и лидеры других районов собрались здесь. — А, вот и он! — приветствовал его чей-то голос. — Человек часа. Чонгук подавил желание закатить глаза и ответил крепким рукопожатием; его глаза сузились, а лицо превратилось в бесстрастную маску. — Приятно встретиться, Канг. — он поприветствовал остальных с таким же выражением лица, прежде чем отойти к Юнги и Намджуну, которые были заняты разговором, сидя на диване. Он плюхнулся рядом с Юнги и взял предложенное виски. Мин Юнги был его самым надежным хакером и парнем Тэхёна. Юнги также был командиром его базы, который занимался почти всем. Вместе с ним и Ким Намджуном, самым известным адвокатом Южной Кореи, он был непобедим. Он осмотрел зал для вечеринок, лениво скользя взглядом по толпе. Музыка была веселой, стриптизерши танцевали и развлекали гостей. Алкоголь лился рекой, но без наркотиков. Это было почти единственное, во что Чонгук не желал ввязываться. Его отец перестал заниматься торговлей наркотиками после того, как восемь лет назад они забрали жизнь его старшего брата Чонвона. — У меня есть для тебя подарок, — объявил Канг с коротким смешком, от которого его круглый живот заходил ходуном. Он повернулся к своему заместителю, а тот помахал кому-то позади него, и три хихикающие женщины вышли вперед и встали перед диваном, на котором он сидел. Чонгук поднял взгляд, фыркая, и переводя глаза на мужчину. — Ты же знаешь, что я перестал принимать подарки. Он знал, что это были за подарки. Он принимал их в прошлом, потому что было грубо отказываться от подарков от своих союзников. В основном это было оружие, новые торговые сделки, а иногда и женщины. Но он перестал принимать такие подарки со своего прошлого дня рождения. — Давай, Джей Кей. Я отобрал этих троих специально для тебя. — Канг громко рассмеялся. — Я слышал, тебе нравятся непослушные и дерзкие. — он жестом показал девушкам подойти к Чонгуку, который приподнял бровь и слегка наклонил голову, заставив их замереть на месте. Чонгук залпом допил свое виски, и поднял указательный палец, заказывая еще. Он с отвращением посмотрел на трех женщин в откровенных платьях. Они были красивы, но не в его вкусе. У них не было розовых волос и ангельского лица. И самое главное, их не звали Пак Чимин. — Мой вкус изменился. — он махнул в их сторону рукой. Его глаза сузились, глядя на женщин. — Уйдите. Они взглянули на Канга, прежде чем отрывисто кивнуть и поспешить прочь. — Ах, надо было привести побольше на выбор. Виноват. — Канг издал нервный смешок. — Впрочем, это можно устроить. — Только если ты хочешь, чтобы они вернулись в мешках для трупов, — резко оборвал его Чонгук. Канг сглотнул. Он был одним из лидеров банды, управляющей западным районом и был в хороших отношениях с Чонами, но с Чонгуком лучше было не связываться. Его боялись, и не без причины. Чон Дживон держал Южную Корею в железном кулаке, пока не передал дела своему сыну и удалился на покой со своей любимой женой в какой-то другой стране. Чон Чонгук, единственный сын самых страшных боссов мафии всех времен, прославился тем, что сжег кобр Юга, захватив их территорию без особого труда. Чонгук был высокомерным и бессердечным. Он был хладнокровным убийцей, когда того требовала ситуация. Милосердие, доброта и терпение никогда не стояли рядом с его именем. А этот человек сейчас испытывал его терпение. — Джей Кей… — Кто-то слил информацию о нашем обмене на прошлой неделе, — перебил его Чонгук. — Я чуть не потерял товаров на два миллиона долларов. Спасибо нашему источнику, вовремя предупредившему нас. Есть идеи, как это произошло? Канг тяжело сглотнул и откинулся в кресле с бесстрастным лицом. — Что вы сделали, чтобы идентифицировать крота? Ты вообще был в курсе, что у нас завелся крот? — продолжил Чонгук, скрестив ноги, и допив свое виски, заказал еще. — Мы расследуем это дело. — лицо Канга было твердым, когда он посмотрел на своего заместителя, стоявшего позади них. Мужчине не нравилось, когда его допрашивали, особенно когда это был кто-то моложе его, и особенно, когда это