Новая жизнь - принца, Водоворота.

Спустя пять дней после того, как все великие фракции подготовили своих лидеров, Каги пяти деревень, наконец, прибыли в страну Железа. Собрание, о необходимости которого столь настойчиво просил Четвёртый Райкаге, должно было состояться здесь, на этой древней земле, где традиции самураев и чести были превыше всего. Первыми на место прибыли Эй, Четвёртый Райкаге, в сопровождении Си и Даруи. Эти трое ниндзя, воплощая силу и решимость Деревни Облака, держали свои тела так, как будто в каждом шаге и движении заключена была мощь гор. Вскоре после них к месту прибыла и Мей, Четвёртая Мизукаге, которую сопровождали Ао и Чоуджиро. Их появление, подобно воде, бесшумно, но неизбежно проникло в атмосферу встречи, наполнив её ощущением скрытой силы и спокойной уверенности. Следом за ними подошла делегация Скрытого Камня: старый и мудрый Ооноки, Третий Цучикаге, прибыл с Акацучи и Куроцучи, своими верными спутниками. Их шаги, казалось, отражали тяжесть прожитых лет и мудрость накопленных знаний. Затем появился Гаара, Пятый Казекаге, с сопровождением Темари и Канкуро. В его юных, но серьёзных глазах читалась глубина боли и решимости, проистекающая из его уникального прошлого. И вот, наконец, шестой Хокаге, Генма, прибыл последним. Его сопровождали Какаши и Тензо, ниндзя, чьи имена были известны по всему миру. В их уверенной походке и бесстрастных лицах чувствовалась непоколебимая преданность и сила, которую они готовы были направить в любую минуту на защиту своего лидера. Всех прибывших встречал генерал Мифуне, чей возраст и честь были равнозначны его мудрости. Взглянув на каждого из них, он вежливо, но решительно пригласил их в зал переговоров. Здесь, в этой строгой и холодной обстановке, воплощённой в камне и железе, должно было решиться будущее всех великих наций. Обито и Зецу, словно тени, незаметно проникли в зал, спрятавшись от глаз и дыша в такт пульсу грядущей битвы. Их терпение было безграничным, и они ждали своего часа, когда молчание вдруг разобьётся громом действий. Когда все Каги собрались, их сопровождающие расположились на балконе, откуда наблюдали за событиями с немым вниманием. Мифуне, как хозяин этого собрания, взял слово: — Я приветствую вас в стране Железа. Положите свои головные уборы перед собой. Настоящее собрание пяти Каге проводится по просьбе Райкаге-доно. Я, Мифуне, выступлю в качестве посредника. Объявляю собрание пяти Каге открытым. Это собрание пяти Каге должно было стать решающим моментом для всей истории мира шиноби. Лидеры великих наций собрались здесь не только для обсуждения своих стран, но и для решения судьбы всего мира, который стоял на пороге новых потрясений. История знала немало подобных встреч, когда лидеры миров собирались, чтобы избежать катастрофы или, наоборот, подготовиться к ней. Первым на этой арене выступил Гаара, чья молодость и решительность бросали вызов мудрости старших: — Если вы не против, я возьму слово первым... Однако его прервал Третий Цучикаге, чей голос, дрожащий от возраста, но не утративший силы, прозвучал в зале: — Со времён последней нашей встречи наш состав основательно изменился. Весьма похвально получить звание Каге, господин Казекаге-доно. Ваш отец был хорошим наставником, но жаль, что он не успел обучить вас основам этикета. Канкуро, брат Гаары, сжал кулаки от ярости, но Темари, осознав всю важность момента, успокоила его, подавив вспышку гнева. — Вы абсолютно правы, — холодно ответил Гаара, — иначе я бы не присутствовал здесь в качестве Казекаге. Цучикаге усмехнулся, довольный своей победой: — Ха-ха-ха. Дерзости тебе не занимать. Мей, сидевшая