Судьба не ошибается

Тэхен стоял у входа в университет и купался в лучах теплого, но не обжигающего весеннего солнца. Легкий ветерок приятно касался кожи и сдувал немного выцветшую красную челку со лба. В душе распускались цветы и предвкушение чего-то приятного. Ким ждал того, кто не просто делал его счастливым, а стал его воздухом и главным смыслом существования. Прошло почти полгода с того дня, когда Тэхен шагнул навстречу своему страху и подарил свое хрупкое сердце Чон Чонгуку. Он не пожалел об этом ни разу. Каждая минута рядом с младшим стоила долгих лет ожидания. Чонгук был невероятно умным, талантливым, забавным, милым, а уж про внешнюю привлекательность и говорить не стоит. Чон был лучшим соулмейтом, которого Тэхен мог пожелать. Когда знакомые сильные руки сжали Кима в крепких объятиях со спины, его губы растянулись в довольной улыбке. — Привет, хен. Готов идти? — произнес Чонгук в самое ухо. Волны мурашек побежали от шеи вниз по спине. Тэ повернул голову и чмокнул своего парня в висок. — Привет, зайчонок. Идем скорее, я дико проголодался. Переплетя пальцы, они направились в сторону дома Тэхена. Они все еще любили болтаться в общежитии, в компании Чимина и Хосока. Но пару раз в неделю они проводили вечера наедине в маленькой съемной квартире Кима. У Чонгука даже появилась там своя зубная щетка в стакане, половина ящика в комоде и кружка с забавным кроликом, которую Тэ купил специально для него. Они любили вместе смотреть аниме, как в самом начале их общения, — это стало своеобразной традицией. Сегодня их ждала пара свежих серий, которые они упустили, пока Чонгук готовил важный проект по учебе. Тэхен вымыл руки и ополоснул лицо в ванной, вернулся в комнату, намереваясь узнать, что Чонгук предпочтет на ужин — пиццу или рамен. Но оказалось, что тот говорит по телефону. Точнее, внимательно и напряженно слушает собеседника. — Все в порядке, тетя. Тэхен понял, что младший говорит со своей опекуншей. Хотя их разговоры обычно не длились дольше минуты, он решил не мешать и выйти на кухню. Ким не торопясь заказал еду, заварил себе ароматный чай и успел перекинуться парой сообщений с Хосоком, когда наконец вошел Чонгук. На его лице отражались растерянность и шок. Он опустился на стул, уставившись в одну точку перед собой. — Что случилось, Чонгуки? На тебе лица нет, — забеспокоился Тэ. Он положил свою ладонь на колено Чона и нежно погладил. — Я говорил с тетей. Мне нужно съездить в Пусан. — В ее квартиру? Она ведь там давно не живет. — Нет, — Чонгук вздохнул. — В квартиру моих родителей. Тэхен удивленно уставился на младшего, не зная, что сказать. — Я думал… Все это время считал, что той квартиры уже давно нет, что не осталось ничего из моего детства. Что все мое прошлое стерто напрочь. Но тетя… Все эти годы она сдавала ее, а деньги откладывала для меня. Для меня, понимаешь, Тэ? — в глазах парня была растерянность. — Что? Деньги? — Ты ведь знаешь, мы с ней никогда не были близки. Она никогда не была со мной нежной, по-родственному теплой. Всегда строгой и сдержанной. Но практичности ей не занимать. Она сделала это, чтобы обеспечить меня жильем в будущем. — Но для чего тебе нужно ехать в Пусан? — Хочу увидеть свой прежний дом в последний раз. Тетя предложила продать квартиру, чтобы я смог купить себе жилье в Сеуле. Окончательно обосноваться здесь. Вместе с накопленными деньгами за аренду мне должно хватить на пусть и маленькую, но свою собственную квартиру. У меня будет свой дом, Тэхен. Настоящий дом. В глазах Чонгука стояла влага. Тэхен утянул его в крепкие объятия. Он знал, как много слово «дом» значит для Чона. В пятницу после пар Чонгук забрал из общежития рюкзак со сменной одеждой и поспешил прямиком на вокзал. Стоя у кассы, он внезапно увидел знакомую красную макушку в толпе. Чон думал, что ему показалось, но нет, это был Тэхен. Он заметил младшего и энергично замахал рукой. — Хен, что ты здесь делаешь? У тебя ведь защита проекта до вечера. — Я попросил выступить первым, и преподаватель вошел в мое положение. Он даже накинул мне балл за смелость. Тэхен сжимал ладошки Чонгука в своих и тепло смотрел ему в глаза. — Я