был Чонгук. Он несколько раз был свидетелем того, как Канг пытался установить господство над Чонами, и каждый раз терпел поражение. — Я лучше займусь работой, чем буду трахаться, когда у меня есть более важные дела. — Чонгук опрокинул еще один стакан, закипая с каждой секундой все больше. — Свяжись со мной, когда у тебя будет информация. С этими словами он встал и пошел поговорить со своими заместителями, стоящими вокруг стола и разговаривающими между собой. Он не знал, сколько времени уже прошло, но его раздражение только возрастало. Его подчиненные ничего не знали о кроте, и ему пришлось подавить гнев, бушующий в его крови. Он всегда был осторожен, когда дело доходило до полиции. Большая часть их бизнеса была легализована еще во времена правления его отца. Все их базы были легально прикрыты с помощью Намджуна. Так что копам было нелегко найти лазейку. Чонгук ненавидел убивать копов и даже иметь с ними дело. Они были просто кучей грязных людишек. Он избегал их, как чумы, когда было возможно. Но когда они прикасались к тому, что ему принадлежало… они просто не знали, когда надо остановиться. — Достаточно. — Тэхён остановил его и забрал у него стакан. Он почти зарычал от разочарования, когда Тэхён сказал: — Тебе нужно идти домой. Уже почти полночь. Чонгук моргнул, проверяя время и снова ругаясь. У него совершенно вылетело из головы, что Чимин ждал его дома. Раньше уход с вечеринки по поводу собственного дня рождения мог показаться ему абсурдным. Но не сейчас. Он выскользнул из ночного клуба, едва обращая внимание на остальных посетителей, и быстро забрался в свою машину. Тэхен легко завел двигатель и выехал на полупустую дорогу. — Тебе нужно переодеться, — сказал его лучший друг и ночной шофер, и Чонгук со стоном принюхался к своему костюму. У него был водитель, но в такие ночи он предпочитал компанию своего верного друга. В основном потому, что хотел держать свой бизнес как можно дальше от Чимина. Было всего несколько человек, которым он доверял Чимина. — От меня воняет? — Не так сильно, но ты же знаешь, что Чимину это не понравится. Чимин ненавидел запах сигар. Он никогда не говорил ему об этом, но однажды он отправился к Чимину после одной из его встреч, и тот сморщил нос, обнимая его. В тот день он держался на расстоянии от Чонгука, что ему настолько не понравилось, что даже возникло искушение запретить кому-либо курить рядом с ним снова. Чонгук никогда не курил, будучи чувствительным к запахам, и ему это никогда не нравилось, в отличие от окружающих его людей. Но он не мог запретить курить всем остальным, особенно главарям других банд, поэтому от его одежды часто несло табаком после встреч с ними. Черт, он даже не сильно напивался, потому что предпочитал все контролировать. Поэтому у него вошло в привычку переодеваться перед встречей с Чимином, а теперь, когда они жили вместе, он всегда сначала шел в душ. Но сегодня был его день рождения. И хотя уже была почти полночь, он не сомневался, что Чимин будет ждать его. Он всегда так делал. Они добрались до дома раньше, чем рассчитывали, машина притормозила у входа и Чонгук вылез уже переодетый, избавившись от всех следов дыма и алкоголя. — Чонгуки! Он даже не удивился, увидев, как Чимин поднялся со ступенек, ведущих к их дому, и побежал к машине. Чонгук приподнял его, целуя в губы и наслаждаясь звуком его мелодичного смеха, прежде чем отпустить его. — Привет, моя Клубничка… соскучился по мне? — Ммм… очень сильно. — Чимин провел носом по его носу. — С днем рождения, мой Чонгуки. Я так сильно тебя люблю. — Спасибо. — губы Чимина выглядели так маняще, что Чонгук не мог удержаться. Он склонился, прильнув к его губам в целомудренном поцелуе. — Я люблю тебя, Клубничка. — Идите внутрь, ребята. — усмехнулся Тэхён. — Увидимся позже, влюбленные голубки. Спокойной ночи. Чимин широко улыбнулся, склонившись набок, чтобы получше рассмотреть Тэхёна, который уже переключал передачи. — Спокойной ночи, Тэхён-а. Не забудь о нашем свидании в эти выходные. — Не забуду, мой