Судьба не ошибается

Чимин ничего не видит перед собой, когда спешно покидает университет через столовую. Последнее, чего он хочет сейчас, это наблюдать мучительную для него сцену в холле или еще хуже — быть замеченным Юнги. Только не сейчас, не в этом потерянном состоянии. Конечно, теперь становится совершенно очевидным отношение Мина к Паку. Равнодушное и безразличное. Совсем не такое, как к тому парню. Потому что его Юнги страстно целовал, а Чимина оттолкнул. И ему остается только смириться. Правда, на это потребуется немного времени и желательно подальше от всех. Решение находится быстро, поэтому уже через пару часов Чимин сидит в автобусе до Пусана. Он написал старосте группы, что пропустит завтрашний учебный день, оставил Чонгуку записку в комнате, поэтому смог с чистой совестью перевести телефон в беззвучный режим, чтобы его никто не побеспокоил. Он засунул наушники в уши и включил свой самый свежий плейлист. Наверное, прослушивание музыки было не самым удачным способом не думать о Мин Юнги, потому что он здесь — в каждой композиции, в каждом воспоминании, в каждом уголке души Чимина. Пак только очень надеялся, что не сильно мешает попутчикам своим шмыганьем. Юнги злился на себя, оставив Чимина одного в том кафе. Поступок глупый и трусливый. Тем более он сам потянулся навстречу Чимину, его желанным пухлым губам. Но сбежал в последний момент как слабак. Мысли о соулмейте роились в голове и не давали покоя. В будущем он будет с ним, с этим розововолосым парнем. А значит, Чимину будет больно, если его бросят. Так что лучше даже ничего не начинать. Вот только стоило это сказать Чимину напрямую, а не удирать, сверкая пятками. Стыд и чувство вины не позволили написать Паку. Юнги планировал встретиться с ним лицом к лицу в университете и попросить прощения, объяснив свое дурацкое поведение. Но в холле после пар, когда Мин хотел подловить Пака, случилось неожиданное. К одиноко стоящему Мину подошел темноволосый второкурсник. — Привет, Юнги-хен. Меня зовут Ли Енджун. Я — твой соулмейт. — Чего? Много вас тут таких, — раздраженно бросает Мин. — Но только один настоящий, — Енджун подходит ближе и произносит слащаво, глядя прямо в глаза Юнги. — Хочешь заняться тем, что было в нашем видении? Или… мне сначала стоит перекраситься? — заканчивает он насмешливо. У Мина в глазах шок и растерянность. Неужели все, наконец, раскрылось? Этот парень просто решил взять и объявиться. Юнги не находит, что сказать, из-за ступора. Да и о чем говорить? Все, что известно мятноволосому о соулмейте, определенно знает и этот парень. И остается только один единственный способ проверки. Юнги резко без всякой нежности притягивает парня за талию и прижимается к его губам своими. Он целует напористо и сердито, будто вымещая на парне обиду за то, что тот шлялся столько времени непонятно где. Поцелуй выходит напряженным, неприятно мокрым и даже немного болезненным. Тем смешнее оттого, что Ли Енджун притворно стонет в губы Мину. Юнги отстраняется первым и отодвигает от себя парня, которого мгновение назад прижимал к себе. Фейерверков не случилось, не было мурашек по телу, искры не вспыхнули. Не было ничего, что могло бы обозначать особенность этого поцелуя. У Мина мельком проскользнула мысль, что с Чимином вышло бы иначе. Но он отбросил от себя эти рассуждения. Сейчас было важно другое. Юнги уставился на свое запястье и гипнотизировал его несколько секунд. Но там ничего так и не появилось. Проверив на всякий случай и другое, Мин поднял тяжелый взгляд на парня. Тот попятился, осознав, наконец, всю бредовость своего поступка и