Весь год они заваривали один чай

Резкая боль прошлась по всему телу, концентрируясь в одной точке. Серёже казалось, будто грудная клетка разбилась на маленькие осколки, дышать как раньше становилось всё труднее. Он судорожно ловил ртом ускользающий воздух, пока его сильно и грубо прижимали к холодной плитке стены сильной хваткой на шее. Руки инстинктивно вцепились в плечи напротив, сжимая хлопчатую ткань и пытаясь выбраться из захвата. Вступить на пол и почувствовать опору не получалось: из-за маленького роста Максим держал его на своём уровне, примерно на голову выше, чем он, поэтому пришлось согнуть ноги, дабы не скатываться вниз. Чёрт побрал бы его невнимательность! Сергей же просто хотел немного освежиться в школьном туалете после сложной контрольной. Кто ж знал, что вездесущий Максим возникнет так внезапно и из-за угла? Он был почти уверен, что спокойно выйдет и зайдёт, а потому оставил Антона следить за вещами. Похоже, новичок услышал это и… Вдруг он ощутил тёплое дыхание рядом с ухом, и по спине пробежали мурашки. Школьный туалет редко отапливался, здесь постоянно скользил сквозняк — такой контраст тепла и холода сбивал с толку. — Дорогой мой, — тихо и медленно начал Макс. При других обстоятельствах столь нежная фраза звучала бы по-другому. Вызывала восхищение, ожидание, но всё, что испытывал Серёжа сейчас — отвращение к чужому голосу. — Скажи, я тебе чем-то насолил? — с ноткой грусти добавил парень. Ответить ему не дали, да и не получилось бы, голову резко приложили к стене до помутнения в глазах. — Или может твоих близких убил? Удар повторился снова, но сильнее. Фигура нападавшего постепенно размывалась и двоилась. Серёжа на мгновение подумал, что ему могли с лёгкостью пробить череп. В глазах всё плыло, а воздуха всё также не хватало. Он всё острее ощущал необходимость потрогать лицо или затылок. Хоть как-то убедиться, что тело в порядке. Вместо этого новый удар пришёлся в солнечное сплетение, а затем в живот. — А-а, ты так из-за рисунка расстроился? — Максим сочувственно посмеялся. Блять. Ему бы в театр, настоящий актёр. — Ну я же тебе его вернул. Серёжа всё ещё не мог ответить, судорожно ловя последний воздух и ощущая неимоверную боль: словно все рёбра сломались, а голова раскололась надвое. Он понял, что отключается, когда глаза стали непроизвольно закрываться, и в этот момент Максим опустил руки, позволяя жертве вдохнуть желанный кислород и ощутить поверхность пола. Ноги задрожали, хотелось упасть и не вставать никогда, но новенький продолжал удерживать его за одежду, пускай и не так крепко, как раньше. Сергей старался быстрее прийти в себя, чтобы начать соображать. Возможно, если ударить Максима в пах, получилось бы выбежать из туалета, или позвать на помощь. Не может быть, что они одни желающие посетить туалет на двадцатиминутке! За то недолгое время самые разные мысли возникали в его голове, которые в итоге пришли к логичному умозаключению — не стоило рисковать, пока тело дрожало как ненормальное, а глаза не желали концентрироваться на одном. Он был вынужден признать, что находился не в том состоянии для сопротивления. — Неудачная шутка вышла, — заплетающимся языком прохрипел Серёжа, сглатывая кровь. Чёрт. Язык прикусил и не заметил, когда его в очередной раз били, — тот рисунок был важным для меня, а ты… Он остановился, не зная, как подобрать слова, чтобы не обматерить придурка на месте, пока не встретился с прищуренным взглядом Максима, осматривающим свой кулак. Возможно, стоило сказать правду. — Я хотел отомстить тебе, если кратко, — очень тихо проговорил Серёга, надеясь, что его не услышат. Из-за светлых волос, прилипших из-за холодного пота ко лбу, едва получалось рассмотреть одноклассника. — Отомстить мне? — недоверчиво, словно пробуя кислое на вкус, повторил парень, замерев. Янтарные глаза выглядели безумно во всей этой чертовски серой обстановке. Возникшая тишина пугала. Опять бить будут? Серёжа не знал и даже не мог предполагать, что в голове у этого психа. До момента пока парень не достал нож из кармана. Блестящий, видно, что острый, с идеально чистой чёрной ручкой. Охотничий, вот только загнанное животное — он сам. О вещи явно заботились и бережно хранили в