рядом, лишь улыбнулась, наблюдая за этим обменом острых реплик. — Цучикаге-сама, не перебивайте его, — мягко, но с оттенком укора произнёс Мифуне. — Продолжайте, Казекаге-доно. Гаара продолжил свой рассказ, в котором звучала не только его личная боль, но и тревога за будущее мира: — Ранее я был джинчурики однохвостого Шикаку, но представители Акацуки вторглись в мой родной дом и сразили меня. После они извлекли из меня моего биджу, поэтому я считаю, что такую организацию, как Акацуки, нужно ликвидировать. Мы отправили запрос в другие великие страны, но только Коноха и Водоворот откликнулись на нашу просьбу. Ооноки, не обративший внимание на упоминание клана Узумаки, произнёс с явным презрением: — Вряд ли одна из пяти великих стран может объявить, что потеряла своего джинчурики, это просто позор. Желание вернуть их тайно вполне понятно. Где это слыхано — просить помочь другую страну в своих проблемах? Гаара, оставаясь невозмутимым, ответил на это с удивительной стойкостью: — Честь и позор — это понятия, которые, возможно, уже стали пережитком прошлого. Слова Казекаге вызвали смешок у Мей, но разозлили Цучикаге, чьё лицо покраснело от гнева. Однако, прежде чем этот конфликт успел разрастись, Гаара добавил: — Не стоит ворошить прошлое. Признаюсь, что я, как Мизукаге, слишком поздно приняла меры. Но похищения биджу — это ещё не повод для принятия столь радикальных мер. Чтобы взять под контроль биджу, нужно знание и навыки. Ооноки подхватил эту мысль, добавляя с оттенком наставления: — Джинчурики должен подстроиться под своего биджу и хранить собственную волю. Но даже тогда контролировать его не так-то просто. Это требует времени и терпения, не так ли, Казекаге-доно? Гаара, сознавая, что его опыт был горьким, но истинным, ответил просто: — На это мне нечего ответить, так как за всё время, что я был джинчурики, мне не удалось найти общий язык с Шикаку. Генма, сдержанный и спокойный, решил внести свою лепту в этот разговор: — Если меня не изменяет память, то добиться абсолютного контроля могли только Учиха Мадара, Первый Хокаге Сенджу Хаширама, Четвёртый Мизукаге Ягура и младший брат Райкаге-доно, Киллер Би. Однако... — но его слова были прерваны, и новый виток обсуждения начался... Внезапно Эй, Четвёртый Райкаге, в порыве ярости вскочил, и его глаза засверкали, словно молнии, готовые обрушиться на всё вокруг. Его ярость была настолько внезапной и мощной, что все сопровождающие, чувствуя напряжение, мгновенно схватились за оружие, готовые защитить своего Каге ценой собственной жизни. Этот момент, насыщенный энергией и тревогой, замер, как натянутая тетива лука, готовая выпустить смертельную стрелу. — Довольно болтовни! — прокричал Эй, ударяя кулаком по столу с такой силой, что массивное деревянное изделие разлетелось в щепки, словно тростник под топором. Оружие, обнажённое сопровождающими, скрестилось, создавая звуки столкновения стали, усиливая общее напряжение. Мифуне, генерал Страны Железа, лишь вздохнул, не проявляя ни удивления, ни страха перед этим внезапным взрывом гнева. Он, человек спокойный и рассудительный, казалось, был привычен к подобным проявлениям эмоций и потому сохранил невозмутимость. — Мы собрались здесь, чтобы говорить, — произнёс он спокойно, но твёрдо, — прошу вас воздержаться от неуместных конфликтов. Его слова, как вода на пламя, медленно погасили вспышку напряжённости. Сопровождающие, подчиняясь мудрому совету, неохотно убрали своё оружие и вернулись на свои места, оставляя за собой осадок недовольства и скрытой угрозы. Когда спокойствие было восстановлено, Мифуне вновь обратился к присутствующим: — Продолжим