положения. Он не думал, что мятноволосый устроит проверку прямо здесь на глазах у всех. Он надеялся оказаться с ним в более интимной обстановке, возможно в полумраке и суметь довести все до секса, прежде чем Юнги разберется, что к чему. Но так тоже получилось неплохо. Поцелуй от Мин Юнги прямо у всех на глазах. Это больше, чем смог добиться тот противный первокурсник. Ли Енджун поспешил к выходу, всерьез опасаясь гнева старшего. — Твою мать. Ли Енджун! Только подойди ко мне еще раз и я тебя уничтожу, — зло прокричал Юнги вслед парню. Юнги зарычал от досады. Он не мог поверить, что его так легко обвели вокруг пальца. Все смотрели, как он зажимал этого парня. Некоторые до сих пор перешептывались и глядели с любопытством. Юнги быстро покинул холл. Его не волновала собственная репутация среди студентов. Но очень не хотелось, чтобы о таком узнал его предназначенный. Черт возьми, Мин столько времени пытался очистить свое имя перед ним, чтобы теперь так глупо облажаться. Очень раздражало, что из-за всей этой ситуации Юнги не встретился с Чимином. Он решает позвонить парню позже. Но плану не суждено сбыться. Все пять звонков Мина были проигнорированы. Юнги, конечно, знал, что обидел Чимина, но надеялся, что у него все же будет шанс оправдаться. Не ожидая получить ответ, Юнги отправляет сообщения.

Юнги-хен: Чимин, пожалуйста, возьми трубку Прости, я знаю, что облажался Поговорим завтра в универе?

Но на следующий день Чимин в универе не появляется. Юнги это знает абсолютно точно, потому что каждую перемену проверяет его аудитории согласно расписанию. Одногруппники Чимина начинают косо на него поглядывать, но Мину все равно. Он одержим одной мыслью — объяснить Чимину свой дурацкий побег. Он одержим Чимином. В тот самый момент как его губы коснулись губ гребаного Ли Енджуна, он понял, что ему плевать. Плевать на то, окажется ли тот его соулмейтом. Енджун не Чимин, и на этом точка. Юнги все еще не решил, что делать с соулмейтом, если тот появится. Он не знает, что будет делать, если Чимин не простит его или не испытывает ничего в ответ. Но Мин точно уверен, что должен попытаться. Юнги продолжил периодически звонить и искать Чимина на занятиях. Размышляя, стоит ли поискать Чонгука, чтоб расспросить о соседе, Юнги встретил Тэхена. И так даже лучше, ведь красноволосый гораздо разговорчивее своего предназначенного. — Привет, Тэхен. Ты не знаешь, где я могу найти Чимина? — Привет, хен. Он уехал и не связывался даже со мной и Чонгуком, — отвечает Тэхен, но делает это явно неохотно. — Что за тон, Тэхен? — замечает Мин. — А чего ты ждал, когда поступил так с моим другом? — Что ты имеешь в виду? — Юнги явно не ожидал, что Чимин настолько близок с Тэхеном, что поделится произошедшим. — Та ситуация в кафе, Юнги-хен. Чимин подумал, что безразличен тебе. А это явно не так, — делает акцент на последней фразе, наблюдая, как у Мина темнеет взгляд. — А потом еще и то, что случилось вчера в холле. Что ты творишь, хен? — Он знает? Чимин это видел? — только этого Юнги и не хватало. — Я не уверен. Но он спешно уехал в Пусан сразу после пар. — Блять. Я облажался по полной, Тэхен, — Мин до побеления костяшек сжимает от злости телефон в руках. — Это уж точно, хен, — Тэхен немного смягчается, видя, как остро старший осознает свою вину. — Этот парень вчера обманул, что он мой соулмейт. Он сказал такие вещи, которые никто чужой знать не мог. Я повелся. Но сейчас я хочу все исправить. — Он же нравится тебе, хен, я прав? — спрашивает Ким, но уже знает ответ наверняка. — Я не стану с тобой это обсуждать. — Ладно. Просто исправь все, хен.

