Весь год они заваривали один чай

Он стоял, не зная, как поступить. Связка ключей блестела на солнце, а яркий красный брелок привлекал внимание. Максим хотел, чтобы друг что-то увидел. То, что парень не смог произнести в жизни. Но о чём ему стоило знать? Казалось, что в вечер, когда парень показал все имеющиеся документы о «W.W.S», все точки над «I» были расставлены. Выходит, нет? Серёжа был уверен, что дома мать уже собирала вещи по мешкам. Лучше вернуться поскорее, чтобы не потерять важные предметы. Например, лезвие. Не хотелось очередных пустых скандалов. Но, с другой стороны, так ломило увидеть вновь хоть любое напоминание о парне, что на душе стало…невозможно. Подлое любопытство душило, пока он, наконец, не подчинился рвению и не направился к знакомому дому. В руке он сжимал всё те же ключи, что когда-то носил друг. Ступени, по которым они вместе поднимались на четвёртый этаж, уже не казались непреодолимой преградой. И ноги смело ступали вперёд, пока бордовая железная дверь не преградила путь. Он задержал дыхание, словно если открыть её — там будет Максим. Тот привычно бы улыбнулся, а может и пошутил про то, что принцесса не дождалась принца. Отмахнув лишние мысли, Серёга вошёл в квартиру, всю такую же заваленную одеждой и мусором. Если он собирался тут жить, точно стоило убраться. Приходилось переступать, чтобы добраться до заветной комнаты. При виде кровати в голове невольно всплыли кадры ночей, проведённых здесь. — Теперь я это не забуду никогда, — выдохнул он, присаживаясь на колени. Он слабо понимал, что именно ищет. Но среди кип бумаг должно было что-то находится, что предназначалось для его глаз. И, если на мгновение представить, что ты в теле неуравновешенного человека, возможно, это было нечто яркое, цветное и…с сердечками. Бегло взглянув на знакомые документы, Серёжа заметил кусок помятой красной бумаги, придавленной коробками. Попалась! Пришлось сильно постараться, и вскоре некое подобие открытки оказалось в тонких руках. Текст пестрил обилием смайликов…и грамматических ошибок, которые он не успел обсудить с Максом когда-то давно. Но, на удивление, почерк друга был вполне разборчивым благодаря печатным буквам. Он вчитался: «Я дурак патаму што взял ручку в руку. Лучши бы эта был твой член». — Очень хорошее начало, Макс, — саркастично пробубнил он, будто хозяин квартиры мог его слышать. — Очень креативно. «Сначала я хател гуглить кашдое слово но не выдиржал. Иди нахуй жилательно мой если не сможиш прачитать». —… Словно «Цветы для Элджерона» читаю, но этот, — он кивнул в направление коллекции ножей, прекрасно помня насколько острые у них лезвия и кому они принадлежат, — даже на миг не поумнеет, эх. Серёжа перевернул листок, встречаясь с новыми предложениями. С каждым словом буквы сильнее прыгали и всё больше переходили на пропись. «Скора будит пиздец в школе. Я падумал (я умею инагда) и ничево не предумал. Вообщем люблю тебя сильна. Я бы мог всо сказать в жызни но типерь ты у меня дома)))). Жыви тут и убирай мусор». — Ничёсе заявочки, — возмутился он, поднимаясь на ноги. — И я ради этого шёл сюда?! — Серёга ещё раз осмотрел лист с двух сторон. Ведь знал же гад, что он придёт в любом случае и прочтёт. — Что за издевательство?! Он совсем забыл, каким Макс бывал бесящим временами. Вся грусть и тоска мигом пропала, оставив вместо себя раздражение и двоякое чувство. С одной стороны, сам хотел остаться, раз предложили, да убраться по-нормальному, но с другой — появилось ощущение, будто он выполняет чей-то приказ! Резко завибрировал телефон, заставляя с недовольством потянуться в карман. Сообщение от мамы, где предлагались варианты гостиниц. Мельком взглянув на бедные на декор комнаты, которые больше напоминали камеру психбольного, Серёжа пришёл к умозаключению — лучше всё же остаться в квартире Максима… Убрать вещи по полкам — не такая уж большая цена за полностью бесплатное жильё, если так подумать. В конце концов, друг мог запросить нечто большее, и это не закончилось бы простым поцелуем в щёку. Он быстро оделся и вышел из подъезда, добираясь за пару минут до дома. Часть разума надеялась, что мама остыла и передумала выгонять сына, но видимо зря. На пороге стояла пара чёрных пакетов, в которых Серёга сразу узнал свою одежду. — Хлам свой сам соберёшь, — безэмоционально произнесла женщина, оглядывая сына. — Не хочу наткнуться на что-нибудь…неприличное. Как будто он хранил огромную коробку секс игрушек, чтобы удовлетворять свои потребности, когда Макс отсутствовал. Мерзко. Он молчаливо кивнул и направился в собственную комнату, слыша, как возмущённо цокнула мать позади. — Уверена, что с ним ты так себя не вёл. Серёга закатил глаза, громко хлопая дверью. Он сметал с полок значки в одну кучу, складывал книги и рисунки, чтобы те не помялись, аккуратно запаковал силинскую награду. Глядя на пустующую комнату, с его души не уходило странное чувство. Вроде должно быть грустно, так почему он ничего не чувствовал? Не было ни единого желания задумываться об этом. Он вышел с рюкзаком в коридор, замечая, что сможет управиться с переездом в один заход, и возвращаться больше не придётся. С кухни понесло горелым. Вероятно, опять мать готовила еду, отвлекаясь на музыку… — Мам, я у Антона поживу, можешь денег дать, пожалуйста? — крикнул Серёжа, чтобы его услышали. Через мгновение в проёме показалась нахмуренная женщина. — Мы вроде бы решили, что ты временно поживёшь в гостинице, — с нажимом сказала она, вытирая руки об фартук. «Точнее, ты решила», — хотел сказать он, но сдержался. — А зачем лишние расходы? Мы не миллионеры, — Серёга закинул рюкзак на спину. — И ты должна понимать, что я не передумаю в скором времени. Даже если у женщины таились некие надежды, что сын чудесно излечится от «неправильных чувств», когда поживёт без родной кровати, то она ошибалась. Мать недоверчиво сжала губы, пронзительно глядя на Серёжу, словно искала за что зацепится, пока в итоге не сдалась. — Ладно, я переведу на карту. Она подошла вперёд, чтобы по привычке заключить в объятия или потрепать по голове сына, но быстро одёрнула себя, застывая на месте. Он видел, как на лице промелькнуло отвращение, и, склонив голову, поспешил быстро схватить вещи в охапку и выйти в подъезд. Ещё минута нахождения там, и Серёжа бы выговорился обо всём, что копилось месяцами. Идя по улицам, он постепенно начал осознавать, что ему придётся целый год провести в ожидании. Серёга корил себя за то, что привязался к Максиму, и сам не ожидал внезапных нахлынувших чувств, с которыми теперь приходилось считаться. Оставалась надежда со временем всё забыть. Всё же двенадцать месяцев — большой срок, но, как говорили остальные, «время залечит раны».