нашу беседу. Мифуне, этот воин-самурай, был человеком, чья жизнь была посвящена искусству войны и чести. Седые волосы его, достигающие пояса, отражали годы, проведённые в бесчисленных сражениях, а повязки на голове, возможно, скрывали следы тех ран, что были нанесены Ханзо в прошлом. Его чёрные глаза, обрамлённые морщинами, излучали мудрость, накопленную годами, и твёрдость духа, способного выдержать любые испытания. На встрече Каге он появился в простом фиолетовом кимоно, что подчёркивало его скромность и непритязательность, хотя и несомненный авторитет. Меч Куросава, который всегда был при нём, символизировал его непреклонную волю и преданность делу самураев, а отсутствие маски отличало его от других воинов, подчёркивая его открытость и честность. — Коноха, Скала, Песок и Туман, — начал он, пристально глядя на лидеров, — ваши шиноби-отступники сформировали Акацуки. И это ещё не всё. Есть сведения, что ваши предшественники использовали Акацуки в своих целях. Казекаге, молодой и опытный, с интересом спросил: — Использовали? Эй продолжил, не скрывая своего презрения: — Я никому из вас не доверяю, и мне не хотелось бы даже говорить с вами. Но я созвал это собрание, чтобы понять, заслуживаете ли вы доверия. Гаара, спокойный, но внимательный, задал вопрос: — Что значит «использовали Акацуки»? Эй, с явной издёвкой в голосе, ответил: — Ты стал Казекаге, но, похоже, так ничего и не знаешь. Спроси своих старейшин, когда вернёшься. Вы использовали Акацуки на последней войне. Цучикаге, старый, но всё ещё полон силы, продолжил размышления: — Сейчас между пятью странами установилось значительное равновесие, идёт постепенная демилитаризация. Угрозы войны снижаются, и наш военный аппарат превращается в дорогую игрушку. Но у этого явления есть и обратная сторона. Что делать в случае неожиданной войны? Чего можно ожидать от шиноби, у которого нет боевого опыта? Лишь того, что они проиграют войну. Суровый взгляд Мей остановился на Цучикаге: — Чтобы исключить этот риск, нужны наёмники такие, как Акацуки? — На то, чтобы вырастить шиноби в своей деревне, нужно потратить много сил и денег. Тогда как Акацуки состоят из профессиональных солдат, чья жизнь — это непрерывная война, и их можно нанять за гроши. Они безупречно выполнят любую задачу, — ответил Цучикаге с ледяной уверенностью. Но Генма, шестой Хокаге, вмешался с резким замечанием: — Следи за языком, Цучикаге. Песок использовал Акацуки, чтобы уничтожить Конохагакуре. Я говорю об Орочимару. Правда, неизвестно, состоял ли он в Акацуки на тот момент. Но в результате твой отец, Четвёртый Казекаге, и Четвёртый Хокаге, Данзо, погибли. Я не хочу верить, что это было сговором. Но больше всего вопросов у меня к Скрытому Туману. Вы держитесь в изоляции от внешнего мира. Ходят слухи, что Акацуки зародились именно в вашей стране. Мей, помедлив, ответила с долей откровенности: — Если уж мы заговорили на чистоту, то и я скажу прямо. Были подозрения, что наш Четвёртый Мизукаге, Ягура, был в сговоре с некой тайной организацией. Не исключено, что это были Акацуки. Разумеется, мы не хотели предавать это огласке. В то время как главы великих стран продолжали обмениваться обвинениями, Итачи и Кисаме решили воспользоваться моментом, чтобы поговорить с лидером Акацуки. Это был редкий случай, когда Обито и Зецу, обычно следящие за всеми делами, были заняты на собрании. Это представляло собой единственную возможность для важного разговора. Итачи, проявляя свою обычную сдержанность, обратился к Конан: — Эй, Конан, можем ли мы поговорить с лидером? Но не с марионеткой, через которую он выступает, а с настоящим. Это очень