***

Вечером субботы Чимин наконец-то немного пришел в себя, не без усилий со стороны мамы и младшей сестры, которые пытались развеселить его весь день. Теперь у него хватило моральных сил взять в руки телефон и обнаружить там кучу пропущенных звонков и новых сообщений. Неудивительно, что большинство из них было от Юнги. Но читать их совсем не хотелось. Чимин открыл диалог с Тэхеном. Тэ-хен: Чим, почему ты так внезапно сорвался домой? У тебя все хорошо? Я волнуюсь Я надеюсь, ты в порядке. Позвони мне Чимини, я не знаю, правильно ли делаю, что говорю тебе это. Надеюсь, я не испорчу все еще больше. Если ты видел Юнги тогда в холле, знай, это все большое недоразумение. Парень обманул его, назвался соулмейтом Юнги. Наверняка он подслушал нас под лестницей. Такого Чимин точно не ожидал. Такое простое и логичное объяснение не пришло ему в голову. Наверно, он так сильно был сосредоточен на своей обиде, что даже не пытался как-то оправдать Юнги. Да и кто бы стал в его положении? Вот только его поведение в кафе это никак не объясняло. Чимин еще не знал, как ему теперь быть. Но после сообщения Тэхена с души будто упал один из тяжелой груды камней и стало чуточку легче. Несколько раз глубоко вздохнув, Чимин открыл диалог с Юнги. Юнги-хен: Чимин, пожалуйста, возьми трубку Прости, я знаю, что облажался Поговорим завтра в универе? Тэ сказал, ты уехал домой Надеюсь, дома ничего не случилось и твои близкие здоровы Ты ведь уехал из-за меня, да? Прости меня, я такой дурак Возьми трубку, выслушай меня Я совсем запутался И еще полтора десятка похожих сообщений, которые завершились простым и теплым «Прости. Ты мне нужен». Этой ночью Чимин впервые за последние три дня заснул не в слезах. Он ничего не ответил Юнги, но, видимо, то, что сообщения были прочитаны не осталось без внимания. Потому что утром воскресенья от него пришло новое сообщение, явно ожидающее ответа. Юнги-хен: Чимин, давай я приеду в Пусан Я хочу поговорить

Чимин: Поговорим завтра в универе, хен

Чимин уже успокоился, но еще не был готов к разговору. Теперь в нем зрела обида не столько на Юнги, сколько на себя за то, что молчал об их предназначенности так долго. Ведь только поэтому все стало таким запутанным. Признайся Чимин сразу же, как только у них установились нормальные отношения, они уже могли быть вместе. Или нет? Впрочем, сейчас уже глупо рассуждать, что могло бы быть. Им предстоит честный разговор, после которого все станет ясно. С этими мыслями Чимин отправляется в парикмахерскую. Последние несколько месяцев ему приходилось поддерживать свой блонд самостоятельно. Но оказавшись в родном Пусане, где работал его любимый мастер, Чимин не мог не воспользоваться такой возможностью. — Здравствуй, Богом-ши! — Чимини! Как давно мы не виделись! Я думал, ты забыл про меня в своем Сеуле. Ты зашел повидаться или обновить прическу? — Конечно, повидаться. Ну и прическу заодно, — смеется в ответ Чимин. — Что будем делать на этот раз? — Что-нибудь новенькое. Я полностью доверюсь вашему вкусу.

