Весь год они заваривали один чай

Каждое облако напоминало о проходящих тёплых днях. Солнца становилось меньше, а одеваться приходилось всё теплее: пиджак сменился тонкой ветровкой, а на голове появилась шапка. Улицы сменялись развилками. Серёга шёл вместе с Антоном по некогда очень полюбившимся местам, разговаривая о событиях последних месяцев. Правда выходила тяжело и, казалось, что после всего непристойного, преступного, совершенного им, другу стоило упечь его в психбольницу. Но тот понял ситуацию, за что Серёжа был искренне благодарен. — Тогда на стадионе я понял, что не смогу позволить ему умереть, — безысходно выдохнул он. Воспоминания захлестнули с новой силой. Той ночью было жутко, тело действовало интуитивно и самостоятельно, но Серёжу интересовал другой вопрос, можно же было бросить Максима и уйти? Позволить взорваться машине и, если б не регенерация, тот погиб. Но жизнь возвратилась бы в прежнее русло, где Серёга не мог разрешить себе многое, что открыл ему новенький в жизни. — Ты его любишь? — подытожил Антоша, всматриваясь своими пронзительными зелёными глазами, казалось, в саму суть Серёжи. Видел насквозь все его мысли и тайны, спрятанные за стеной безразличия. Он замолчал, не зная, что ответить. Всё стало таким запутанным в душе, что разобрать без посторонней помощи не получалось. — Без понятия, — пожал плечами Серёжа. — И без него тяжко, и с ним трудно. Парни вновь завернули, оказываясь на пришкольной улице. Что-то было в том, чтобы ходить и не считать время, заходя всё глубже от дома. Он отвернулся, тоскливо припоминая случай с чаем. — Я нужен ему, понимаешь? — неопределённо высказал он в итоге. — Макс даже убраться в доме не может, потому что не умеет. Его излишняя вспыльчивость губит всё вокруг и находится вне контроля, — Серёга замолчал, задумчиво вглядываясь в даль и усмехаясь. — Возможно, у меня просто проснулся синдром спасателя в первые за всю жизнь. Антон понимающе кивнул, уходя в раздумья. В конце концов, проснулся интерес, а что предложит друг? Ибо он не знал, как выпутаться из всего этого, даже идей не было. — Давай так, — парень скрестил руки и поднял голову, — я считаю, что тебе необходимо признаться, — Серёга ошеломлённо вытянулся, и тот поспешил добавить. — Не общественности, успокойся. Мы найдём способ отмазать. Хотя будь готов, что это лишь посеет сомнения, а не развеет их. Я считаю, тебе нужно признаться Максиму, Серёг. Определиться, что ты чувствуешь, и побыстрее, пока твой «Титаник» не наткнулся на айсберг. — Я думаю, что Максу всё очевидно, мы ведь…чай заварили, — двусмысленно сказал Серёга, имея в виду ночи, проведённые в чужой кровати. — Ну, ты же не был против? — Не был. — Это уже о чём-то говорит. Он внимательно слушал, осознавая насколько трудной может оказаться ложившаяся ситуация. — Спасибо, — искренне ответил Серёжа и улыбнулся, — за всё, — Антон смущённо отвернулся. — Я ничего не сделал, честно, — сказал тот, останавливаясь. — Но, если тебе как-то помогли мои слова, я счастлив, — друг подошёл ближе, взглянул в чёрные и глаза и очень просто, без скрытых подтекстов, обнял Серёжу. — Я всегда с тобой. Он неловко замер с непривычки, слыша стук собственного сердца, очень медленно обхватил плечи, спрятанные за такой же, как у него, ветровкой, и уткнулся куда-то в предплечье, ощущая знакомое тепло, идущее из детства. Когда они были маленькими, друг часто выражал таким образом эмоции, а Серёжа не был против, однако с возрастом всё поменялось. Сейчас Антон ограничивался дружескими похлопываниями по спине, но это объятие…напомнило, как на самом деле они были близки. Они простояли вместе пару минут, пока не отпустили друг друга, нелепо улыбаясь. Интуиция завопила. — Я чёт не понял, — послышался очень знакомый голос позади. — Чё за хуйня? Он резко обернулся, пересекаясь взглядом с тем, кого меньше всего хотел видеть сейчас. Янтарные глаза с лёгким недоумением и начинающейся злостью буквально сверлили дыру в Серёге, пока он пытался придумать, что сказать. Антон сделал шаг вперёд, равнодушно пожимая плечами. — Что-то не так? Хотелось одёрнуть друга, но осознание их невиновности въелось в голову быстрее. Ничего же не произошло! — Ты что-то не говорил, что пойдёшь гулять, — Максим проигнорировав чужой вопрос, обратился к нему. Чёрт. — Больше выглядит как свидание. Ты что-то