соулмейт. — Тэхён отсалютовал ему, прежде чем отъехать от подъездной дорожки. — Перестань называть свои прогулки с Тэхёном свиданиями, — проворчал Чонгук, прижимая Чимина к своей груди. Чонгук ничего не мог с собой поделать, хотя знал, что отношения Чимина и Тэхёна были чисто платоническими. Они сразу поладили, когда узнали, что они ровесники. И вскоре, к большому неудовольствию Чонгука, стали называть друг друга соулмейтами. Чонгуку потребовались недели, чтобы уговорить Чимина на свидание, а Тэхён пошел с ним на прогулку в первый же день, когда они познакомились. С тех пор они встречались каждые выходные и называли это свиданием соулмейтов. — Ревнуешь? — беззаботно поддразнил его Чимин. — Не волнуйся, малыш. Ты для меня единственный. Чонгук презирал слабость. Когда-то он даже гордился тем, что у него нет слабостей. Но сейчас его криптонит стоял прямо перед ним, мило ему улыбаясь. Беспокоило ли его это? Совсем нет. — Прости, что заставил тебя ждать. — Все нормально. — Чимин улыбнулся ему, как обычно. — Ты же предупредил меня, что будешь поздно. — он взял Чонгука за руку. — Ты голоден, любовь моя? — Очень голоден. — он последовал за Чимином. Он даже не притронулся к еде на вечеринке, потому что знал, что Чимин ждет его. Два года назад Чонгуку было бы плевать на это. Но теперь, как бы голоден он ни был, он всегда ждал, пока доберется до дома, чтобы поесть. Чимин и он могли показаться совершенно неподходящими друг другу, и принадлежали к разным мирам. В то время как Чонгук часто имел дело с кровью и насилием в своей повседневной жизни, Чимин терял сознание от одного только вида крови. Люди, видевшие их вместе, сразу обращали внимание на контраст их стилей. В то время как Чонгук предпочитал темные цвета, и его кожа была покрыта татуировками, Чимин предпочитал светлые, пастельные тона, а его кожа была чистым холстом. Возможно, именно это и привлекло Чонгука. То, как Чимин двигался с грацией танцора, коим он и являлся. То, как он говорил, мягким и чувственным голосом. Или как он улыбался с полуприкрытыми глазами. Радость и тепло, которые он излучал, соперничали даже с солнцем. Настолько он был ярким. Да, Чимин не принадлежал его миру. Но это не помешало Чонгуку положить на него глаз. Сначала он хотел только уложить его в свою постель. Он преследовал его, потому что не мог выкинуть из своей головы этого розоволосого учителя. Он думал, что это будет просто интрижка, но быстро понял, что Чимин не из тех, кто целуется на первом свидании. Хотя он и был нетерпеливым человеком, он смог поцеловать Чимина только на шестом свидании, и сразу понял, что он явно нескоро насытится этими губами. Грозный босс мафии неожиданно для себя узнал, что ожидание может доставлять удовольствие. Чонгук и сам не понимал, почему он был другим, когда был с Чимином. Возможно, потому, что в нем еще осталась капелька человечности. Или, может быть, все дело в том, что Чимин пробуждал в нем самые лучшие черты. Что-то, на что, по мнению Чонгука, он никогда не был способен. На десятом свидании Чимин получил плохие новости, которые заставили его расплакаться. Умерла его бабушка, вырастившая его после смерти родителей, и Чимин очень расстроился из-за этого. Чонгуку было очень больно за него, когда он смотрел на несчастное лицо Чимина. Каждый раз, когда он видел слезы на его ангельском лице, Чонгук чувствовал, будто что-то острое пронзает его собственное сердце. И он решил, что сделает все, чтобы Чимин улыбался. Когда, наконец, после четырех месяцев знакомства с Чимином, Чонгук затащил его в постель, он понял, что не может выкинуть его из головы. Для человека, который никогда в жизни не увлекался нежностями, это было единственное, что он чувствовал по отношению к Чимину. Секс с Чимином всегда был блаженством. И это было одним из многих правил, которые он нарушил, чтобы быть с Чимином. Он свернул бы для него горы, если бы Чимин попросил его об этом. Как ни странно, ему никогда не было скучно с ничего не подозревающим учителем. У всех людей были какие-либо