***

Прошла всего неделя с момента, когда по-настоящему начались отношения Намджуна и Сокджина. И это было время, наполненное радостью, взаимопониманием и теплотой. Но младшего беспокоила одна маленькая деталь. Он еще не сказал соулмейту, что любит его. Оба парня наверняка знали это и чувствовали. Просто Джуну хотелось произнести это вслух и желательно в какой-то приятной романтичной атмосфере. Он решил заморочиться и организовать для Джина романтический вечер у себя дома. До этого они проводили вечера только у старшего. Конечно, Намджун не рискнул бы здоровьем Джина и не стал бы готовить ужин сам. Поэтому он заказал доставку из хорошего ресторана. В назначенное время ему нужно будет только поставить блюдо в духовку на сорок минут и смешать уже порезанные для салата овощи и полить заправкой. С этим он вроде бы должен справиться. Также были приготовлены свечи, вино и лиричный плейлист. Намджун решил встретить старшего у метро, заодно подышать свежим воздухом и обдумать, как лучше сделать признание. Парни встретились и не спеша отправились домой, взявшись за руки. Изредка попадались те, кто косо поглядывал на парней. Чаще всего это были люди преклонного возраста. Среди современных пар соулмейтов все чаще встречаются однополые, раньше было не так. Но Джину и Намджуну было плевать на окружающих, они слишком через многое прошли, чтобы стесняться своего счастья. Когда парни вошли в квартиру, в комнатах горел свет и слышались звуки работающего телевизора. Намджун иногда был рассеянным и мог что-то забыть, но точно не сейчас. Телевизор он сегодня совсем не включал. Парни переглянулись и прошли в комнату. Джин был напряжен из-за растерянности. Намджун из-за того, что знал, у кого кроме него есть ключ от этой квартиры. — Здравствуй, мама. Что ты здесь делаешь? — настороженно произнес русоволосый. — Намджуни, солнышко! Я приехала узнать, как ты. После всего что случилось… Познакомишь меня с твоим другом? — женщина старалась казаться веселой, но ее напряжение выдавала дрожь в голосе. — Это мой Сокджин, мама. Думаю, вам уже доводилось встречаться. — Здравствуй, Сокджини. Каким красивым ты вырос! — Здравствуйте, госпожа Ким, — Джин низко поклонился, сохраняя при этом невозмутимое строгое выражение лица. — Можешь звать меня тетей или мамой, как тебе будет удобно. Вы так чудесно смотритесь вместе, мальчики, — в этот момент ее голос сорвался, и она не смогла больше сдерживать слез. — Прости меня, сынок. Прости, что не смогла тогда переубедить папу. Мы так виноваты перед тобой, перед вами. Женщина закрыла лицо руками и содрогалась в рыдания. Намджуну пришлось отпустить ладонь Джина, которую он до сих пор крепко держал, и приобнять мать. — Забудь, мама. Это все в прошлом. — Сокджини, ты тоже прости меня. Теперь я поддержу вас во всем, даже если мой муж будет против. Вы заслуживаете быть счастливыми. — Все в порядке, тетя. Я не сержусь, — Джин смягчился, увидев искреннее раскаяние. Намджун хоть и готов был идти за Сокджином наперекор всему миру, все же был рад, что мама хотя бы теперь приняла его. Старший это понял и не посмел бы разрушить сложившийся мир. Все трое решили выпить чаю на кухне. Парни поначалу немного стеснялись присутствия госпожи Ким, но все же не могли удержаться от своих привычных нежностей вроде держания за руки и невесомых поцелуев в плечо или висок. Женщина только умиленно смотрела на это. Через час тетушка попрощалась с парнями, категорически отказываясь от того, чтобы ее проводили до гостиницы. Парни наконец остались наедине. — Спасибо, что был добр к моей маме. Она, кажется, действительно жалеет обо всем. Надеюсь, отец когда-нибудь тоже поменяет свое мнение, — поблагодарил младший, чмокнув парня в нос. — Не хочу держаться за прошлое и думать о плохом. Давай что-нибудь перекусим. Но прежде я хочу сходить в душ. — У меня есть идея получше. Намджун скрылся в ванной и через десять минут позвал туда Джина. Старший совсем не ожидал увидеть там ванну с пеной, свечи и бокал вина. — Отдыхай, Джини. А я пока позабочусь об ужине. — Что? Разве ты не примешь ванну со мной? — Ты хочешь