не мог оставить тебя одного, зная, как это волнительно для тебя. Ким обнял Чонгука, уткнувшись носом ему в шею. От горячего дыхания у того побежали мурашки по спине. — Так что я составлю компанию тебе на все выходные, — улыбнулся старший, отстранившись. — Мне очень интересно увидеть город, где ты рос. Надеюсь, ты не против. — Я очень рад, хен. И очень благодарен. Вскоре подошла их очередь в кассу, и уже через двадцать минут парни отправились в Пусан. Поездка обещала быть волнительной. Чонгук сам не знал, что испытывает при мысли о доме своего детства. Но рядом с Тэхеном было хорошо и спокойно. Он не чувствовал себя одиноким и знал, что не придется справляться со всем одному. Хотя с детства Чон привык именно к этому. За последние несколько месяцев он испытал на себе столько любви, нежности и заботы, сколько не испытал за всю жизнь до встречи со своим соулмейтом и братом. Хосок, к слову, тоже переживал за поездку Чонгука в город тяжелых воспоминаний, но никак не мог вырваться с ним. Он очень обрадовался, когда Тэхен написал ему по пути на вокзал. Тэхен отправился в поездку налегке, лишь сунув в сумку для универа боксеры и пару носков. Зная, какой Чонгук организованный, он был уверен, что для него обязательно найдется запасная футболка. Очень удобно иметь один размер одежды со своим бойфрендом. В Пусан приехали затемно и сразу отправились в небольшую гостиницу, где Чонгук забронировал номер. Квартира тети, где он жил после смерти матери, пустовала и ключи у него все еще были. Опекунша предложила, чтобы Чонгук остановился у нее, но не настаивала. Уезжая в Сеул, Чон уже попрощался с квартирой, что была его кровом в течение десяти лет, но настоящим домом не стала. Он забрал оттуда все памятные вещи и теплые воспоминания и возвращаться не собирался. Боялся, что нахлынет грусть и ощущение тотального одиночества, витавшее в том доме повсюду и, кажется, даже въевшееся в стены. Увидеть квартиру родителей очень хотелось. Чонгук мало что помнил из детства, в основном знал по рассказам. Если там остались крупицы его совместного с родителями прошлого, он должен забрать их себе. Еще недавно Чонгук не осознавал, но все это время был обижен на отца и мать за то, что оставили его. За то, что оказался не нужен самым родным и близким людям. Но долгие часы разговоров с Хосоком (вполне удачно заменившие беседы с психологом) помогли отпустить ситуацию и по-настоящему простить. Теперь в груди осела тихая щемящая грусть, а не зияли застарелые раны. Сердце Чонгука медленно исцелялось любовью Тэхена и Хосока. Приняв душ после дороги, парни улеглись вместе на небольшую, хоть и двуспальную кровать. Матрас был очень старым, с одной стороны пружины так и норовили впиться в бок. Поэтому Чону пришлось придвинуться ближе к Тэ. Оба, конечно, были не против. Ким привычно закинул ногу и руку на Чонгука, лежащего на спине, а носом уткнулся в висок. Вскоре оба парня забылись сладким сном в преддверии трудного дня. Путь на автобусе до родительской квартиры занял около получаса. Ключ следовало забрать у соседки. Сам дом и все вокруг навевало у Чонгука смутные воспоминания из детства. Кажется, ничего тут не изменилось с тех самых времен. Только теперь все казалось гораздо меньше, да и старее. После второго продолжительного звонка в дверь послышалось торопливое шарканье и парням, наконец, открыли. Маленькая сморщенная старушка смотрела на них с любопытством и вопросительно. — Здравствуйте, я... — начал было Чонгук. — Ты сын Чонов? Сын Юны? — догадалась соседка. — Ты очень на нее похож, хоть и сильно вырос с тех пор, как я видела тебя в последний раз. Чонгук застыл на месте. Странно считать себя «сыном Чонов», когда всю сознательную жизнь был сиротой и приемышем. Он сам себя так называл, ощущая себя деревом, не имеющим корней и только по чистой случайности выстоявшим в череде жизненных невзгод почти без всякой опоры. Тем временем старушка порылась в каком-то шкафчике в прихожей и выудила оттуда связку ключей. Прежде чем отдать ее, она внимательно осмотрела с ног до головы Тэхена, все это время молча стоявшего рядом и сжимавшего ладонь Чона для моральной