важно. Конан, словно услышав что-то более глубокое, кивнула: — Так ты заметил. Хорошо. Следуйте за мной, но я прошу вас умолчать о том, что увидите. Проводив их в тайную комнату, Конан представила Итачи и Кисаме настоящего лидера Акацуки — Нагато, который называл себя Пейном и Богом. В этом тихом, затемнённом помещении два бойца увидели человека, который олицетворял силу и таинственность этой опасной организации. Конан, единственная женщина, которая знала Нагато по имени, была сдержанна, но её глаза, обычно холодные и спокойные, выдавали тревогу за своего товарища. — Кто ты? — спросил Кисаме, когда увидел Нагато, сидящего в инвалидной коляске. — Приветствую вас, Итачи, Кисаме. Я Нагато Узумаки, глава Акацуки. Вы хотели поговорить со мной. Так о чём вы хотели поговорить? — прозвучал спокойный, но властный голос Нагато, наполненный той самой уверенностью, которая позволяла ему управлять столь мощной организацией, как Акацуки. Нагато, бывший когда-то простым шиноби из Деревни Скрытого Дождя и потомком древнего клана Узумаки, был человеком с необычайной судьбой, словно самой судьбой избранным на путь, где сливались горечь утрат и мечта о справедливости. Вместе со своими друзьями, сиротами войны, он основал организацию Акацуки, мечтая принести мир в этот беспощадный мир шиноби. Однако, утрата друга, Яхико, омрачила его мечты, и Нагато принял новое имя — Пейн, став символом боли и страдания, которые, по его мнению, должны были стать основой для насильственного мира. Поддерживаемый Конан, он возглавил новую Акацуки, решившую достичь мира любыми средствами, какой бы ценой это ни обошлось. Нагато отличался бледной, почти белой кожей и прямыми рыжими волосами, которые служили знаком его принадлежности к клану Узумаки. В детстве его волосы скрывали глаза, оберегая Риннеган от чужих взглядов. Однако, по мере того как он рос и обучался искусству ниндзя, его волосы открывали один глаз, в то время как другой оставался в тени. После того как он исполнил Внешний Путь — Технику Небесной Жизни Самсары, его волосы обрели белый оттенок, который остался с ним и после его воскрешения. Демоническая Статуя Внешнего Пути, с которой он был связан, оставила на его теле многочисленные чакроприёмники, истощившие его тело и ограничившие его движения. Большую часть своего времени он провёл в механическом ходоке, управляя шестью Путями Пейна. Лишь после своего воскрешения его волосы вновь обрели прежний рыжий цвет, когда он поглотил чакру Восьмихвостого. — Да, Нагато-сама, — произнёс Итачи с неизменной учтивостью, свойственной ему в самых серьёзных обстоятельствах. — Если вы помните, вы отправили нас с Кисаме за джинчурики Девятихвостого. — Верно, по имеющимся данным, этот джинчурики был Наруто Узумаки, — холодно подтвердил Нагато, устремив свой спокойный взгляд на Итачи. — Раз вам известно, что он был джинчурики, эту тему можно закрыть и перейти к следующему, — продолжил Итачи. — Ближе к делу, Итачи, — оборвал его Нагато, едва заметно нахмурив брови. — Мы видели Наруто, и теперь он стал главой клана Узумаки, — тихо, но с заметной уверенностью произнёс Кисаме, — и он стремится возродить этот клан. — Возродить клан Узумаки? — задумчиво переспросил Нагато. — Для этого ему понадобятся многочисленные жёны. — С этим у него не будет проблем, — уверенно продолжил Итачи. — Для возрождения клана у него есть всё необходимое. — Значит, ты намерен покинуть организацию и отправиться в Водоворот? — продолжил Нагато, прищурив глаза. — Вы абсолютно правы, — согласился Итачи, склонив голову. — Более того, я предлагаю вам присоединиться к нам и покинуть организацию, отправившись жить