вместе? — Конечно, я хочу разделить все лучшие моменты с тобой. Джин разделся и опустился в теплую воду. Джун принес второй бокал и бутылку вина и присоединился к нему. Ванна была немаленькой, поэтому позволила обоим разместиться комфортно. Джин откинулся на плечо младшего, прижимаясь спиной к его груди, и нежно поглаживал его колени по обеим сторонам от себя. Намджун то и дело зарывался носом в розовые волосы старшего. В один момент от переполнившей его нежности слова просто вырвались наружу: — Я люблю тебя, Джини. — Я тоже люблю тебя, — сразу же последовал ответ. Джин повернул голову, чтобы встретиться с младшим глазами и губами. Руки Намджуна скользнули по животу старшего и спустились к паху. Не отрываясь от поцелуя, он стал поглаживать член старшего и перебирать в руке яички. Обхватив ствол, он стал кружить большим пальцем по головке. Джин быстро возбудился. Этому способствовал также член его парня, стремительно твердеющий и упирающийся ему в спину. Джун начал активнее двигать рукой по стволу, а второй принялся дразнить сосок старшего. Джин уже не мог сдерживать стоны. Наслаждение разливалось по телу, заставляя сжимать пальцами колени младшего. Сокджин был уже на пределе, когда Джун стал оставлять метки и легкие укусы на шее и плече. Розововолосый несколько раз толкнул бедрами навстречу ладони младшего и бурно кончил, содрогаясь в крепких объятиях. Парни еще некоторое время понежились в теплой воде и переместились в спальню. Об ужине вспомнили только глубокой ночью.

***

Чимин вернулся в Сеул в понедельник и пришел в универ к третьей паре. На улице было достаточно холодно, поэтому он кутался в объемную куртку и поглубже натянул шапку. Даже в универе Чимин оставляет шапку на голове. Он говорит себе, что не хочет привлекать слишком много внимания. Но на самом деле, он боится внимания одного конкретного человека, который, к слову, с самого утра как на иголках. На большом перерыве, когда большинство студентов уже расположились в столовой, Чимин увидел Юнги с Намджуном в главном коридоре и замер. Парни заметили его не сразу, все-таки маскировка сыграла свою роль. Но когда Юнги увидел младшего, он перестал слышать, что говорит ему Джун, он перестал замечать всех вокруг. Для него существовал только Чимин, который стоял в пятнадцати метрах от него, такой трогательный и растерянный. Мин двинулся к нему, ловко маневрируя между проходящими студентами. Еще мгновение и они встретятся. Как лучше начать? Что сказать? Повинуясь какому-то неведомому порыву, Юнги остановился в каких-то сантиметрах от Чимина, буквально нос к носу. Он скользит тонкими пальцами по щекам, смотрит с таким обожанием, будто на самую величайшую драгоценность в мире. — Чимини... — наконец Юнги преодолевает оставшееся расстояние и бережно накрывает своими губами чужие. Пак едва может дышать. Тело его не слушается, поэтому он лишь слегка двигает губами в ответ, показывая свое согласие с происходящим. И Юнги этого достаточно. Он нежно проводит языком по пухлым губам Чимина и затем посасывает нижнюю. У младшего почва уходит из-под ног. Разве может быть что-то более приятное и правильное, чем целовать Мин Юнги, ощущать его изящные пальцы на своем лице? Но уже через мгновение наваждение прекращается, Юнги отстраняется, чтобы заговорить. — Чимини, ты мне нужен. Прости, что я не сразу понял. Только ты и никто другой, — Юнги говорит так страстно, вглядываясь в глаза Чимина в поисках ответа. Пак почему-то выглядит испуганно и виновато. Он не находит слов, но знает, что должен сделать прямо сейчас. Он медленно стягивает с головы черную шапку, глядя прямо на Юнги, чтобы не упустить его реакцию. За пару секунд на лице Мина отражается целый спектр эмоций. Сначала растерянность и шок, затем непонимание и обида, которые быстро сменяются облегчением и радостью. Юнги довольно смотрит на запястье, где появилась метка с именем самого дорогого ему человека. Он притягивает Чимина к себе за шею, зарывается пальцами в ярко-розовые волосы и улыбается. — Ты — мой. Ты всегда был для меня, а я для тебя. Где-то в стороне радостно ухмыляется Намджун.