поддержки. Ее острый взгляд зацепился за имя на запястье красноволосого парня. — Твоя мама была бы очень рада знать, что у тебя все хорошо, — старушка тепло улыбнулась и протянула ключи костлявыми, немного скрюченными пальцами. — Спасибо, тетушка, — только и смог вымолвить Чонгук. В горле у него стоял ком. Ким еще крепче сжал его руку, напоминая, что он рядом. Квартира встретила парней духотой и неуютной пустотой. Предыдущие жильцы, арендовавшие квартиру последние несколько лет, съехали пару недель назад и вывезли большую часть мебели и весь живой дух из этого места. Тетя Чонгука решила сделать в ней небольшой ремонт, чтобы продать подороже и побыстрее. Рабочие придут уже на будущей неделе. Эти выходные последние, когда Чонгук может забрать отсюда что-то важное, прежде чем весь хлам вынесут на свалку. Квартира была не очень просторной, но при должном обустройстве наверняка могла быть уютным домом для семьи с детьми. В ней были две спальни, гостиная и довольно просторная светлая кухня. У Чонгука в памяти всплыли картинки, как он, будучи маленьким, сидел за столом у окна, а мама готовила ему сладкое какао. Возможно, ему только казалось, и это лишь один из его снов, а вовсе не воспоминание. Но от этой картинки перед глазами сжималось сердце. Из мебели в квартире остался только старый кухонный гарнитур, несколько стульев и большой шкаф в одной из спален. Чонгук не спеша прошел по комнатам, открыл окна, впуская свежий весенний воздух в затхлое помещение, будто пропитанное прошлым. Тэхен по пятам следовал за ним. Чонгук остановился перед шкафом. Он не знал, что хотел там найти или может чего боялся. Просто не мог упустить возможность увидеть кусочек истории своей семьи. В шкафу на верхней полке обнаружились три коробки с разным старым хламом. Чонгук решил рассмотреть каждую из них. Тэхен не хотел мешать и с одобрения младшего ушел на поиски кофе и каких-нибудь булок для перекуса. Спустя минут сорок Тэхен обнаружил Чонгука на полу в окружении каких-то бумаг, фотографий и вещей. — Как ты, Чонгуки? — Я в порядке, хен. Нашел кое-что интересное. Мамины фото с семьей и с папой. Ким сел прямо за Чонгуком, обвил его талию руками и положил голову на плечо. — Она очень красивая, зайчонок. Ты и правда очень похож на нее. Щеки Чона слегка покраснели от смущения. Это происходило каждый раз, когда Ким говорил ему нечто подобное. — Знаешь, теперь все ощущается реальным, — Тэхен с непониманием взглянул на Чона. — Мое прошлое больше не кажется просто историей или чьим-то домыслом. Это все доказывает, что они действительно жили, вероятно любили и возможно даже какое-то время были счастливы. Я нашел даже несколько записок от папы маме. Там такие слова, Тэхени… они кажутся искренними. — Иногда люди расстаются, Чонгук. Это не значит, что они не любили, — Тэхен взял одну из фотографий, на которой была молодая улыбающаяся пара. — Я верю, что ты родился в любящей семье. Просто твой отец... был не из тех, кто умеет строить долгие серьезные отношения. Чонгук едва слышно вздохнул, и Тэхен утешающе потерся носом о его щеку. — У нас ведь будет иначе, хен? — Ты не такой, как твой отец, Чонгук. Я тоже. «Вместе навсегда», помнишь? Чон зажмурился и с удовольствием подставил лицо под нежные порхающие поцелуи своего возлюбленного. Следующим утром у Чонгука была назначена встреча с адвокатом. Он должен был подписать какие-то бумаги для продажи квартиры и решить все денежные вопросы. Тэхен хотел сопровождать своего парня повсюду. Но в 8 утра в воскресенье он даже не пошевелился от довольно громкого звука будильника. Чонгуку стало жаль будить парня и он, чмокнув того в нос, быстро оделся и ушел один. Когда он вернулся в гостиницу в полдень, Тэхен только проснулся и разлепил один глаз. Он выглядел очень очаровательно со спутанными красными волосами, морща нос и кутаясь в белоснежное одеяло. — Вставай, Тэхени-хен. Я хочу прогуляться до возвращения в Сеул. — Хорошо. Но сначала позавтракаем где-нибудь в кафе. Я ужасно голоден. Тэхен отправился в душ, а после, когда туда пошел Чонгук, Ким перебирал вещи своего парня, выбирая, что ему надеть. Чонгук появился на пороге