скрываешь? — Почему я не могу гулять со своим другом? — спросил он. — А если он больше, чем просто друг? — С чего это я должен всё докладывать? — буркнул Серёга, чувствуя, как атмосфера накалялась. — Хотя может я и скрываю, но тебе говорить не буду. Последнее, чего он хотел — объясняться за свои действия. Обойдётся. Максим с секунды открывал, то закрывал рот, не находя нужных слов, и Серёга раздражённо отвернулся, чтобы пойти домой. Антон остановил его, схватив за локоть. — Макс, всё иначе, чем ты думаешь, ты же знаешь мы девять лет знакомы, — парень переглянулся, находясь меж двух огней и испытывая желание объясниться, — я… — Да пошёл ты! Серёга молниеносно отскочил, замечая, как кулак Макса быстро впечатался в лицо друга. Они повалились на твёрдый асфальт, и он заметил, как по лицу Антона потекла кровь. — Макс! — крикнул он, но тот не слушал, продолжая наносить новые удары, пока парень под ним пытался хоть как-то защитить лицо. Ситуация казалась знакомой и нужно было действовать быстро. В прошлый раз Серёге удалось остановить нападение, а сейчас? Он мгновенно подскочил, хватая занесённую руку Макса и прилагая все силы, чтобы не допустить удара. — Да прекрати ты, чёрт возьми! Не помогло. И тогда Серёжа решился на отчаянный поступок, чтобы спасти Антона. Он с размаху влепил смачную пощёчину нападавшему, видя, как Максим ошарашенно остановился, переводя на него взгляд отчаянно преданных глаз. — Ты сказал, что не будешь творить невесть что. Я дал тебе второй шанс, мать твою! — вспыльчиво проговорил Серёжа, взмахнув руками. Антон со стоном вытер кровь с разбитой губы, выскальзывая из-под Максима. Серёга помог ему встать. Всё его лицо друга было в багровой жидкости, и ему стало невыносимо жаль, что это произошло по его вине. — Но ты совершил ошибку, — тихо добавил он, выразительно смотря в янтарные глаза, — опять. Макс молчал, но у Серёги не было желания слушать его оправдания в любом случае. Антон еле держал равновесие, поэтому он решил довести друга до дома, аккуратно придерживая. Они пошли обратно по знакомым улицам, всё больше отдаляясь от совершенно безумного человека. Ревновать к лучшему другу! Нонсенс! Напоследок обернувшись, он заметил, что Макс всё также стоял на месте, поджимая губу от досады и глядя вслед. Друзья скрылись за поворотом. — Я сам могу, иди домой, у тебя же дел дофига, — Антон говорил медленно, каждое слово давалось ему с трудом. — Давай я лучше… — Ты помогаешь из чувства вины, — зелёные глаза на миг потухли. И в этом была крупица правды. — Нет, я хочу убедиться, что ты в норме. У себя дома Серёга оказался лишь через час. До этого эмоции удавалось сдерживать, но как только ключ повернулся в замке — всё сразу скатилось в яму. Он крушил всё, до чего дотягивались руки. Вышвырнул все рисунки в мусор, остальные бумажки смахнул на пол. Разбил принтовую кружку и даже не сожалел об этом. Когда по батареи начали стучать соседи, он включил громкую музыку, надеясь окончательно забыться. — Почему ты такой мудак?! — надрывая голос крикнул Серёжа, отправляя в свободный полёт учебник. Книга глухо ударилась об стену, оседая на кровать. Он тяжело дышал, испытывая невероятный гнев и эмоции, которые душили его. Закричав вновь, руки рефлекторно направились искать важную вещь в шкафу — лезвие. Это помогло бы хоть как-то упокоиться и прийти в себя. Найдя небольшой острый предмет среди сброшенной одежды, Серёга резко осознал, что не может это сделать. Руки задрожали, выпуская из рук металл. «Ты мне нравишься…такой милый и красивый». Знакомые слова причиняли куда большую боль, заставляя сердце неприятно сжаться. «Неужели ты подумал, что мне нужен кто-то другой, кроме тебя?». Совместные воспоминания сжимали горло, вызывали ужасную головную боль. Серёга опустился на пол, с силой хватаясь за волосы. «Я тебя люблю». Вспылили картинки совместных ночей, когда он прогибался навстречу чужим ласкам, отвечал на поцелуи и просил большего. Когда Максим безвозмездно отдавал всё, а Серёжа не придавал этому значения. Он помнил собственные слова: «Если тебе когда-то потребуется помощь — я рядом, потому что я…». Яркая вспышка ослепила. Не сразу пришло осознание, что он болезненно выдернул себе волосы. — Ненавижу, — сипло прошептал Серёжа, зная, что следующие слова услышат лишь стены, — любить тебя так сильно. Глаза непроизвольно закрылись.