***

Три недели пролетели незаметно. Близилось Рождество, а значит, и традиционный отчетный концерт студентов. Это было ежегодное обязательное мероприятие и готовились к нему со всей серьезностью. И вот этот день настал. Зал был полон как никогда. Тэхен от волнения теребил браслеты на запястье. Чонгук выступал где-то в начале в дуэте с Джису. Ким с нетерпением ждал номера. Он, конечно, мог бы прийти на репетицию к своему парню и понаблюдать, но Тэхен и Чонгук оба, не сговариваясь, избегали любых разговоров об этом. Слишком ярко отложилось в памяти прошлое присутствие Тэхена на репетиции. Не то чтобы остались какие-то обиды или недомолвки, они просто не хотели вспоминать о той ситуации. О чем Тэхен точно не забудет, так это о том, что Чонгук во время танца особенно горяч и соблазнителен. Это выступление определенно не стало исключением. Рядом с Тэхеном сидел Хоби. Его номер был еще не скоро, поэтому он вышел в зал, чтобы посмотреть танцы своих подопечных. Парни завороженно смотрели на сцену. Чонгук был в черных брюках и свободной рубашке того же цвета, едва застегнутой на пару пуговиц. Джису же напротив была вся в белом. Ее летящее платье в пол закрывало руки и шею. Их танец был еще чувственнее и прекраснее, чем Тэхен помнил. Если бы Ким не знал так хорошо отношение младшего к себе, то мог бы даже заревновать. Чонгук двигался плавно и грациозно, а его движения рассказывали историю любви. Конфликт и противостояние двух противоположностей переросли в нежное истинное чувство. Тэхен с подозрением посмотрел на Хосока, который придумал эту постановку. Тот только ухмыльнулся на внимательный взгляд младшего. Он тоже очарованно смотрел на сцену и, кажется, был полностью доволен результатом работы. После номера Чонгука и Джису Хосок ушел за сцену. Его номер — это подтанцовка с еще несколькими ребятами к песне Чимина. Тот уже стоял за кулисами и пытался подглядеть в щелку, чтобы найти в зале своего соулмейта. Конечно, это ему легко удалось благодаря мятному цвету волос Юнги. Рядом с ним сидели Намджун и Сокджин. Юнги очень переживал, хотя по его невозмутимому виду этого не скажешь. Он знал, как важно для Чимина его первое выступление на публике. На Чимине были черные брюки, белая рубашка и кожаная портупея поверх. Руки украшало множество колец и браслетов. (Ловите общее настроение выступления Чимина в любом видеоролике Jimin – Filter) Песня Юнги в исполнении Чимина завораживает с первых нот, зал кажется замирает. Чимин начинает петь и одновременно двигаться в такт. Юнги смотрит на сцену практически не моргая. Потому что гребаный Пак Чимин — это просто ходячий секс. Он соблазнительно двигает бедрами, проводит рукой по телу, смотрит из-под полуприкрытых век. И Юнги кажется, что тот заглядывает прямо в душу. При этом поет восхитительно. Абсолютный музыкальный слух — Юнги остается доволен. Проблема только одна. Десятки и сотни пар глаз вокруг тоже видят такого Чимина. Мин готов поклясться, что слышит пошлые мысли в чужих головах. Юнги едва сдерживается, чтобы не зарычать. Такой Чимин должен принадлежать только ему. Пусть все остальные видят милого, солнечного, скромного Чимина. Но этот соблазнительный парень только его. Взгляд Юнги тяжелеет, в штанах ощутимо напрягается. Мин уверен, что Чимин нарочно ловит его взгляд со сцены и... ухмыляется? Сегодня этому несносному мальчишке не сбежать. Юнги хочет провести губами по каждой клеточке его кожи, пометить укусами и поцелуями. Тэхен замечает эти переглядывания парней. Сексуальное напряжение между