чехле. И нет, чувство предстоящего облегчения не было, как дома на диване, когда он наносил себе увечья, пока кровь не начинала стекать на пол. В руках другого человека блеск оружия вызывал совершенно иные впечатления. Неподдельный ужас. Особенно в руках явно безумного подростка. Резко Серёжа почувствовал острую потребность смягчить тон. Он с открытым ртом наблюдал, как легко парень крутанул лезвие в воздухе, рассекая пространство. Не хотелось представлять его в своей печени, но именно это он и сделал! Представил, как органы обливались кровью, а после печень с хлюпающим звуком плюхнулась на кафель. Ему поплохело. — Челюсть с пола подними, — спокойно произнёс Максим, вытворяя неимоверные вещи с орудием: крутил, вертел. Создавал настоящее шоу, и только для него одного, — смотреть тошно. — Может тогда уберёшь эту штуку из рук? — Серёга проклинал собственную болтливость. Из-за надкусанного языка он больше бубнил, чем связано говорил. Однако подлый саркастичный характер просто не мог перестать язвить. Максим усмехнулся, то ли от глупости жертвы, то ли от несвязанного бормотания, недовольно покачивая головой, а после прижался ближе. Чужое тело вновь навалилось, мешая вдохнуть, а широкая ладошка легла поверх рта. Он слышал холодный стук сердца в груди и не мог догадаться, что будет дальше. Неопределённость пугала. За секунду если не меньше, острое лезвие вонзилось в ладонь Серёжи, заставив беззвучно вскрикнуть. Он попробовал открыть рот, чтобы укусить держащую руку, но не выходило. Слёзы непроизвольно потекли по лицу, было невозможно больно. Хотелось отвернуться, спрятать слабость, чтобы не показывать каким жалким он был в этот момент, но ему не дали. Максим впился пальцами в скулы жертвы, заставляя посмотреть на себя. — Значит так, принцесса, — не спеша начал речь парень, медленно покручивая ручку. С каждым движением Серёжа старался вырваться, но натыкался лишь на новый порыв боли, — ты будешь делать, что я скажу, или все узнают, кто именно принёс насекомых в класс. Хотя это не так страшно, да?.. Если честно, он был готов на всё согласиться, лишь бы от него отстали. Слух уже воспринимал речь, а мозг не обрабатывал информацию. — А ещё, я думаю, у них найдутся добрые слова конченому суициднику, режущему себя. Что? Непонимающие, покрасневшие от слёз глаза встретились с янтарными. В голове выветрились последние мысли, оставляя пустоту и неопределённые вопросы. Парень знает? — Руку лучше прячь, дорогой. Расскажешь о нашей встрече, — нож резко вышел из него, образовывая тонкую струю крови, — прикончу, — Макс мило улыбнулся, складывая руки вместе, а после принялся буднично очищать лезвие, — всё понятно? Серёжа быстро кивнул, и давление окончательно пропало. Новенький отошёл на достаточное расстояние, чтобы почувствовать себя более-менее в безопасности. Кровь медленно стекала по дрожащей руке, капая на пол. Он задержал дыхание, а после громко выдохнул: ладонь пульсировала и подрагивала, отзываясь острой болью на каждое напряжение. Как же невыносимо. Он осмотрелся в надежде найти какую-нибудь ткань, пока кровь не запятнала белую рубашку. — Держи, — раздалось эхом по туалету. Пачка спиртовых салфеток полетела в его сторону. По привычке Серёжа попытался поймать их больной рукой, что не вышло, и пачка упала на пол. «Спасибо за такую любезность», — возмутился он, наклоняясь. Наверняка прикосновение раны к спирту будет до скрипа зубов щипать, но других вариантов не оставалось. — Можешь не возвращать, пригодится всё здесь убирать, — равнодушно пожал плечам Максим, направляясь к выходу из комнаты. — А, и кстати, раз у тебя нет шанса отказаться, хочу сообщить… Парень остановился, оглядываясь на Серёгу: такого побитого, потрёпанного, замученного, со своими чёрными бездонными глазами и длинными светлыми волосами, придерживающего рану рукой и пытающегося абстрагироваться от болезненных эмоций. — В пятницу идём на концерт, — Максим лучезарно улыбнулся, обращая внимание на сделанную им дыру в ладошке, — поправляйся скорее, радость моя. «Зашибись, иди нахуй», — хотелось крикнуть Серёге напоследок, но он лишь обессиленно опустился на пол, стараясь не заорать от безысходности, когда дверь закрылась. На душе покоился ужас…