на остров. — Я не против, — кивнул Нагато. — Но как же организация? — Мы уже достигли всего, что нужно, — ответил Итачи, сдержанно, но твёрдо. — Мы поймали всех хвостатых, кроме Восьмихвостого, который тогда сбежал, но его чакры вполне достаточно для того, что задумали Тоби и Зецу. — Кроме того, если вы отправитесь с нами, — добавил Кисаме, — я уверен, что Наруто сумеет вылечить вас от этой участи. — Он указал на чакроприёмники, пронзающие тело Нагато. Нагато задумчиво кивнул, его взгляд на мгновение затуманился. Он принял решение. — Вы правы, — сказал он наконец. — В таком случае, давайте отправляться, а со всем остальным пусть Тоби и Зецу разбираются. Четверо, быстро собрав всё необходимое, покинули организацию и направились в Узушио. А тем временем, перепалка на собрании пяти Каге продолжалась с новой силой. — Да вы все просто... — начал было закричать Райкаге, но его резко прервали. — Не забывайся, Райкаге, — сказал Цучикаге с холодной твёрдостью. — Именно вы продолжали накапливать силу и новые ниндзуцу, когда началась эпоха дигитареализации. И чтобы противостоять вам, нам ничего не оставалось, кроме как обратиться к Акацуки. — Пока мы не зашли слишком далеко, — вмешался Мифуне, подняв руку, — я хочу кое-что сообщить. — И что же? — недоверчиво спросил Казекаге. — Всюду по миру лидером Акацуки называют Учиху Мадару, — сказал Мифуне с той же холодной уверенностью, которая всегда была его спутницей. — Он же умер десятки лет назад, — удивлённо возразил Мидзукаге. В это время Обито и Зецу, наблюдавшие за разговором Каге, тихо смеялись про себя, выжидая момент для своего выхода. — Я тоже так думал, — продолжил Мифуне, — но шестнадцать лет назад, в октябре, когда у Минато-сана, четвёртого хокаге, и его жены Кушины Узумаки должен был родиться ребёнок, появился человек в маске, назвавший себя Учихой Мадарой. Минато-сану пришлось сразиться с ним. В ходе битвы этот человек извлёк из Кушины Девятихвостого. Однако, Минато-сану удалось изгнать того, кто называл себя Мадарой, и, ценой своей жизни и жизни Кушины, он запечатал Девятихвостого в своём сыне, Наруто Узумаки. Но спустя годы этот человек в маске вновь дал о себе знать. — Значит, ты хочешь сказать, что он бессмертен? — спросил Казекаге с нескрываемым страхом. — Такого варианта нельзя исключать, — ответил Мифуне. — Невероятно! Он же настоящее чудовище, — воскликнул Райкаге. — Позвольте мне высказать мнение как представителя нейтрального государства, — вмешался Мифуне. — Лидер Акацуки предвидел всё на несколько шагов вперёд. Даже в мирное время он сумел использовать ослабление стран в своих интересах. — Что вы хотите этим сказать? — недовольно спросил Мизукаге. — Прошу успокоиться, — сказал Мифуне с властной интонацией. — Мы можем всё исправить. Не часто все пять Каге собираются вместе. У меня есть предложение: впервые в истории заключить союз всех пяти великих деревень мира шиноби, до тех пор, пока с Акацуки не будет покончено раз и навсегда. — Учитывая наше чрезвычайное положение, это хорошая идея, — согласился Цучикаге. — Я считаю, что союз необходим. — Чтобы избежать дальнейших споров, нужно выбрать главу союза, — предложил Райкаге. — Ваши споры по этому поводу ни к чему не приведут, — решительно сказал Мифуне. — Поэтому я, как представитель нейтральной стороны, хотел бы предложить наиболее подходящую кандидатуру из пяти Каге. На данный момент единственный джинчурики, который является ключом к победе, это девятихвостый Конохи. Будет разумно доверить пост главы лидеру Конохагакуре. — Благодарю за доверие, Мифуне-сама, но я вынужден отказаться, — сказал Цунаде, глава Конохи, подняв