Навязанное дело

      К превеликому неудовольствию Драко, Гермиона аппарировала их не к себе в спальню и даже не в его постель, а в Мунго. Поэтому вместо секса «простичтоябылидиотом», он вынужден был подвергнуться магическому обследованию и последующему лечению. Они оказались у него дома только ближе к вечеру, с огромной сумкой зелий и предписании о постельном режиме на ближайшую неделю. Гермиона помогла Драко добраться до спальни и уложила в кровать. Сама же просто села рядом, задевая коленом его бедра, что также абсолютно не устраивало последнего.       — Эй, будущая миссис Малфой, может всё же вы упадете в мои объятия? — он старался быть обворожительным и немного смешным, но Гермиона только фыркнула, а её глаза всё еще оставались слишком серьезными.       — Знаешь, Драко, мне кажется, нам нужно поговорить, — она одарила его таким пристальным и тяжелым взглядом, заставив нервничать.       Вина за свою глупость и трусость опять вышла на передний план в его мыслях. К сожалению, он был не из тех, кто способен с легкостью признать свои ошибки, особенно когда они касались настолько личных переживаний. Что он мог сказать, чтобы она его поняла? Драко казалось абсолютно ничего. Обнажить перед ней свою душу, рассказав о самых глубоких страхах и переживаниях, которые жили в нём годами, спрятанные под семью замками и не всегда осознаваемые даже им самим. Это было слишком.       Слишком страшно быть собой…       Продемонстрировать какой ты на самом деле. Открыться до конца, а не играть приемлемую роль, подстраивая свою модель поведения под ожидания окружающих. Ведь именно этим по факту он и занимался всю свою жизнь. Должен был соответствовать. Желанием отца и чистокровного общества. А уже после нового «равноправного» магического мира.       С самого маленького возраста Драко уяснил простую истину: «быть собой нельзя, ведь если ты не соответствуешь ожиданиям, ты ничтожен».       Но как бы он не старался, Люциус никогда не был доволен. И ощущения любви и принятия от ключевого человека его детства он не смог добиться, даже ценой своей жизни. Но после, когда Драко осознал свои чувства к Грейнджер, магглорожденной ведьме, понял, что какие бы усилия он не приложил, стоит Люциусу узнать о том, что творится у него на сердце, все его попытки будут четны. Ведь внутри он другой. Не такой, каким должен быть. Испорченный и неправильный. И его никогда не примут таким, каков он есть.       Конечно, после получения метки и получения задания от Лорда, мир Драко разбился в дребезги. Ведь тот, кто должен был быть опорой и защитой, подверг смертельному риску. Его и Нарциссу. Все старания Драко были тщетны, ведь он оказался предан и брошен. Именно таким он себя чувствовал тогда. А еще смертельно боялся из-за себя и матери. Отца он возненавидел, но трещина, которую Люциус в нём сделал, никогда так и не срослась.       Нарцисса… Пожалуй, возможно, она была единственной, кто его действительно любил и принимал таким, какой он есть. По крайней мере ему хотелось видеть именно это в ее глазах. И исключение, как всегда считал Драко, только подтверждает правило. И матери не было рядом с ним уже слишком много времени, некому было дать ему хоть каплю уверенности и безусловной любви.       Поэтому открыться и обнажиться перед Гермионой настолько, чтобы объяснить все свои страхи по отношению к ней… Проще было и дальше быть слегка заносчивым самоуверенным придурком с хорошим чувством юмора, ведь такого его она уже приняла и впустила в свою жизнь. Принося извинения в кабине Лондонского глаза, он был на грани всех своих способностей на откровенность. Но просак с кольцом в больнице. Она ждала объяснений и это было правильно. Только вот он не уверен, что готов был их озвучить.       — Так и будешь молчать? — Гермиона всё еще не спускала с него взгляда.       — Я не знаю, что мне сказать, — он не врал. — Что ты хочешь от меня услышать?       — Хм. Вопрос не в том, что Я хочу услышать, Драко. А в том, что Ты думаешь.       — Прости меня, я был идиотом.? — он даже сам не поверил, что это было утверждение, а не вопрос.       Гермиона покачала головой и встала с кровати, начав расхаживать по комнате из угла в угол. Она всегда так делала, когда нервничала. Только Драко не понимал, почему сейчас нервничала она, ведь неудобные вопросы задавались ему. Спустя пару минут молчаливой ходьбы и его наблюдением за этим, она остановилась и приняла жутко воинственную позу.       — Думаю нам нужно прояснить сразу, Драко. Я не отвечала согласием на твое предложение, — он почувствовал, как сердце на миг остановилось. — Пока что не ответила. Но ты и не спрашивал нормально. И прежде чем спросишь, ты должен понимать. То что произошло, лично для меня, выглядит как твое полное недоверие ко мне. Отсутствие веры в наши отношения, в меня! В мои слова, в мои действия. Я множество раз говорила тебе, что люблю тебя… И мне кажется не только говорила, но и показывала всеми способами, на которые была способна. Но стоило одному, случайно подслушанному умозаключению пробраться в твой мозг, как ты стал сомневаться во мне! Ты не спросил, ничего не сказал…       — Это не так! — все слова, что она говорила, казались ему чушью. Он сомневался в себе, не в ней. Как можно сомневаться в ней? Это было абсолютно полярно тому, как ситуацию видел он. — Гермиона…       — Ты промолчал! — она повышала голос, а на глазах стали появляться слезы. — Если бы ты верил мне, то просто бы спросил. Верил. Верил мне! Верил в меня! В наши отношения!       — Я НЕ ВЕРИЛ В СЕБЯ! — он не ожидал, что способен кричать настолько громко. Но он был уверен, что если бы просто сказал, она бы не услышала.       Гермиона застыла, впрочем как и он сам. Только их тяжелое дыхание нарушало тишину комнаты. Эмоции, что выплеснулись из Драко вместе с этим криком, не хотели уходить или забираться обратно. Он чувствовал, как у него трясутся руки. Что было не удивительно, ведь он собирался сделать первый шаг над пропастью.       Драко встал и подошел к Гермионе. Ему казалось важным, быть максимально близко к ней, когда он будет говорить. При этом он боялся дотронуться до неё, хотя ещё несколько часов назад целовал на глазах всей маггловской больницы. Но сейчас ему казалось, у него нет на это права.       — Я… — как начать свою исповедь, чтобы слова звучали правильно? — Я люблю тебя, Гермиона. Уже очень давно. Очень сильно. Так сильно, что порой меня это пугает. Всё о чем я думал последний год, с того самого момента, как ты поцеловала меня в коридоре министерства, так это то, как я хочу провести с тобой всю свою жизнь. Но внутри меня есть часть, которая не может поверить до конца, что я действительно достоин быть рядом с тобой. Даже когда ты меня поцеловала. Даже когда у нас начались отношения. Даже когда ты сказала мне, что любишь. Иногда, я просыпался ночью, когда ты спала в моих объятьях, смотрел на тебя и боялся, что сейчас ты откроешь глаза, поймешь кто рядом с тобой. Кто я на самом деле. И уйдешь. Потому что я не достоин тебя. И никогда не буду. Чтобы я не сделал.       Драко видел, как она хотела его прервать, но если бы он остановился, то никогда бы не смог договорить.       — Прошу, не перебивай меня. Я не решусь второй раз, — Гермиона кивнула, не спуская глаз с его лица. — Мне не нравится эта моя сторона. И большую часть времени я могу с ней бороться. Но разговор с Джинни… Он всколыхнул все страхи за моими щитами. Знаешь, как трудно использовать окклюменцию против себя самого? Каждый раз запирая этого жалкого Драко внутри? Я испугался. Очень сильно, когда услышал твои слова. И передумал, но не так, как ты решила в больнице. Не отказался от этой идеи. Ведь ты всё равно то единственное, что я хочу. Назвать тебя своей женой. Жить с тобой, деля на двоих каждый день. И я понял, что если этого сейчас не хочешь ты, то значит я должен сделать всё возможное, чтобы изменить твое мнение. Превратить наши отношения из «просто классный секс» в «я готова прожить с тобой всю жизнь».       — Мерлин, Драко… — по её щекам текли слёзы, он не мог на это смотреть, поэтому обхватил ладонями её лицо и вытер большими пальцами щёки.       — Я готов работать над собой, Гермиона. Измениться ради тебя. Стать тем, кто тебе будет нужен, — она обхватила ладонями его запястья. — Только лишь бы ты была рядом со мной.       — Ты ничего не должен делать с собой ради меня или кого-либо ещё, — она говорила практически шепотом, так осип её голос из-за эмоций и слёз. — Драко, ты тот кто мне нужен. Ты. Такой, какой есть.       — Ты не знаешь меня настоящего.       — Возможно, ты прав, но я считаю по-другому. Ты тот человек, который дважды спасал мне жизнь. Неужели, одного этого факта не достаточно, чтобы полюбить тебя? Более чем. Но чтобы ты знал, даже до всего этого, ещё на последнем восьмом курсе в Хогвартсе я влюбилась в тебя. По твоему пути в тот год, я увидела насколько ты другой, чем хотел и всегда пытался казаться. Ты добрый, хотя никогда в этом не признаешься. Умный. У тебя замечательное чувство юмора. Ты знаешь что такое долг и верность. Что видно не только по твоим хорошим поступкам, но и по всему тому, что ты сделал на войне ради семьи. Также ты бываешь удивительно эгоистичен, заносчив и груб, что совершенно не вяжется с тем, что я сказала ранее. Но это ты, Драко, которого я знаю и вижу. Не все твои качества положительные, порой мне действительно бывает очень сложно с тобой. Ведь тебе трудно быть эмоционально открытым. Иногда ты прячешься за окклюменционными щитами, как за броней, никого не впуская. Но я ни за что на свете не хотела бы, чтобы ты менялся ради меня и моих желаний. Я люблю тебя и принимаю таким, какой ты есть.       Драко очень сильно хотелось её поцеловать, потому что слушать дальше всё что она говорила было невозможно. Ему было больно и приятно одновременно.       — Я хочу, чтобы ты услышал и понял мои слова, Драко. Ты должен быть первопричиной всех своих поступков. Если захочешь когда-нибудь измениться, то ты должен сделать это ради себя и для себя, а не для того, чтобы пытаться заслужить чью-то любовь. И также, ты должен понимать, что я всегда руководствуюсь таким же принципом. Я это я. И как бы сильно я тебя не любила, действовать вопреки себе и своих желаний, чтобы ты продолжал меня любить, я не буду.       — Я никогда и не хотел этого, Гермиона. Я люблю и принимаю тебя всю.       — Тогда пойми, что я совершенно так же люблю тебя. И начни уже доверять мне полностью, потому что я не уверена, что смогу ещё раз пережить такие потрясения.       — Мне очень хочется сказать тебе, что я всё понял и такого больше не повторится, но я боюсь, что могу обмануть тебя…       Драко отпустил Гермиону и отошел к сумке с зельями из мунго. Достал из кармана бархатную коробочку и вернулся в центр комнаты. Под пристальным взглядом карих глаз, он опустился на одно колено.       — Ты правда слишком хорошо меня знаешь, чтобы понимать, насколько сложно мне будет. Я буду стараться. Потому что я хочу быть с тобой. Я хочу. Первопричина моя любовь и моё желание быть с тобой. Поэтому я буду стараться измениться и стать более открытым. Не ради тебя, а из-за себя. Но я не могу гарантировать, что у меня получится, но если на данный момент тебе этого достаточно… Со всей искренностью, на какую я способен, говорю, что доверяю тебе настолько, как никогда и никому в этом мире. — Драко открыл коробочку и достал кольцо. — Гермиона Джин Грейнджер, ты станешь моей женой?       — Да.       Такое короткое слово принесло столько счастья. Буквально наполняя кровь Драко пузырьками эйфории. Он надел на её безымянный палец кольцо, закрепляя произнесенные обещания. Хотел встать с колен, чтобы поцеловать, но Гермиона сама опустилась к нему и первой накрыла губы в удивительно нежном, полном любви поцелуе.       — Я люблю тебя, — их слова зазвучали в унисон, пока тела сливались в крепких объятиях.       Драко потянул Гермиону на себя, помогая встать, а затем толкая по направлению к кровати. Руками он нежно оглаживал её изгибы, постепенно избавляя от одежды.       — Нам нельзя… — между поцелуями шептала Гермиона. — Постельный режим… Твои раны…       — Ничего не будет, мы очень аккуратно, — и повалил ее голую на кровать, накрывая своим телом.       Её кожа на ощупь была как бархат. Нежная, теплая и такая притягательная. Он зацеловывал каждый миллиметр шеи, ключиц, груди, живота, срывая тихие нежные стоны. Ласкал руками пышные бедра, обхватившие его талию. Смотрел в глаза, когда вошёл в неё, а затем взял медленный и тягучий ритм.       Хотелось раствориться друг в друге. Зависнуть в этом наслаждении полного единения навечно.       Гермиона обнимала его так крепко, заставляя буквально навалиться на неё всем весом и вдавить в матрас. Не давала отстраниться ни на миллиметр, обхватив руками и ногами.       — Раздавлю…       — Хочу чувствовать тебя всего, — она подставляла шею для поцелуев, сжимаясь на его члене каждый раз, когда Драко засасывал нежную кожу в рот. Несильно, но достаточно, чтобы вызывать сладкие спазмы внизу её живота. — Мне было так страшно… Я так сильно боялась тебя потерять…       — Эй, я тут, — Драко замер, плотно прижимая бедра к её промежности. Он соприкоснулся с ней лбами и заглянул в глаза. — Я всегда буду рядом.       — Лучше бы тебе сдержать своё обещание, — Гермиона качнула бедрами, заставляя его снова начать двигаться в ней. — Иначе я никогда тебе этого не прощу.       Драко было тяжело продолжать двигаться в миссионерской позе из-за полученных травм, держать себя на руках и напрягать торс, где всё еще были повязки поверх практически заживших пулевых ранений. Поэтому он сел, утягивая Гермиону за собой и располагая на своих коленях. Она была крепко прижата к его телу, так что её соски терлись о его бинты. Шоколадные кудри каскадом рассыпались вокруг их лиц, оттесняя ширмой от внешнего мира. Он держал одной рукой её талию, другой бёдра и помогал двигаться.       Гермиона медленно раскачивалась взад и впёред, вместо привычных движений вверх и вниз. Член Драко был полностью в ней, из-за чего она прижималась промежностью к его лобку. Каждым своим движением она стимулировала клитор, подводя себя к краю. Всё сильнее и сильнее сжимаясь на его члене, вызывая их совместные стоны, она также доводила до исступления его.       Оргазм подползал к ней медленно, разгораясь в месте соприкосновения их тел легким теплом, постепенно охватывающим каждый сантиметр её тела. Наполняя. Нагревая. Заставляя чувствовать, как напрягается и становится всё тверже и тверже член Драко, перед тем, как он переступит край. Чтобы ощутив его первый толчок, она замерла и вспыхнула как феникс, загораясь пламенем своего удовольствия. И продолжала гореть, ощущая, остатки его удовольствия.       Это было что-то совершенно новое для них обоих.       Чувство удивительного единения друг с другом.       Также не разрывая объятий, они повалились на подушки и утянули друг друга в долгий, глубокий поцелуй. После Гермиона развернулась к Драко спиной, ложась в привычную и любимую позу эмбриона для сна. Одна его рука под ее головой, вторая на животе. Ее попа, упирающаяся в его пах. Бедра к бедрам. Он обнимал и крепко прижимал ее к своей груди, создавая защитный купол из своего тела. Гермиона уже практически провалилась в сон, когда мысль, с разрушительной силой бладжера пронеслась в голове.       — Драко, ты использовал противозачаточные чары? — ответа не последовало, только мирное сопение. Гермиона ударила его локтем в живот, отчего он замычал и завозился. — Драко, ты использовал противозачаточные чары? — почти прорычала она.       — Неееет, — он умудрился прозевать, а не сказать ответ. — Мы же приняли решение, что лучше предохраняться зельем. А двойное воздействие вредно, поэтому я давно уже ими не пользуюсь. Давай спать, я правда очень устал.       Гермиона почувствовала, как у нее скрутило живот от волнения. Она сглотнула и сделала медленный выдох, пытаясь таким образом себя успокоить.       — Драко… — она почувствовала, как в горле встал ком. — Кажется я пропустила прием зелья…       — Кажется? — тон Драко все ещё был сонным и удивительно спокойным.       — Нет, я определенно точно пропустила прием зелья из-за всего произошедшего в последние дни, — в голове начали вырисовываться картины предстоящей беременности, что ввергало Гермиону в ужас. — Нет… Неееет… Нет, нет, нет. Драко, я не готова пока что к детям… Понимаешь?       — Я тоже. Не думаю, что вообще буду способен разделить твою любовь с кем-то. Ты должна быть только моей, — по тону его голоса, было понятно, что он совершенно не осознает всей серьезности текущей ситуации.       Она попыталась выпутаться из объятий, чтобы найти свою палочку. Конечно, Гермиона лучше всех знала, что противозачаточные чары действуют только ДО секса. После же их использование по качеству стремится к нулю. Это кстати был один из решающих пунктов в пользу зелья. Ведь они часто забывали их накладывать, слишком внезапно могла настигнуть страсть. Но она все равно должна была попытаться, и уже практически дотянулась до палочки, когда Драко притянул её обратно, зарываясь носом в волосы на затылке и переплетая свои ноги с ее.       — Хватит вошкаться, ты мешаешь мне спать, — он поцеловал ее в плечо, плавно перешёл на шею и подобрался к чувствительному месту за ушком. — Хотя я уже не против не спать ещё чуть-чуть…       Свои слова он подтвердил уверенным движением бёдер, вжимая в её ягодицы уже наполовину твердый член, за что получил очередной тычок локтем. По агрессивному сопению, было понятно, что они по разному относились к ситуации. И возможно кто-то слишком сильно драматизировал в данный момент.       — У тебя благоприятные дни? — он был и благодарен и в тоже время зол на семью Поттеров за то, что знал практически все о том, как, когда, где и почему надо зачинать наследников.       — Нет, у меня уже конец цикла, — Гермиона закусила губу, в мыслях подсчитывая даты. — По календарному методу это безопасные дни.       — Ну, вот. Так что выбрось все мысли из головы, — он покусывал мочку ее уха, одной рукой нежно лаская грудь. — Магические беременности сложные вещи и просто так не случаются. Вспомни Джиневру и их потуги с Поттером. Они потратили не один месяц на то, чтобы забеременеть Альбусом. Не думаю, что ты вторая Молли Уизли, чтобы забеременеть от одного чиха.       — Тебе лучше надеется именно на это, Малфой, — она вырвалась из его объятий и потянулась к тумбочке, где остались несколько презервативов с давних времён. — Пока мы не исключим беременность, я не смогу применять зелье, впрочем, как и чары. Так что…       Она помахала блестящим пакетиком перед его глазами и заговорщецки улыбнулась.       — Ненавижу эти резиновые штучки, они такие тесные… — он паясничал, но это возымело должный эффект. Гермиона оборвала его речь громким смехом и фырканьем. — Ой, да брось, мой член действительно слишком великолепен для них!       — Драко, я могу натянуть его себе на руку, не думаю, что твой член больше моего предплечья, — она все ещё посмеивалась, но по-доброму и с любовью.       — Пикси тебя дери, Гермиона, — Драко бросил все ласки и снова принялся укладываться на сон. — Умеешь ты сбить весь настрой…       — Я люблю тебя, Драко, — она бросила презерватив на тумбу, а затем обернувшись, чмокнула Драко в нос. — Нам правда лучше поспать.       — И я люблю тебя, — он на секунду стиснул её в объятиях так сильно, что перехватило воздух.       — Но я определенно дам тебе по яйцам, если ты посмел обрюхатить меня сегодня вечером! — и хоть она понимала, чья бы это была вина, никто не мешал ей шутливо ему угрожать.       — Этого определенно не могло случиться, мы не такие везучие… — его голос становился все тише и тише, пока не стих полностью, и он не заснул.       Гермиона поерзала в его объятиях, устраиваясь поуютнее. Перед тем как отправиться в царство Морфея, она попросила про себя у Святой Цирцеи, чтобы судьба не подкладывала им такую свинью в виде незапланированного ребенка. Но Гермиона не знала, что именно сегодня у Святой Цирцеи был выходной.