The Twilight Express/Сумеречный экспресс

Глава 28. «Расставание — такая сладкая печаль»       Ощущение почти невесомости наполнило Дона и Арктику: они могли прыгать и долго плавать, прежде чем, наконец, приземлились, испытывая то головокружительное чувство, которое они испытывали, когда были маленькими детьми, они начали смеяться и решили помчаться друг с другом, чтобы взглянуть на небо. Гору, которую благодаря этой странной магии они действительно смогли сделать! Они прыгнули на гору.       Когда они, наконец, достигли пика, туман, наконец, начал рассеиваться, и магия начала пропадать. И к Дону и Арктике вернулись чувства, когда они поняли, насколько странно они себя вели: они внезапно стали похожи на кошек, которым дали кошачью мяту! — Ух ты! — сказал Дон, потирая голову и садясь, чтобы облегчить головокружение. — Мы, серьезно, только что... пробрались на гору всего за несколько минут? — Думаю, да… — сказала Арктика. — …Каждый раз, когда мы прыгали, мы плыли на несколько футов, прежде чем наконец приземлились, как в моих снах… Много раз мне снилось, что я прыгаю и плыву, я, даже взмахнув руками, видела несколько раз, как это делают люди-птицы и летучие мыши, я осознала себя и спросила... Если я могу летать сейчас, почему я не помню, чтобы делала это раньше?       А потом послышался неповторимый звук поезда... От него Дон и Арктика чуть не выпрыгнули из кожи!       Но вместо появления поезда часть оставшегося тумана начала обретать форму, и к ним на четвереньках шел белый медведь, созданный из тумана, истинная форма Кондуктора — волшебного медвежьего духа. — Добро пожаловать, Арктика… — сказал туманный медведь. Он бы никогда не смог убежать вовремя, и Ферал наверняка расчленил бы его! А Донателло слишком нужен в этом мире, чтобы позволить этому случиться... — Ты завершила своё покаяние и заслужила своё искупление...       У Дона отвисла челюсть! — Ты имеешь в виду... Она была послана в этот мир... Чтобы спасти мою жизнь?! — Он практически скрипел — Да... — сказал туманный медведь, кивнув головой. — ...Но, к сожалению, Донателло, сейчас самое время стереть из твоей памяти весь этот неприятный опыт, ты будешь помнить только то, что тебе нужно запомнить...       Возмущенные Дон и Арктика воскликнули: — Что?! Почему?! — Потому что еще не время — ответил медведь. — Очень немногие вещи были более опасны, чем самодовольство... Мы также введем гипнотическое внушение в разум Ферала и его приспешников, заставив их забыть, что они когда-либо захватывали вас, и любые мысли о том, чтобы снова поймать вас и вашу семью. Будет встречено гипнотическим внушением со словами: «Ты не хочешь этого делать».       Туманные руки медведя протянулись и сняли повязку с шеи Дона. — Мне очень жаль… — тихо сказал медведь. — Но это действительно для вашей же безопасности… Сейчас. Ещё не время… — Туманное прикосновение полностью стерло шрамы на его шее, никто никогда не узнает, что они там были...       Дон закрыл глаза и рухнул на землю, сладко сопя. — Вы сохраните свои воспоминания об этом опыте… — сказал туманный медведь, начав затвердевать и трансформироваться в свою антропоморфную форму проводника. — Сформировавшись и усвоив урок, я уверен, что шаманы будут довольны тем, что человеко-животные, которые начинают превращаться в отвратительных зверей, не обязательно обречены и способны вернуться к нормальному состоянию.       Когда «Сумеречный экспресс» поднялся в небо, Арктика посмотрела на гору внизу и подумала: «Прощай, Донателло, я никогда тебя не забуду…» — И послала в окно сентиментальный поцелуй… Глава 29. «В горном тумане» — Мои сыновья... — сказал Сплинтер. — …У нас у всех была долгая пара дней, я полагаю, нам всем пора идти домой… И, Донателло… Похоже, ты получил особенно трудный урок. Чтобы научиться, я надеюсь, теперь вы начнете усваивать уроки, которые я давно пытался преподать, что существуют пределы науки, которую вы боготворите, и есть вещи, в которые людям и мутантам не следует вмешиваться...       Дон, несмотря на воспоминания, которые у него отобрали, всё ещё имел затянувшиеся ощущения в теле, ощущения, вызванные эмоциями, которые он испытал в ходе своего путешествия. — Да, Сенсей... — тихо сказал Дон. — ...Думаю, я наконец начинаю понимать этот урок.