зависимости. Для кого-то это был алкоголь или наркотики, для кого-то музыка, или какие-либо другие увлечения, а для Чонгука это был Чимин. Зависимость. Вот как это называлось. Возможно, это было нездорово. Но кого это волновало, когда твоим парнем был самый красивый мужчина в мире? И вдобавок ко всему, у него было самое доброе и чистое сердце. Он знал, что не заслуживает Чимина, но он хотел его, и ему повезло, что Чимин ответил на его чувства. Чонгук удачливым сукиным сыном. Они вошли в особняк, который был их домом. Прошел уже год с тех пор, как они стали жить вместе. Интерьер дома, который когда-то был черно-белым, теперь радовал красками и окутывал теплом. Было заметно, что Чимин приложил свою руку, чтобы сделать их дом полным жизни и красок. При виде торта его губы тронула невольная улыбка. Торт был семислойным, украшенным клубникой и взбитыми сливками. Чонгук не сомневался, что Чимин сам сделал его. Он представил себе, как Чимин порхает по кухне в своем белом фартуке, занимаясь приготовлением торта, его щеки измазаны в муке. Ему хотелось бы быть рядом с ним в это время, чтобы поцеловать и стянуть у него из-под носа клубнику. Чонгук хотел бы оттрахать его на кухонном столе, но он только крепко сжал кулаки, прогоняя эти мысли. Чимин был застенчивым и сдержанным в постели. Ему нравилось заниматься любовью медленно и нежно. Он послал к черту свою фантазию, продолжая представлять, как восхитительно выглядит Чимин в постели, пока он вылизывает его. Он уже придумал, как покроет тело Чимина взбитыми сливками. — Красиво. Не могу дождаться, чтобы попробовать, — сказал Чонгук, скользнув глазами по телу Чимина. Должно быть, его желание отразилось на его лице, потому что щеки Чимина покраснели под его взглядом. — Ты даже не смотришь на торт, — пробормотал он. Оу. Как он мог смотреть на этот чертов торт, когда Чимин выглядел как самый лакомый кусочек? — Это не моя вина. — Чонгук сократил дистанцию между ними, возвышаясь над Чимином. — Клубника — это моя слабость. — он обхватил руками ягодицы Чимина, заставив того пискнуть в ответ. Их промежности соприкоснулись, и Чонгук качнул бедрами, давая ему знать о своем намерении. Подхватив с торта свежую клубнику, он закинул ее в рот, чувственно жуя, и не сводя глаз с Чимина. — Так вкусно. — Т-ты должен р-разрезать торт. — Чимин ахнул, когда их члены соприкоснулись. Чонгук зачерпнул пальцем немного глазури и поднес его к губам Чимина. — Я это и делаю… — он мазнул по пухлым губам, которые выглядели гораздо привлекательнее, чем торт. — С днем рождения меня. — он склонил голову, припадая к губам Чимина в жарком поцелуе, уделяя особое внимание его нижней губе, облизывая с нее глазурь. — Хм… так вкусно. Чимин тихо выдохнул. — Еда остывает, — пробормотал он, одергивая перед своей рубашки. Его щеки порозовели, и Чонгуку захотелось его укусить. Но в это время желудок Чимина заурчал, словно по сигналу, напоминая Чонгуку, что тот всегда ждал, пока он вернется домой, чтобы поесть вместе. Он никогда не изменял этой привычке, несмотря на то, что Чонгук много раз говорил ему есть без него, если он задерживался. И как бы Чонгуку не хотелось, чтобы его парень ел вовремя, его сердце согревало теплом от осознания того, что кто-то ждет его дома. — Я приготовил твое любимое блюдо. Ему нравилось все, что готовил Чимин. Чонгук взглянул на стол, неохотно отпуская Чимина. Его готовка превосходила все самые изысканные блюда пятизвездочного ресторана. У него потекли слюнки от восхитительного аромата и искусной сервировки. Он определенно был счастливчиком. Он подвел Чимина к столу, отодвигая для него стул. Чимин тепло улыбнулся ему, прежде чем занять свое место. Чонгук вспомнил время, когда он ел за столом в полном одиночестве, только слуги стояли в отдалении, ожидая, когда их позовут. Но живя с Чимином, он никогда не ел в одиночестве. Чимин оживленно рассказывал ему о своем дне, задавая Чонгуку вопросы о том, как прошел его день. Время от времени он рассеянно кормил Чонгука. Это было так по-домашнему, и если