Весь год они заваривали один чай

Блуждающие, холодные и осуждающие взгляды сверлили спину, заставляя напрячься. Теперь, когда Максима забрали, придётся столкнуться с общественной стороной проблемы в одиночку, но оборачиваться не хотелось. Он знал, что там ждал величайший страх его кошмаров, и что теперь всё поменялось. Возможно, навсегда. — Серёжа! — вскрикнула мать, подбегая и грубо хватая за потёртый рукав. Она развернула сына к себе, оглядывая лицо встревоженными глазами. — Что ты…? Взгляд медленно упал на толпу. Большинство учеников потеряли всякий интерес к тому моменту и не следили за Серёгой, предпочитая заняться обсуждением их «чудесного выживания». «Лицемеры», — желало вскрикнуть тело и порвать каждого, кто думал, что им просто «повезло». Губы скривились в разозлённом оскале, представляя, что можно было сотворить с неверующими, если появится шанс. И это не осталось незамеченным. — Ты о нём думаешь? — с долей отвращения проговорила мать, будто выплёвывая слова. По-старому закаленный мозг не мог воспринять информацию, что отпрыск оказался другой ориентации. Неправильной. Это считалось неприемлемым. — О боже, — женщина шокировано закрыла рот, отступая от сына, как от самого заражённого на земле. — Ты занимался с ним…любовью? Слова казались нелепо детскими с уст взрослого, и Серёга тихо засмеялся. — Да, мам, — спокойно произнёс он. Забавно видеть, как вроде родной человек, за пару мину становился противоположностью себя. Перечёркивал все ранее сказанные слова о преданности, любви. Даже не спрашивал о возможных ранениях. Расцветал как высшее создание людского эгоизма, не желая выслушать и понять, что чувствовало другое создание. Женщина не решилась вновь обхватывать ладонь сына. Вместо этого она презрительно отвернулась, жестом показывая не отставать. Напоследок Серёжа заметил, как Антон с тревогой глядел вслед. Дома, конечно, досталось по полной программе. Мать злилась, в какой-то момент становилась спокойнее, но только чтобы с новыми силами кинуться в объяснение, почему он не прав и во всём виноват. Кидала вещи, слава богу в неживые объекты, которые трагически разбивались. Однако разум находился далеко от реальности, чтобы придать этому немного сожаления. Он не чувствовал себя грешником за свои чувства, несмотря на то, что раньше сильно боялся происходящего раскрытия. Вероятно, слишком много ужасных событий произошло за один день, чтобы заставить Серёгу чувствовать что-либо. — Собирай вещи, — в конце концов сказала мать, когда увидела отрешённый взгляд в ответ. — Ты меня даже не слушаешь! — она замахнулась и ударила по щеке сына. Он перевёл свои чёрные глаза вперёд, наконец фокусируясь на скривлённом в гневе лице. Вся запыхавшаяся, так сильно старалась выбить дурь из головы ребёнка, и всё зря… — И куда я пойду? — беспристрастно спросил Серёжа, игнорируя неприятное жжение. Кривляния не вызывали ничего, кроме раздражения. А осознание, что дальше будет хуже, вообще убивало изнутри. Мать твёрдо смотрела, поджав губы, и что-то обдумывала, пока тяжко не воздохнула. — Я дам денег, снимешь пока что номер, — голос был наполнен приторным сожалением. — Послушай, Серёжа, я…мне просто надо всё обдумать. Какое одолжение. — Ты же знаешь, как сильно я тебя люблю, — женщина сделала шаг вперёд, протягивая руку, чтобы потрепать светлую макушку. Нет. Он отстранился, не позволяя нарушить личное пространство. Довольно с него этих вспышек любви, сменяемые яростью и оскорблениями. С детства так было и осталось до сих пор. — Если бы ты любила, то хотя бы поинтересовалась ранен ли я, — проронил Серёжа, резко разворачиваясь и направляясь в свою комнату. Хлопнула дверь, а за ней послышался недовольный крик. Оставшись наедине с мыслями, он осмотрелся, с горечью замечая кубок «за первое место», полученный на Силинских соревнованиях. Тогда друзья работали командой, но приз решили оставить именно ему. А во время болезни за ним ухаживал Макс. Сильнее и заботливее, чем вечно работающая мать. Серёжа не планировал так сильно привязываться. Он старался вспомнить всё самое плохое, что произошло между ними: удары, помятый рисунок, угрозы, ссору, — но картинки сменялись совершенно другими, где они радовались, смеялись вместе. Всё отвратительное, совершённое Максимом, перекрылось моментами, когда тот искренне просил прощения. А теперь…казалось, даже любимые шутки Антона не смогут заполнить пустоту в душе. Непонятно сколько Серёжа просидел на холодному полу, пока не раздалось оповещение на телефоне. Незнакомый номер. Руки заинтересовано разблокировали экран. От прочитанного сообщения он резко подскочил, на ходу хватая другую одежду, и выбежал из дома под недовольные возмущения матери. Мчался даже быстрее, чем от маньяка, добегая до дома Максима в рекордные три минуты. Сердце бешено стучало, а дыхание сбилось, но причина, по которой сюда стоило прийти, манила. Он каждую минуту поглядывал на время, пока вдали не появился человек. — Рада видеть, — произнёс ровный девичий голос, когда фигура подошла ближе. — Шарлотта. — она протянула руку, и Серёга повторил действие. — Мы уже виделись. — Сергей, — чувство тревоги не покидало его, и он переключился в деловой стиль общения, не обращая внимания на то, что они сверстники. — Максим говорил, вы много значите для него. Тёмно-бордовые глаза с интересом блеснули. Девушка слегка поправила каштановые волосы. — То же самое он говорил о тебе, — с лёгкой улыбкой ответила Шарлотта. — Можно на «ты». «Говорил, что я важен ему?», — промелькнуло в мыслях, и щёки молниеносно залились краской. Рассказывал ли он об их… — Никаких подробностей, — Шарлотта подняла руки вверх. — Полагаю, для всего была причина. Серёжа непроизвольно выдохнул. Тема обсуждения их отношений напрягала, и он поспешил перевести разговор в другое русло. — Ты сказала прийти, потому что это касается Максима. Его освободят? — спросил он с небольшой надеждой. Судя по тому, как потухли глаза девушки, всё было куда сложнее. — Не сразу. Возможно, что через год. Сейчас я выступаю за передачу дела за границу. — она говорила без запинки, даже сообщая неприятную новость. — Тут судят Максима как убийцу, у нас — он герой. Никто бы не стал спорить, что жертвы оправданы. Но это не всё. Шарлотта замолчала, доставая что-то из кармана — связку ключей, которые казались смутно знакомыми. Серёжа вытянул шею, стараясь получше разглядеть прикреплённый красный брелок. — Это ключи от квартиры Максима. Перед заключением он сказал, чтобы ты заглянул под кровать, — заметив удивлённый взгляд, девушка продолжила, — а ещё чтобы ты доел всю еду, приглядывал за домом и…остался, если захочешь. Что? Он непонимающе уставился на предмет, который ему протянули. — Макс сказал, что доверяет тебе. Серёжа неуверенно взял ключи и покрутил их, представляя, как ловко с этим справился бы друг. Он не понимал с чего такая честь… — А что, возле школы нельзя было предать мне лично? — недовольно буркнул он в итоге. — Постеснялся, — хихикнула девушка, понимая, что это не в характере парня. — В любом случае, я буду держать тебя в курсе, а сейчас мне пора. С этими словами она удалилась, оставив его одного. С догадками о том, что хотел передать Максим, и возможностью выбора: гостиница или чужая квартира.