ними можно ножом резать. Пожалуй, лучше полюбоваться на Хосока, а то такое ощущение, что подглядел за кем-то и увидел что-то запретное. Хосок восхитительно двигается, выкладывается на все сто. В движении рукава рубашки задираются и оголяют запястья. Тэхен сидит недостаточно близко, чтобы утверждать наверняка, но разве это не соулмейтская метка чернеет у Хоби на руке? Тэхен в нетерпении еле дождался конца мероприятия. Он сразу пошел за кулисы, чтобы поздравить ребят с отличным выступлением. Первым на глаза ему попался Хосок. — Чон Хосок! — начал Тэхен. И это прозвучало достаточно грозно, поэтому Хоби даже немного попятился. — Ты ничего не хочешь мне рассказать, а? Глаза Хосока забегали, кажется, он сразу догадался, о чем речь, потому что натянул манжеты рубашки до самых пальцев. К счастью, их прервали Чонгук и Джису. Внимание Тэхена сразу переключилось на его парня. Однако он всегда был достаточно наблюдательным человеком, чтобы заметить, какие взгляды хен кидал на девушку. Вскоре Хосок и Джису оставили парней, и Чонгук сразу утянул любимого в нескромный поцелуй. Сразу после концерта Мин увез Пака к себе. Чимин даже не успел переодеться. Юнги возмущенно пыхтел и хмурил брови на каждом красном светофоре. Чимина это, кажется, забавляло. Он делал совершенно невинное и непонимающее лицо на каждый тяжелый, полный вожделения взгляд Юнги. За три недели их отношений они еще не пересекали черту близости, но сегодня оба готовы к этому. Еще тогда, с самого первого поцелуя, проявившего метки, они желали отдаться друг другу полностью без остатка. Но Мин дураком не был, он сложил два и два и понял причину долгого молчания Чимина об их предназначенности. И тот позже подтвердил его догадки. Поэтому Юнги решил не торопить события, а дать младшему убедиться в своей искренности и серьезности намерений. Но сегодня прямо там, на сцене, Чимин дал понять своему парню, что полностью готов. Юнги еле сдерживался по пути домой. Едва за ними закрылась входная дверь, старший приник к губам розововолосого парня. — Юнги, позволь я сначала схожу в душ, — неохотно отрываясь от любимых губ, проговорил Чимин. — Да, конечно. Поднимись в мою ванную, полотенца на полке. Бери в моем шкафу все, что захочешь. Сам Юнги отправился в гостевой душ на первом этаже. Он задержался в ванной дольше обычного, желая предстать перед Чимином в самом лучшем виде. Но все равно ему пришлось дожидаться парня, потому что тот явно был фанатом водных процедур. Не желая испугать парня своей напористостью, Мин натянул чистую футболку и домашние штаны, хоть и без белья. Что, впрочем, наверное, было лишним, потому что Пак вышел из душа в одном полотенце вокруг бедер. Юнги боялся, что его сердце остановится, не выдержав красоты Чимина. По обнаженному подкаченному торсу соблазнительно стекали одинокие капельки воды. Каждую из них хотелось поймать губами. Скромный невинный Пак Чимин куда-то исчез. Остался лишь сексуальный, чувственный Чимин, который подошел к Юнги, покачивая бедрами, и накрыл его губы своими. Младший сразу углубил поцелуй, врываясь в чужой рот своим языком. Чтобы не потерять связь с реальностью и устоять на ногах, Мин крепко вцепился в упругие ягодицы парня. Чимин мог бы целоваться с Юнги вечность. Но ему пришлось отстраниться на мгновение, чтобы стянуть со старшего футболку. Зачем только он натянул все эти мешающие тряпки? Получив доступ к прекрасному телу, Пак голодно облизнулся и приник к шее Мина. Опытным путем парни выяснили, что шея является важной эрогенной зоной для Юнги. Чимин