бы кто-нибудь сказал Чонгуку два года назад, что он будет настолько мягок с кем-либо, он без колебаний выстрелил бы этому человеку между глаз. Он провел пальцами по костяшкам пальцев Чимина, прикасаясь к ним губами, и еще раз похвалил его готовку, с удовлетворением наблюдая, как тот смущается. Он перевел взгляд на тарелку, пытаясь вести себя как обычно, но Чонгук видел, что тот взволнован. Чимину нравилось, когда его хвалили. Ему было слишком легко угодить. Никакие материальные подарки не вызывали у него такой радости и улыбки. Чимин предпочитал слова и действия, поэтому Чонгук никогда не забывал его похвалить. После ужина, когда Чимин отошел к раковине, чтобы вымыть посуду, все, что мог сделать Чонгук, это пялиться на его аппетитную задницу. Блять. У Чимина была самая лучшая задница в мире. Он уже предвкушал, как будет впиваться зубами в эту плоть, оставляя на ней свои следы. Чимин был застенчивым и в спальне тоже, поэтому Чонгук долго сдерживал свои безумные порывы. Он встал и подошел к раковине, которую Чимин наполнял мыльной водой, его рукава были закатаны до локтей, а футболка задралась, обнажая упругую задницу в обтягивающих домашних штанах. — Ты так сексуально выглядишь. — Чонгук прижался к его спине всем телом, впиваясь пальцами в талию Чимина. Чимин ахнул, уронив в раковину ложку, которую мыл. Чонгук поцеловал его в шею, кончиком языка дразня мягкую кожу. Его чистая кожа вызывала у него желание оставить на ней свои метки. Ему нравилось это делать, несмотря на то, что Чимин всегда возмущался, что ему нужно идти на работу, и эти следы трудно скрыть. Но Чонгук не мог побороть свои собственнические инстинкты. Он хотел, чтобы все знали, что Чимин не свободен. — Чонгуки… я мою посуду. — дыхание Чимина сбилось, когда он ощутил движение бедер Чонгука, вжимающегося напряженным членом между его ягодиц. — Как я могу держать себя в руках, когда ты выглядишь так восхитительно? — пробормотал он, уткнувшись носом в его шею. Он протянул одну руку, выключая воду, потом развернул Чимина, прильнув губами к его шее, вызвав у того тихий стон, когда прикоснулся к коже. Он обхватил руками его бедра, с легкостью поднимая в воздух. — Чонгук! Чимин отчаянно покраснел, обвивая руками шею Чонгука, чтобы удержаться. Чонгуку нравилось иногда поднимать и таскать его на себе. И к его большому удовольствию, Чимину это тоже нравилось. — Опусти меня, ты, наглый переросток. — он шлепнул его по груди своими маленькими ладонями. — Мне нужно помыть посуду. — Это может подождать. — он поцеловал своего суетливого парня, эффектно заткнув ему рот поцелуем. Чонгук, не теряя времени, поднялся по лестнице с Чимином на руках. Он оторвался от его губ только для того, чтобы кинуть Чимина на мягкий матрас, на который тот приземлился с тихим смешком. Блять! Он выглядел таким нереальным поверх темных простыней. Его спальня была единственной комнатой, в которой Чимин никогда ничего не менял. Начиная с черных шелковых простыней, до темных бархатных занавесок на окнах и серых стен, интерьер оставался неизменным. Спальня была вотчиной Чонгука. Чимин смотрел на него, пока он небрежно сбрасывал пиджак и расстегивал рубашку. Он прикусил зубами пухлую нижнюю губу, румянец на его щеках только усилился. Такой чертовски красивый. Чонгук дразнил его, устроив этот небольшой стриптиз, медленно раздеваясь и глядя ему прямо в глаза. Он знал, что Чимину нравится наблюдать за ним, хоть он и был слишком застенчив, чтобы протянуть руку и провести ей по телу Чонгука, как ему и хотелось. Дыхание Чимина стало прерывистым, когда Чонгук расстегнул брюки, и он с удовлетворением наблюдал, как Чимин сжимает кулаки на простыне, глядя на него полуприкрытыми глазами. Такой отзывчивый малыш. Чонгук позволил брюкам упасть на пол, но оставил расстегнутую рубашку на себе, демонстрируя подтянутый пресс, покрытый татуировками. Чимину нравились его татуировки. Ему нравилось проводить по ним пальцами, прослеживая каждую линию, когда они лежали вместе после занятий любовью. Чимин бессознательно