руку. — Дело в том, что в Конохе уже три года нет джинчурики. Как я уже сказал ранее, сын Минато и Кушины стал джинчурики. Однако три года назад, по требованию старейшин деревни и гражданского совета, Наруто Узумаки, джинчурики Девятихвостого, был изгнан из деревни. У нас есть информация, что всё это было спланировано старейшинами. Один из них, Шимура Данзо, стремился стать главой деревни, и, с помощью своей организации под названием Корень, напал на мальчика, извлек из него биджо. Шимура Данзо запечатал биджо в себе, но Девятихвостый начал отравлять его, что привело к его смерти. Как только это случилось, Девятихвостый вырвался на свободу и сбежал из Конохи в неизвестном направлении. Слушая эту речь, все присутствующие были охвачены потрясением, даже Тоби и Зецу, что до этого момента тихо наблюдали за советом, не могли скрыть удивления от откровений Хокаге. Тишина, повисшая в воздухе, казалось, гремела, словно раскат грома перед бурей. — Значит, всё это время вы жили без джинчурики? — Вопрос, прозвучавший от одного из присутствующих, едва ли нарушил это напряжённое молчание. — Верно, — коротко и твёрдо ответил Хокаге. — Тогда как вы выжили? — настойчиво продолжали допытываться. — Благодаря поддержке Казекаге и Узукаге, нам удалось продержаться. Но давайте вернёмся к делу, — Хокаге сделал паузу, словно обдумывая свои слова. — Если выбирать главу альянса, то Райкаге Дано лучше подойдёт. В этот момент среди собравшихся начало подниматься шепот, но было очевидно, что напряжение возрастает. Однако, прежде чем дискуссия могла разгореться вновь, один из теней, скрывающихся в тени, тихо сказал: — Похоже, настал наш выход. Я пойду, а ты отвлеки охрану. Едва эти слова были произнесены, как Хокаге продолжил: — Что ж, если никто не возражает, то главой альянса становится Райкаге Дано. И тут, словно под действием невидимой силы, в воздухе возникла воронка, из которой вышел человек в маске, вызывающий непреодолимый трепет у всех присутствующих. Охрана мгновенно насторожилась, мечи и кунаи блеснули в свете, но незнакомец лишь спокойно поднял руку, останавливая возможное нападение. — Приветствую вас, пятёрка Каге, — произнес он с холодной уверенностью, которая проникала до самых глубин души. — Моё имя Учиха Мадара. Я пришёл, чтобы поговорить с вами. Если мы найдём общий язык, я расскажу вам нечто важное. — Кто ты такой и о чём хочешь говорить? — Райкаге не сдержал своей вспыльчивости, слова его, как всегда, были резкими и полными угрозы. — О моём проекте, — спокойно ответил Мадара. — О Глазе Луны. — Чушь, — грубо отмахнулся Райкаге. — Меня не интересуют твои проекты. Можешь оставить их себе. — Остуди пыл, Райкаге, — мягко, но с явным упрёком произнёс Мадара, поднимаясь выше, чтобы его было видно всем. — Теперь, надеюсь, мы можем говорить серьёзно, — сказал он, глядя на всех собравшихся. — Учиха Мадара, ты жив? — с удивлением спросил один из Каге, однако, быстро взяв себя в руки, продолжил. — Но что за проект Глаз Луны, и почему он тебе так важен? Ведь ты не из тех, кто действует без расчёта. — Битва с Хаширамой, Первым Хокаге, — начал Мадара с лёгкой грустью в голосе. — Она оставила меня слишком израненным, я утратил свою прежнюю силу. От меня, каким я был, осталась лишь оболочка. — Значит, ты стремишься вернуть себе былую мощь? — сдержанно спросил другой. — Можно сказать и так, но это далеко не всё, — ответил Мадара, словно вводя всех в заблуждение своими словами. — Хватит тянуть, говори, что такое Глаз Луны? — не выдержал Ооноки, но был резко перебит. — Всё станет единым целым со мной, — произнёс Мадара с неизменной уверенностью. — И этим всем