бесстыдно пользовался этим знанием, сводя парня с ума, вылизывая и слегка прикусывая нежную кожу на шее. Старший тихонько застонал, закрывая глаза от удовольствия. Чимин провел мокрую дорожку языком от шеи до соска и накрыл его губами. От такой ласки Мин застонал еще громче. Младший, наконец, повалил парня на кровать и отбросив полотенце оседлал его ноги. Целуя уже другой сосок, Чимин потерся о бедро Юнги своим наполовину возбужденным членом. — Ах, Чимин, я хочу тебя. — Подготовишь меня? — горячо прошептал Чимин в самые губы Юнги. Юнги встал, чтобы избавиться от штанов и достать из ящика стола презервативы и смазку. Чимин, ни капли не смущаясь, встал на четвереньки, открываясь перед старшим. Мин на мгновение залип на эту завораживающую картину. Чимин в ожидании призывно вильнул бедрами, тем самым буквально забивая последний гвоздь в крышку гроба рассудка Юнги. Да разве можно остаться в своем уме, когда Пак Чимин отдает ему самого себя? Мин устраивается на кровати позади Пака. Младший опускается на локти, открываясь для Юнги еще больше и ожидая, когда тот войдет в него своими длинными изящными пальцами. Но от того, что происходит в следующий момент, у Чимина просто перехватывает дыхание. Между его половинок прямо к розовой дырочке скользит не палец, а влажный горячий язык старшего. Он кружит вокруг отверстия и медленно толчками пытается проникнуть внутрь. Чимин захлебывается от ощущений. Вскоре в него легко проникает тщательно смазанный палец. Чимин хорошо подготовился в душе, поэтому это не вызывает никакого дискомфорта. Юнги продолжает поступательные движения пальцем, одновременно лаская дырочку губами и языком. Вскоре старший добавляет второй палец, а затем и третий. Чимин изнывает от желания почувствовать член Юнги в себе. — Юнги, трахни меня уже. Прошу, — хрипло стонет розововолосый. — Хорошо, сладкий. Юнги быстро натягивает презерватив на каменный от возбуждения член и обильно покрывает смазкой. Он призывает всю свою выдержку, чтобы войти в Чимина постепенно и не торопясь. Когда он входит до упора, младший издает громкий удовлетворенный стон. — Двигайся, любимый, — Мин не смеет ослушаться и начинает трахать Чимина, постепенно наращивая темп. Ноги Чимина дрожат от удовольствия и едва держат, но заботливые руки Юнги удерживают бедра в нужном положении. Младший пошло и несдержанно стонет в подушку. Юнги видит перед собой, а что самое главное держит в своих руках самое прекрасное создание в своей жизни. Чимин изящен и тонок, и вообще настоящее произведение искусства, со всеми этими невероятными стонами. Взгляд Мина скользит по сочным ягодицам, тонкой талии и красиво очерченной спине и цепляется за ярко-розовые волосы, в которые так и хочется зарыться пальцами, но нельзя, нужно поддерживать этого сладкого мальчика за бедра. Оба близки к разрядке, но Юнги волнует только удовольствие его любимого, поэтому он обхватил перевозбужденный ствол Чимина и начал дрочить в такт толчкам. Тот достиг пика наслаждения и зарычал сорвавшимся голосом: «Юнги-я, ах, Юнги-я». Следующим утром парни, невыспавшиеся, но абсолютно счастливые, расположились на кухне. Юнги крутится у плиты, жаря сосиски и омлет. Чимин пьет сок и играет с Холли, которая быстро к нему привыкла и полюбила. Время от времени младший кидает влюбленный взгляд на своего парня и не может поверить своему счастью. Юнги умный, красивый, невероятно талантливый и на самом деле очень добрый и преданный. Чимин получил наилучший подарок судьбы. Мин Юнги самый лучший человек во всем мире.