облизал губы, когда Чонгук зацепил пальцем пояс своих боксеров. Он усмехнулся, решив пока оставить их на месте. Чимин встрепенулся, когда Чонгук подполз к нему, ни на секунду не прерывая зрительный контакт, наслаждаясь каждым взмахом ресниц Чимина, пока тот изо всех сил старался не отводить взгляд. Его рот приоткрылся, когда Чонгук схватил его за лодыжку, впиваясь пальцами в гладкую кожу и нежно поглаживая ее. С его губ сорвался стон. Чонгук провел рукой вверх и вниз по другой ноге, медленно раздвигая его ноги. Чимин все еще был полностью одет, и Чонгук был намерен вскоре избавить его от одежды. Но он не торопился, заботливо разворачивая свой самый восхитительный подарок. В отличие от других разов, сегодня у Чонгука было желание немного раздвинуть границы, установленные Чимином и свести его с ума. Он хотел увидеть, как тот теряет контроль над собой и извивается от удовольствия, умоляя о большем. Его глаза потемнели, когда он склонился над Чимином, ловя его губы в горячем поцелуе. Он скользнул рукой под футболку Чимина, поглаживая его чувствительные соски. Это произвело на Чимина желаемый эффект, потому что он резко выдохнул прямо в рот Чонгуку. И тот воспользовался этим, чтобы проникнуть языком ему в рот. Чимин выгнулся ему навстречу, падая спиной на кровать. Чонгук оседлал его, страстно целуя. Это было совсем не похоже на те мягкие, нежные поцелуи, которыми они обменивались раньше. Он был так возбужден и так нуждался в Чимине, что все, о чем он мог думать, это то, что Чимин сейчас находится под ним. Поцелуй был глубоким и влажным, он овладевал ртом Чимина, как изголодавшийся, и судя по тихим стонам, которые испускал Чимин, он также наслаждался этим. Его движения были нерешительными, но он не отталкивал Чонгука, наоборот, вцепившись руками в его рубашку и притягивая ближе к себе. Когда Чонгук отстранился, чтобы перевести дух, его бойфренд представлял собой то еще зрелище, с зацелованными, блестящими губами, растрепанными волосами, рассыпавшимися по подушке, его грудь вздымалась от тяжелого дыхания, а взгляд расфокусировался. Чонгук задрал футболку Чимина, оставляя влажные поцелуи на обнаженной коже, прежде чем снять ее и забросить куда подальше. Чимин тихонько постанывал, сжимая простыни руками, а Чонгук ласкал его сосок губами, нежно царапая его зубами. Чимин выгнулся под ним, издавая громкие стоны. Блять! Этот звук эхом отдался прямо в его член. Чимин всегда контролировал себя в постели, закусывая губы, чтобы сдерживать стоны, или зарываясь лицом в шею Чонгука, когда они занимались любовью. Но сегодня Чонгук хотел, чтобы Чимин расслабился, забывшись в удовольствии и полностью отдав себя ему. Он поцеловал Чимина, не давая ему прийти в себя, глотая его тихие стоны, обхватил его ягодицы, притягивая его бедра к себе и покачивая своими бедрами, притираясь к его промежности. Чимин тихонько всхлипнул, сминая его рубашку руками. Чонгуку хотелось, чтобы он запустил руки ему в волосы, потягивая за них и сжимая, пока он целует его. Чонгук отстранился, чтобы быстро избавить Чимина он штанов и нижнего белья. Тот наблюдал за ним из-под полуприкрытых глаз, когда он наклонился, чтобы оставить засос на его бедре, прежде чем прикоснуться губами к изнывающему от возбуждения члену. Чимин обхватил его руками за плечи и безуспешно попытался сомкнуть бедра. — Ч-Чонгук, подожди… Но Чонгук обхватил его член губами, вызвав у Чимина сдавленный стон. Он обхватил ладонями ягодицы Чимина, массируя их и одновременно посасывая его член. Он обвел головку языком, толкаясь кончиком в щель, слизывая предэякулят. — О Боже! Чимин издал продолжительный стон, когда Чонгук втянул щеки и взял его в рот, как можно глубже. Чимин был не обижен природой, не такой длинный, как у него самого, но толще. Чонгук немного подавился, когда член Чимина уткнулся ему в горло, но не отстранился. Сдавленный стон Чимина только подстегнул его. Это была одна из вещей, которые он никогда раньше не делал ни с одним из своих прежних сексуальных партнеров. Великий Чон