будет моя завершённая форма. — Один есть всё, и всё есть одно? — задумчиво повторил один из Каге. — Где-то я это уже слышал. — В клане Учиха есть древняя скрижаль, — продолжил Мадара, не обращая внимания на сомнения собеседников. — Она передаётся из поколения в поколение и до сих пор скрыта в подземельях Конохи. Эта скрижаль хранит тайны, оставленные самим Рикуда Санином. Чтение её возможно только обладателем глаз нашей силы. Обычный Шаринган даёт лишь часть текста, Мангёке раскрывает больше, а Ренинган показывает всё. — Смешно, — усмехнулся Ооноки, но его прервали. — Это не шутка. Рикуда Санин существовал и оставил эту скрижаль, — настаивал Мадара. — Какое отношение имеет Рикуда Санин к твоему плану? — с недоверием спросил один из Каге. — Вы знаете, что сделало его легендой? Почему мир шиноби поклоняется ему как Богу? — загадочно начал Мадара. — Он имеет прямое отношение к моему проекту. — Учиха Мадара, ты владеешь Мангёке Шаринганом, а один из членов Акацуки носит Риннеган. Значит, ты прочитал всё, что там написано? — вновь спросил Ооноки. — Рикуда Санин спас мир от чудовища, — произнёс Мадара с угрозой. — От какого чудовища? — с тревогой спросил Гаара. — От Десятихвостого. То, что было запечатано в тебе, Гаара, лишь его часть, — продолжил Мадара, его голос был полон таинственности. — Этот монстр был объединённой формой всех биджо, и обладал абсолютной чакрой. Его разделил Рикуда Санин. — Но существуют лишь девять биджо! — возразил один из Каге. — Они были созданы из чакры Десятихвостого, — спокойно объяснил Мадара. — Рикуда Санин создал особую технику, чтобы запечатать его в своём теле и защитить мир. На смертном одре он разделил чакру на девять частей и рассеял её по миру. Тело же монстра он запечатал и отправил в небо, где оно стало Красной Луной. — Это просто невозможно поверить, — пробормотал один из Каге, но в голосе его звучал страх перед осознанием истинной силы Учиха Мадары. Даруи был человеком, который не просто служил своему лидеру, но и олицетворял силу и уверенность, исходившие от Скрытого Облака. Он был правой рукой Четвёртого Райкаге, его верным спутником и воином, готовым исполнить любой приказ, не колеблясь ни на мгновение. Высокий и могучий, с кожей тёмной, как ночное небо, Даруи обладал внешностью, которая сразу же привлекала внимание. Его лицо, с чертами строгими и непреклонными, носило на себе отпечаток множества сражений. Глаза его, чёрные и глубоко посаженные, часто казались скучающими, словно он уже видел всё, что могла предложить жизнь. А белые волосы, будто пенные волны разбивающиеся о скалы, скрывали его левый глаз, придавая ему ещё более загадочный вид. Наряд Даруи был прост и утилитарен, как и полагалось настоящему воину: бесшовная форма с высоким воротником, низко посаженные брюки, повязки на запястьях и жилет шиноби Кумогакуре, накинутый на одно плечо, словно показывая его принадлежность к элите. Но что отличало его от других, так это татуировки на плечах. На правом плече гордо выделялась надпись «вода», на левом — «молния». Эти метки символизировали его природные способности к использованию стихий воды и молнии. Более того, они указывали на наличие у Даруи улучшенного генома — Стихии Шторма, редкой и мощной способности, передающейся по наследству. Татуировка на левой руке говорила о том, что он унаследовал черную молнию от Третьего Райкаге, древнюю силу, которая могла поразить любого противника. За спиной у Даруи покоился широкий, складной меч, похожий на нож. Этот меч был его постоянным спутником, его верным другом в боях, который сопровождал его повсюду, когда он покидал деревню. Он был готов обнажить