Весь год они заваривали один чай

Он сидел за партой, хмуро осматривая ладонь. Бинт пришлось накладывать одной рукой и всё вышло не так, как хотелось. Маме нельзя рассказывать и просить помощь — найдёт другие царапины, сделанные самим Серёжей, а Антон… Школьный день казался сплошным унынием из-за заболевшего Антона, который опять не смог прийти из-за вечных аллергических ринитов. Это была большая перемена, и Серёжа надеялся потратить всё время на самокопание, а потом целый урок рисовать. События вчерашнего дня крутились в голове: он вспоминал всю боль, унижение, которое никогда не испытывал прежде, дискомфорт и…позор. В сердце досадно защемило. Серёжа не хотел так глупо рыдать, особенно перед другим человеком. Он старался оправдаться логикой. Ну что он бы сделал превосходящему по силе парню? Хотя, подсознание говорило, что что-то да сделать можно было. Однако, Серёга позволил этому произойти и теперь винил себя, презирая гадкую слабость собственного организма. Непроизвольный вздох вышел из его уст. Больше ни за что он не будет просто стоять и смотреть! Пусть лучше зарежут, пусть нанесут ещё удар в другую руку, но честь Серёга отстоит, если она ещё осталось. Он пообещал себе это, уверенно кивнув. В следующий раз, даже если потребуется та немногочисленная сила, он вступит в бой, как с пустыми руками, так с оружием. И не сдастся, плевать на этого Максима! А ещё смущало то, как называл его парень тогда: «милый мой…дорогой…принцесса». Кончики ушей непроизвольно побагровели, так даже мама никогда не звала его, ни то что Антон или девушка, коих не было в жизни. Не лишним было бы разобраться с этим, пока парень не пустил неуместные слухи по классу. Зная Олю, та обязательно растреплет на всю школу, и другие будут думать, что они встречаются! От одной мысли об этом передёрнуло. «Слухи», — как гром проскользнула мысль в голове. Он вспомнил, что согласился в бреду выполнять поручения Максима. Припоминая прошедшие события, возможно, это единственное, на что Серёга не мог повлиять. Ну правда, в тот момент он наступление смерти желал, не до анализа последствий своих слов было. А теперь в пятницу они отправлялись на какой-то «концерт». Вместе. Он осмотрел запястья, замечая, то сошедшие царапины, то новые. Неужели так очевидно, что он причиняет себе вред? Если да, то скольким людям это известно, кроме Антона? Наверное, раскрытие этой тайны беспокоило Серёжу даже больше, чем лишение жизни или потенциальный пинок из школы из-за проказы с тараканами. Он слышал, как таких забирают на скорой, в психбольницу, в которой всё ужасно: вплоть до того, что там двенадцать человек в одной комнате! Не хотелось такой участи, несмотря на то, что там, возможно, помогли бы. Клеймо на всю жизнь. Осознание, что все проблемы из-за куска бумаги, резко всплыло в голове. Серёга уже ненавидел то чёртово изображение, из-за которого возникло его желание отомстить. Может Максим был прав, когда смял рисунок к чертям? Тот всё равно был некрасивым, а теперь у него дыра в руке! Он не заметил, как начал ковырять почти зажившие ранки. От лишних телодвижений, острая боль прошлась по пострадавшей ладони. Бинт медленно стал пропитываться кровью. «Может помру на уроке и не надо будет идти на геометрию…», — безрадостно подумал Серёжа, оглядывая складывающуюся картину. Однако всё же опустил руку за салфеткой, чтоб не запачкать тетрадь, ибо тогда шансов больше умереть от учительницы, нежели от кровотечения. — Тебе помочь? — послышался знакомый голос позади. Серёжа никогда не понимал, почему новенький подкрадывался так незаметно. — Хочешь помочь — уйди, — не оборачиваясь ответил он. Встречаться с янтарными глазами совершенно не хотелось, да и вообще смотреть на их обладателя. Воцарилась тишина. На мгновение показалось, что парень послушался и ушёл, а потому он немного убрал салфетку, но такому не бывать. Соседний стул неприятно скрипнул, краем глаза Серёжа заметил усевшуюся чёрную фигуру рядом. Новенький наклонил голову, а после по столу покатилась закрытая пачка бинтов. — Увидел, что у тебя проблема, — неловко промямлил Максим, кивнув, чтобы красная чёлка сползла в сторону. Серёжа громко фыркнул, грубо откинув предмет обратно. — Ой, да что ты говоришь?! — саркастично прошипел он. — Ну да, я ведь сам виноват. Какой неосторожный! Упал прям на гвоздь. Надо быть аккуратнее «конченому суициднику», — тише, чтоб только они это слышали, добавил Сергей, устремив взор чёрных глаз прямиком на неприятного соседа. Он видел, как напряглись плечи парня, поймал пристальный взгляд. Какую бы жесть тот не вытворил, Серёжа был готов, до боли собирая