комнаты в боксерах, собирая влагу с волос полотенцем. Он усмехнулся, глядя на то, как Тэхен перебирает «скучные» однотонные футболки Чона. Тэ привык к совсем другому стилю. — Даже в самой ужасной из моих футболок ты будешь выглядеть сногсшибательно, Тэ. Чонгук подошел к окну, продолжая промакивать волосы полотенцем, не заметив, как хитрая улыбка скользнула по лицу старшего. Вид из номера открывался на спокойную улочку с жилыми домами. Солнце стояло высоко, день обещал быть необычайно теплым для апреля. Чонгук ощутил руки, скользнувшие по талии и крепко прижавшие к чужому горячему телу. Чон почувствовал теплое дыхание и легкие поцелуи в шею сзади. — Ты ведь голоден, а сам оттягиваешь время завтрака. — Тебя я хочу больше, — прошептал Тэхен и провел языком по мочке с несколькими серебристыми колечками. Ким начал осыпать шею парня неторопливыми влажными поцелуями. Чон откинул полотенце куда-то в сторону, прикрыл глаза и запрокинул голову, открывая доступ для желанных ласк. Руки Тэ блуждали по груди возлюбленного. Добравшись до чуть затвердевших бусинок сосков, Ким потер их пальцами, вышибая из Чонгука сдавленный стон. Чон запустил правую руку в красные пряди, а левой обхватил бедро старшего, прижимая Тэ, желая быть ближе, теснее. Тэхен жался к нему всем телом, не скрывая своего затвердевшего возбуждения, упирающегося Чону прямо между ягодиц. Младший попытался развернуться в объятиях Тэ, но тот не дал этого сделать. — Не хочешь переместиться на кровать? — слабо поинтересовался Чонгук. — Ни за что. Либо это закончится ранением об эти пружины, либо мы встревожим всю округу скрипами будто из преисподней, — решительно сказал Ким, продолжая ласкать грудь Чона. — Тогда... — Прямо здесь, Чонгук. Тэхен уверенно взял ладони младшего и положил их на невысокий подоконник, заставляя тем самым немного наклониться вперед. Для Кима открылся сногсшибательный соблазнительный вид. В этой позе мышцы Чона немного напряглись и его и без того подтянутая спортивная фигура стала еще привлекательнее. Ким медленно провел подушечками пальцев вдоль позвоночника, ласково погладил ямочки на пояснице. Его охватило непреодолимое желание прильнуть к бархатной коже парня. Он немедля наклонился и стал рассыпать поцелуи по плечам и лопаткам Чона. Ладони Тэхена тем временем легли на упругие аппетитные ягодицы и слегка сжали. Чонгук закусил губу от удовольствия. Эта поза, да еще и перед окном заставляла немного смущаться. Улица была безлюдной, да и вряд ли при свете дня можно было разглядеть, что происходит в окне гостиничного номера на втором этаже. Но сама ситуация обостряла все чувства до максимума. От нехитрых ласк член Чонгука уже был в полной готовности. Поэтому парень облегченно выдохнул, когда его боксеры аккуратно спустили к щиколоткам, обнажая возбужденный орган. Однако вместо прикосновений Чонгук услышал какое-то копошение сзади. Он недоуменно обернулся и обнаружил Тэ, роющегося в своей сумке. Очень вовремя. — Нашел! — Тэхен победно выудил из недр сумки презервативы и смазку. — То есть в поездку на выходные ты не взял ни одной запасной футболки, но вот презервативы у тебя всегда под рукой? — насмешливо сказал младший. — Все верно. Ношение одной футболки все три дня я как-нибудь переживу, а вот комфортный секс — важнее всего, — серьезно ответил Тэ. Тэхен окинул взглядом обнаженную фигуру у окна и замер. Младший красиво прогибался в пояснице, немного подрагивая от предвкушения. Чонгук смотрел через плечо из-под полуприкрытых век, в нетерпении закусывая щеки изнутри. — Давай же, Тэ. Я больше не могу ждать. Тэхен поспешил к возлюбленному, на ходу выливая достаточное количество смазки на свои пальцы. Когда влажный палец, покружив вокруг сжатого отверстия, без усилий скользнул внутрь, Чонгук закусил губу, сдерживая стоны и сладко замычал. Прикосновения Кима к груди и внутри обжигали удовольствием. Чонгук забывал дышать, пока пальцы Кима не спеша двигались в нем, растягивая и подготавливая к проникновению. За последние полгода у них ни разу не возникало споров по поводу позиций в сексе. Обоим нравилось получать ласку в объятиях любимого и отдавать себя