Чонгук никогда никому не отсасывал. Только своему бойфренду. Не то, чтобы Чимин часто позволял ему это. Он был слишком застенчивым. Но Чонгук не хотел, чтобы Чимин просто так кончил от минета. Сегодня он хотел чего-то другого. Чонгук был слегка навеселе из-за выпитого ранее алкоголя. Обычно он никогда не прикасался к Чимину, когда был пьян. Это было единственное правило, которое он никогда не нарушал. Потому что Чимин в его глазах был идеальным, чистым и невинным. Ему было невдомек о темных желаниях Чонгука, и по какой-то причине, Чонгук хотел, чтобы он таким и оставался. Однако сегодня ночью он собирался нарушить это правило, потому что не прикасаться к Чимину, казалось ему грехом. Причмокнув, он выпустил член Чимина из своего рта, вытирая уголки губ, прежде чем перевернуть того на живот. У него перехватило дыхание, когда он увидел его великолепную спину. Чонгук провел руками по его позвоночнику, нежно сжимая его ягодицы, прежде чем наклониться и провести губами по спине Чимина. Если Чимин и собирался запротестовать, все протесты замерли на его губах, когда Чонгук начал посасывать изгиб его шеи. — Я хочу тебя, — прошептал Чонгук, чувственно дразня нежную кожу возле уха Чимина. — Ты заставляешь меня хотеть делать с тобой разные вещи. Я хочу трахнуть тебя сильнее, моя Клубничка. — Чимин с тихим стоном выгнул спину. — Хочу заставить тебя кончить только от моего языка и пальцев, а потом прижать тебя к кровати и взять сзади. Хочу услышать, как ты стонешь мое имя. Ты позволишь мне, малыш? Позволишь мне сделать это сегодня? — Д-да, — захныкал Чимин, уткнувшись лицом в подушку, сжимая руками простыню. Чонгук не терял ни секунды. Он выхватил смазку из-под подушки и поставил Чимина на четвереньки, потом провел языком по его промежности до сжатого входа. Чимин вздрогнул, и громкий стон сорвался с его губ. Чонгук раздвинул его ягодицы руками, облизывая языком по кругу вокруг входа, посасывая с совершенно непристойными стонами, которые, он был в этом уверен, отдавались вибрацией возбуждения по всему телу Чимина. И ответ того был незамедлительным, он выгнулся еще сильнее, его стоны стали еще громче. Не переставая вылизывать его, Чонгук выдавил немного съедобной смазки на пальцы, разогревая ее, прежде чем ввести один палец внутрь, осторожно двигая им, и продолжая лизать и посасывать кожу вокруг него. — О… Ч-Чонгук… эм… а… Чимина всего трясло, его стоны перемежались тихими всхлипами, когда Чонгук вдобавок к пальцу просунул внутрь и язык. О, как долго он ждал этого? Он проклинал себя за то, что не соблазнил Чимина на это раньше. Возможно ему нужно было выпить, чтобы решиться на это. Он добавил еще один палец, немного согнув его так, как он знал, нравилось Чимину, и вскоре нащупав его простату. Чимин вскрикнул, его колени подогнулись и он рухнул на кровать, беспомощно выгибаясь. Чонгук придавил его бедро одной рукой, другой рукой растягивая его для своего члена. — Ах… Ч-Чон…ох… Эта позиция позволяла Чимину тереться бедрами о простыни, заводя его еще сильнее. Чонгук позволил ему это, наблюдая полными вожделения глазами за тем, как его пальцы исчезают внутри Чимина. Он добавил третий палец, проходясь по простате при каждом движении. Чимин был в его полной власти. У него текли слезы из глаз, волосы растрепались, а тело покраснело. Чонгук вытащил пальцы и просунул внутрь язык. — Я… я… — громко застонал Чимин, и не успев договорить, его тело начало содрогаться под безжалостными толчками языка Чонгука. Он всхлипывал от оргазма, накатившего на него словно ниоткуда. Чонгук немного отстранился только для того, чтобы смазать свой член смазкой и приставить его ко входу Чимина. Его бойфренд выглядел совершенно затраханным, по его щекам текли слезы, глаза были полузакрыты, но он не жаловался. Чонгук толкнулся внутрь, наклоняясь вперед, чтобы сцеловать слезы Чимина с его лица. — Мне так хорошо с тобой, малыш, — пробормотал он, касаясь губами влажной кожи Чимина, блестевшей в тусклом свете спальни. Чимин был похож на скульптуру, лежа под