пальцы в кулак. Послышался тяжёлый вздох. В классе стоял шум, часть ушла в столовую, где-то пробегали сумасшедшие одноклассники, но единственное, что сейчас волновало — что скажет Максим? Парень, словно собираясь признаться в чём-то поистине сокровенном, отвернулся, скрещивая руки и переминаясь на стуле. — Слушай, я не умею извиняться, но, — новенький затих, опуская голову, — не отрицаю, что перешёл границу. Серёжа скептично повёл бровью. Вау. Это сразу исцелило его рану и избавило от надобности идти куда-то в пятницу. Прям на душе благодарность. — Ну молодец, возьми с полки пирожок, — он пожал плечами, намереваясь встать и свалить подальше, выйти из класса и начать бесцельно склоняться по коридорам, но лишь бы подальше отсюда, — мне то что? — Стой, — его схватили за запястье, — позволь сначала помочь тебе. Он попытался выдернуть руку, но безуспешно. Раздражение постепенно сменялось яростью. Набрав побольше воздуха в лёгкие, Серёжа стремительно открыл рот, чтобы высказать всё, что в нём накопилось за последние дни. — Ты — абсолютно ненормальный человек, и это мягко сказано, — он чеканил каждое слово, чтобы тупой мозг Максима усвоил сказанное, жестикулируя. — Ты был прав. Ты не убил моих родителей, но я абсолютно уверен, что ты бы сделал это. Знаешь почему? Потому что ты не умеешь воспринимать критику, не умеешь слушать, — Серёжа сжал зубы от гнева, молниеносно вырывая руку из захвата. — Ты воткнул мне нож в тело, чёрт возьми! Из-за розыгрыша. А если б я подножку поставил, ты бы меня на органы пустил? И сейчас ты просишь прощения. Нет, чел, это так не работает! Хочешь сделать одолжение — свали нахуй, да отпусти меня наконец! Он тяжко дышал, восстанавливая дыхание. Его тонкие брови были сведены вместе, а губы поджаты, но легче на душе не стало. Судя по растерянно блуждающему взгляду Максима, он добился своего, мысленно веря, что это положит конец их диалогу и «дружбе». Серёжа ждал, пока парень ответит, замечая, как собственная кровь начала стекать по пострадавшему запястью, пачкая белую рубашку. Возможно, они привлекли излишнее внимание, судя по затишью, наступившему в классе. — Я не хотел, чтобы так получилось, и знаю, что не смогу это исправить, но прямо сейчас разреши помочь тебе. Если честно, Максим выглядел как брошенный щенок в этот момент со своими печальными янтарными глазами. Казалось, что тот говорил искренне и одновременно в этим притворялся, тот отлично умел играть актёра, он это помнил, но Серёга слишком устал, чтобы сопротивляться. Он опустился обратно на стул, не смотря на новенького. В классе вновь началась жизнь. — Я не хочу, чтобы ты ко мне касался, — злости не было в голосе, лишь тихое равнодушие. — Тогда сделай это сам, — Максим протянул пачку бинтов, предварительно открыв её для удобства. Неужели на его послушность так разговор повлиял? Собственные салфетки закончились, косых взглядов не избежать, если он прямо сейчас с этим что-нибудь не сделает — его рана выглядела просто ужасно. Он развернул старую повязку и положил её на стол. Макс хотел что-то сказать, косясь на засохшую старую кровь, но непривычно промолчал, протянув спиртовую салфетку в его руку, а после ловким движением выкинул ненужные бинты в мусорку. Парень улыбнулся, радуясь, что смог издалека попасть, а Серёга закатил глаза, подозрительно косясь. Он принял чужую помощь, а затем обмотал бинт вокруг запястья два-три раза и обвернул по диагонали ладонь, пытаясь справиться самостоятельно. В итоге конструкция вышла кривой как в прошлый раз, но хотя бы сделанной самим им. Новенький легко мог заломить его, перевязать хоть всё тело и назвать это «заботой», но, кажется, проблески разума всё ещё остались в безумной голове придурка. — Спасибо, — буркнул Серёжа. Он был благодарен за редкие минуты спокойствия, а не за бинт. Максим в ответ пододвинулся ближе, закусив губу, и аккуратно поинтересовался: — Та-а-к, я прощён? Серёга впервые за школьную перемену искренне посмеялся. Что за идиотизм? Никогда. Но всё же стоило признать — любопытство терзало. Если он скажет, что у Макса есть шанс? Что тогда? Тот будет ноги ему целовать или ограничится глубокими извинениями? А может забьёт хрен и оставит его? — Нет, — он увидел, как помрачнел Максим и вяло добавил, — старайся лучше и, возможно… Кажется, эта фраза единственное, что услышал парень. Макс быстро поднялся, утягивая Серёгу за собой и обхватывая его плечи. Парень не сводил взгляд с его тёмных удивлённых глаз. Он не успел вырваться или противиться, сразу ощущая, как хватка пропала, а затем слыша нежный голос. — Обещаю, в пятницу тебя ждёт кое-что особенное.