без остатка, нравилось и брать: Чонгуку — энергично, быстро и жадно, Тэхену — неторопливо, томно и тягуче, заставляя парня захлебываться в ощущениях. Когда в Чонгуке двигалось свободно уже три пальца, он нетерпеливо выдохнул: — Тэ-э... — Я сейчас, зайчонок. Несколько секунд ушло на то, чтобы надеть презерватив и покрыть член смазкой. Когда Тэхен приставил головку к покрасневшей растянутой дырочке, Чон в нетерпении сам толкнулся бедрами. Тэхен трахал неторопливо, почти полностью выходя из Чона и с силой вбиваясь в податливое тело, каждый раз умело попадая в чувствительную точку и даря невероятное наслаждение. Руки крепко удерживали в своих объятиях и блуждали по взмокшему телу, пухлые губы терзали шею и плечи. В этот раз Чону не удастся избежать меток страсти на своем теле. Если б не хватка Кима, младший давно рухнул бы на пол, потому что руки дрожали, цепляясь за подоконник, ноги едва держали, становясь ватными от каждого толчка. Чонгук загнанно дышал, силясь сдерживать рвущиеся стоны. Трение двух тел определенно разожгло огонь, потому что Чон ощущал невероятный жар от кончиков волос до пят. Ухо опалило горячим дыханием и низкий голос прошептал бессвязно: — Чонгуки... Мой... Ах... Люблю... Навсегда. Вслед за этим Тэхен совершил два финальных толчка и кончил, громко застонав. Не выходя из Чонгука он опустил одну из ладоней на его перевозбужденный, истекающий естественной смазкой член и, крепко сжав, начал водить вверх и вниз, особенное внимание уделяя головке. Чонгук царапает ногтями подоконник, затем разворачивает голову и тянется за столь необходимым сейчас поцелуем. Все органы чувств сейчас на пределе. Он видит Тэхена, слышит его, чувствует в себе и вокруг себя, он дышит и живет только им. Спустя еще несколько движений рукой, Чон изливается в ладонь старшему, до боли прикусывая его нижнюю губу. Ким лишь улыбается в ответ, сверкая дикими огоньками в глазах. Ему нравится, какие чувства и желания он вызывает у младшего. Тэхен, наконец, выходит из Чона, разворачивает в своих объятиях и подхватывает на руки разнеженное тело, чтобы отнести в душ. На задворках сознания Чонгука мелькает мысль, что кровать в номере действительно не выдержала бы такого напора страсти. Единственное из прошлой жизни, по чему скучал Чонгук в Сеуле, было море. Он любил его шум, запахи и миллион разных оттенков, которыми море переливалось в солнечную погоду, как сегодня. Живя в Пусане, Чон часто приходил сюда и подолгу гулял по берегу в одиночестве, думая о своей будущей жизни, в которой, он надеялся, будет больше счастливых моментов. И вот сейчас он здесь не один. Ботинки погружаются в мокрый песок, отчего парни идут очень медленно. Но торопиться некуда – автобус в Сеул только через несколько часов, а здесь и сейчас, в этом моменте, у них есть все, что нужно для счастья. Чон идет за руку со своим соулмейтом, лучшим другом и любимым человеком. И нет никого счастливее этих двоих в эту минуту. Солнце светит ярко, легкий прохладный ветерок дует прямо в лицо. Руку Чонгука и его сердце согревает улыбчивый красноволосый парень, что идет рядом. Его пухлые губы чуть тронуты улыбкой, а во взгляде лавина нежности и любви, которая укрывает Чонгука от всех невзгод в последние несколько месяцев. Чонгук счастлив настолько, что не может выразить словами, поэтому просто подносит чужую руку к лицу и нежно касается губами пальцев возлюбленного. Тэхен млеет от этой нежности. Он смотрит на парня напротив и тонет в его теплом сладко-шоколадном взгляде. Каждой клеточкой своего тела он ощущает, что в Чонгуке заключается его счастье и смысл его существования. Страшно даже вспоминать о том, что он хотел от этого отказаться. Чонгук добрый, милый, невероятно трогательный и заслуживает всего самого лучшего в этом мире. Тэхен поклялся сделать так, чтобы младший никогда больше не чувствовал себя одиноким. Ветер треплет его волосы, заставляя челку лезть в глаза. Тэхен тянет правую руку, чтобы поправить прическу. Левую не отнимает, еще крепче сжимает чужую ладошку. На правом запястье красуется изящная надпись «Чонгук». Но что еще важнее — это имя высечено в сердце навсегда.