ним обнаженным и готовым принять его, на его лице было блаженное выражение. — Посмотри на себя… ты самый красивый мужчина, которого я когда-либо видел в своей жизни. Я такой счастливчик. Он осторожно ввел член до самого основания, несмотря на свое крайнее возбуждение, он никогда бы не позволил себе причинить вред своему любимому парню. Чимин заслужил все удовольствия мира. Чонгук провел руками по торсу Чимина, целуя его в затылок. — Ты такой красивый, Клубничка. Самый лучший бойфренд. — он продолжал целовать и гладить Чимина. Чонгук чувствовал, что Чимин заметно расслабился от его ласковых прикосновений. — Я начну двигаться сейчас, малыш. — он прикусил мочку уха Чимина, заставив того вздрогнуть и застонать. Он начал медленно покачивать бедрами, давая Чимину время привыкнуть к ощущению, постепенно увеличивая темп. Чонгук немного изменил угол входа, проходясь по простате, и Чимин издал громкий стон, за которым последовал всхлип. Чонгук приподнялся на локтях над Чимином, и нежно поцеловал его. — Я буду двигаться быстрее, малыш. Чимин кивнул, всхлипывая. Чонгук поцеловал его и отстранился, обхватив его за ягодицы, поражаясь тому, какие они мягкие и округлые. Он массировал их, постанывая от ощущения того, какими мягкими они были в его руках. Одновременно с этим он резко двинул бедрами, врезаясь в Чимина, вырывая из него громкий стон. Он стонал, прижатый к кровати своим парнем и наслаждался тем, что тот ему давал. — Мне так хорошо в тебе, Клубничка. Я так люблю твою задницу. — Чонгук снова погладил его мягкие половинки, наклоняясь, чтобы поцеловать его спину, прежде чем набрать скорость. — Всю жизнь мечтал об этом. Ты… такой красивый. И весь мой. Чимин снова застонал, слезы снова потекли из его глаз. Он сжался вокруг члена Чонгука. Чонгук просунул под него руку и обхватил его вновь вставший член, надрачивая его в одном ритме со своими толчками. — Кончи для меня, Клубничка. Ты так нереально выглядишь, когда кончаешь в моих объятиях. Чимин выгнул спину дугой, его бедра задрожали и он кончил в руку Чонгука с тихим вскриком, пока Чонгук продолжал трахать его. — Я так близко, малыш. Уже почти, — прохрипел он. Знакомое удовольствие начало закручиваться внизу его живота, и одного взгляда на обмякшее под ним тело Чимина, было достаточно, чтобы сорваться. Чонгук кончил с гортанным стоном, быстро вбиваясь в Чимина и изливаясь внутрь него, а потом рухнул на него сверху, стараясь не придавить своим весом. Чимин тяжело дышал, его глаза трепетали, а губы были слегка приоткрыты. Чонгук осторожно выскользнул из него, поворачивая его лицом к себе. Он взял салфетку с прикроватной тумбочки и вытер их обоих, отбросив ее на пол после этого. — Это было так восхитительно, малыш. — он притянул Чимина к своей груди, целуя в макушку. Чимин все еще не пришел в себя, его взгляд был расфокусирован, а дыхание было прерывистым. Чонгук поглаживал его спину, прижимая к себе, нежно шепча на ухо, как сильно он его любит. — Ч-Чонгук… — через некоторое время проговорил Чимин. — Ты в порядке, малыш? Я не сделал тебе больно? — Нет, — прошептал он. — Мне понравилось. — Да? — Чонгук поцеловал его в губы, посасывая нижнюю губу. — Ты, как мечта, малыш. Моя влажная мечта. — он ласково поглаживал его. — Как мне так повезло? — Это мне повезло, — сонно пробормотал Чимин. — Нет. Ты самый добрый, милый и лучший бойфренд на свете. Если кому и повезло, то это мне. — Чонгук прижался щекой к его макушке. — И к тому же, у тебя такая великолепная задница. Я могу есть ее целый день. — Чонгук… — заскулил Чимин. — Что? Это правда. Ты видел себя? Я такой дурак. Не знаю, почему я так долго ждал. Чимин игриво шлепнул его по груди. — Ты такой бесстыдный. — Ты мой парень. Я могу быть бесстыдным с тобой. — Замолчи. — он уткнулся лицом в грудь Чонгука и тот почувствовал его улыбку на своей коже. — Я люблю тебя, малыш. — Я тоже люблю тебя, мой Чонгуки. Чонгук тихо вздохнул, чувствуя себя удовлетворенным и уставшим от долгого дня. Он заснул с любовью всей своей жизни в своих руках.