его в любой момент, чтобы защитить своего Райкаге и Скрытое Облако. — Став джинчурики Десятихвостого, Рикуда Санин обрёл нечеловеческую мощь, — голос Мадары звучал глухо, но проникал в самую душу, заставляя кровь застывать в жилах. — Значит, ты собираешь девять частей монстра всех биджо, чтобы получить эту мощь? Но зачем она тебе? — спросил один из Каге, ощущая в душе смутное беспокойство. — Чтобы воскресить Десятихвостого и самому стать его джинчурики, — хладнокровно продолжил Мадара. — С его силой я усовершенствую свои глаза и ещё кое-что. — Кое-что? Что ты задумал? — страх и недоверие сливались в голосе Каге. — Я отразил бы свои глаза от поверхности земли и создал бы великое генджуцу, называемое Бесконечное Цукиёми, — Мадара говорил, как будто всё уже было решено, как будто это было лишь вопросом времени. — Создав его, я подчиню всех людей на земле своей воле. Я сделаю этот мир единым, миром без ненависти и войн. Все станут частью меня, и это будет мой проект Глаз Луны. — Да чтобы ты провалился! — возмущение Райкаге разливалось в его словах, как огонь. — Я не отдам мир такому, как ты! Мир, рожденный иллюзией, — это обман! Важны лишь то, что происходит в настоящем мире! — Кому нужен мир, в котором нет места мечтам и надеждам? — добавил другой Каге, его голос дрожал от ненависти и страха. — Это всего лишь бегство от реальности. — Ты хочешь объединить мир? — с горькой усмешкой спросил один из Каге. — Но вместо объединения ты просто хочешь подчинить его себе. — Опять Каге нашли другое решение, — Мадара произнёс это с ноткой разочарования, как будто ждал иного ответа. — Вы, кто больше всех должны понимать — нет и не было никакой надежды. Надежда — это глупое чувство, удел тех, кто уже принял поражение. Отдайте мне Восьмихвостого и поддержите мой план, иначе будет война. — Восьмихвостого? — Райкаге казался ошеломлённым. — Разве вы не похитили его уже? И почему только Восьмихвостого? — Нам удалось поймать твоего брата, но во время нашей битвы он сбежал, — пояснил Мадара. — Что касается Девятихвостого, мы заполучили его чакру через псевдоджинчурики. — Вот сукин сын! — Райкаге был вне себя от ярости. — Сбежал при первой же возможности, и теперь где-то развлекается! Ну, погоди, я тебе вставлю, когда найду! Хрен я отдам младшего брата! — Может быть, я утратил свою силу, — холодно произнёс Мадара, — но она есть у биджо, которых мы успели собрать. Вам не за что бороться. Надежда всегда умирает последней. — Прекрасно, — Мадара с явным удовольствием продолжил. — Таким образом, я объявляю Четвёртую Мировую Войну Шиноби. В следующий раз мы встретимся на поле брани. И тут он, как будто вспомнив о чём-то важном, добавил: — Ах, да, чуть не забыл взять то, за чем пришёл. Все с недоумением посмотрели на него, а он тем временем с лёгкостью оттолкнулся от земли и направился к Какаши. Приблизившись к своему бывшему соратнику, Обито протянул руку и с резким движением вырвал глаз Какаши, кровавый поток хлынул на землю. — Это моя месть, Какаши, за то, что ты убил Рин. Я забираю обратно свой глаз, — с ледяным спокойствием сказал Обито. Закончив с Какаши, он исчез в воронке, оставив зал погружённым в мёртвую тишину. Когда Обито ушёл, все, кто мог помочь, бросились к Какаши. Они заметили, что левый глаз его исчез, а кровь всё ещё струилась по щеке. Не медля ни секунды, те, кто обладал медицинскими навыками, быстро остановили кровь и перевязали рану. В этот момент Каге и Самураи, осознав всю серьёзность угрозы, решили объединиться и сформировать Альянс Шиноби, чтобы противостоять Акацуки, осознавая, что только вместе они смогут дать отпор надвигающейся буре.