Непревзойдённая

      Встречу с ним нельзя назвать неожиданной — таких как он, попавших в беду путников, ей приходилось спасать множество раз. И не только в этом мире.       Он трясся от страха, сидя на корточках и прикрывая голову руками — пытался хоть как-то защититься от самураев Сёгуна. В мире, откуда она родом, его назвали бы жалким, кандидатом в мертвецы. В их с Итером, покинутом многие века назад мире, ценили силу более всего остального. Ни знания, ни личностные качества, ни искусства не имели значения, если ты слаб. В том мире их с Итером впервые назвали Непревзойдёнными. Теми, чьих высот не стоило мечтать достичь.       С тех пор они посетили десятки миров, но так и остались Непревзойдёнными.       Он много говорил. Громко, эмоционально, с каким-то мальчишеским задором и бахвальством, не так, как стоило говорить тому, кого только-только вытащили из лап смерти.       Он был… серым, тусклым — таким же, как большинство людей в этом мире. Черноволосым и черноглазым, с совсем не выразительными чертами лица, не высоким и не низким. Просто средним.       Он вполне мог бы стать очередным встречным, которого она забудет, едва покинет Инадзуму. А то и раньше, чего уж там.       Но что-то в нём было иным. Что-то привлекало внимание, несмотря на всю его обычность. Словно магнит снова и снова приковывал к новому знакомому, заставляя присмотреться повнимательнее. Как будто могло быть что-то необычное в слабом человеке, лишённом даже Глаза Бога.       Паймон кружилась вокруг, с энтузиазмом расхваливая её. Иногда казалось, что все успехи Люмин она принимала на свой счёт. То ли как мать, то ли как утёнок — понять, что происходило в маленькой голове Паймон, часто попросту невозможно.       Не то чтобы ей это не нравилось — с такой неугомонной спутницей, как Паймон, путешествия становились веселее, незнакомый мир понятнее, а отсутствие брата менее тягостным. Она почему-то не сомневалась, что без Паймон ни за что бы не выбралась из того эмоционального кокона, в который её загнала потеря Итера.              А даже если бы выбралась, либо топталась бы на одном месте, либо пошла бы вслед за братом в Бездну, даже не попытавшись понять: «А стоит ли?»       — Люмин, а он мне нравится. Весёлый такой, — шепнула на ухо Паймон, когда они по ухабистым дорогам пробирались к лагерю сопротивления.       — Влюбилась? — хихикнула Люмин, не отрывая взгляда от идущего впереди и активно жестикулирующего Тэппэя. Над ухом послышалось злобное сопение. Люмин улыбнулась чуточку шире — поддразнивать Паймон никогда не надоест.       Не то чтобы Люмин не понимала о чём она. Тэппэй и вправду весёлый, жизнерадостный — даже короткого знакомства хватило, чтобы увидеть это. Но что самое главное — он искренний. В сравнении со многими её знакомыми, это и вправду невероятный дар.       Он вываливал все свои цели и желания сразу, не увиливая, не пытаясь надавить на больное или воззвать к совести. От действий Томы и Аяки на душе остался неприятный осадок, так что встретить ещё одного хитреца или манипулятора было бы не в радость. Не то, чтобы Люмин их осуждала — когда дело касалось Итера она и сама не прочь поступить бесчестно, — но неприятно, когда играют с чувствами.       Тэппэй оказался отдушиной. Хотя бы на время.       — Точно! — вдруг воскликнул он и тут же обернулся. — Ты не устала? А то дорога не очень, а ты… — выразительный взгляд на обувь и снова в глаза. — В общем, прости, что не предупредил. Привык ходить тайными тропами, вот и не подумал.       Думать, что её могла утомить обычная дорога, глупо. Она путешествовала между мирами и сражалась с Богами, такая мелочь никак на неё не влияла, но… Он один из немногих, кто интересовался её самочувствием. Даже если из простой вежливости или из желания произвести хорошее впечатление на новобранца, подобное участие приятно грело душу.       — Я в порядке. Спасибо, что спросил.       — Вот и славно! — радостно ответил он и улыбнулся широкой белозубой улыбкой, прежде чем двинуться дальше.       И чему он так радовался?

***

      От переизбытка электро покалывали кончики пальцев. Люмин досадливо цокала, выдыхая трещащий воздух. В былые времена она бы не ощутила ничего. В былые, но не теперь. Теперь её удел — не падать в обморок и не умирать из-за повышенной концентрации элементальной энергии. Невероятное достижение для некогда Непревзойдённой.       — Что-то не так? — вынырнула из кустов Паймон и быстро закружилась рядом. Её, казалось, не беспокоили ни переполняющее воздух электро, ни необходимость вступить в ряды сопротивления, ни даже преследования со стороны Сёгуна. Не то чтобы Люмин сомневалась в своих силах, но… Если она хотела узнать хоть что-то, Электро Архонт должна остаться в живых. А это проблема, потому что Люмин так и не поняла свои нынешние пределы, а значит, есть риск ненароком убить Сёгуна или умереть самой.       — Как же сложно, — раздражённо прошипела она.       — Сложно? Да, эти оникабуто слишком хорошо прячутся. Паймон уже устала! — тарахтела Паймон. — А? Смотри, Люмин, вон последний! — она взмыла вверх и достала из густой сиреневой листвы такого же цвета крупного оникабуто.       — Ну наконец-то, — облегчённо выдохнула Люмин, пряча жука в походную сумку. Невероятно компактную и вместительную. И где только Паймон её достала?       Люмин предпочитала не задумываться об этом. Она в любом случае слишком мало знала о своей маленькой спутнице. Ничтожно мало. Настолько, что предай её Паймон, вина лежала бы только на Люмин. Она сама не удосужилась проверить, узнать ту, с кем предстояло обойти весь мир. Если Паймон предаст — это будет закономерный итог. Именно так и никак иначе. Истина в какой-то мере, но…       Но Люмин не хотела, чтобы Паймон уходила. Предавала. Она почти уверена — случись подобное, и она больше не сможет встать и продолжить поиски Итера. Она так и умрёт на этой чужой земле.       Потому что Паймон единственная, кто не покидала её ни на шаг, кто пыталась закрыть её собой, хотя и не имела сил. Паймон вела её по этому миру, как мать ребёнка. И Люмин ей за это благодарна, пусть никогда и не говорила об этом вслух.       — Что-то случилось, Люмин? Ты странно смотришь.       — Ничего. Я просто задумалась. Не беспокойся, Паймон.       В конце концов, разве кто-то ещё беспокоился о ней так же?

***

      — Ах, какой я молодец. Это же я предложил сделать лекарство из оникабуто. И видишь — сработало. И что бы они делали без меня? — бахвалился Тэппэй, провожая их к тренировочному плацу.       Паймон периодически поддразнивала его, словно и не была такой же хвастуньей. Люмин начинало казаться, что их слышно по всей Инадзуме, но улыбка всё равно поселилась на лице из-за этой невинной перебранки. Ей редко доводилось слушать нечто такое обыденное и незатейливое, без двойного дна. Наверное, без Итера она разучилась верить в людей. Чудо, что ещё не забыла свой долг Непревзойдённой.       — Путешественница?       — А? — она подняла взгляд, возвращая внимание к Паймон и Тэппэю.       — Я говорил, что всё ещё не до конца верю, что такая хрупкая девушка как ты смогла противостоять Сёгуну в одиночку. То есть, я верю, что ты способна на это, ты же спасла меня. Но осознать… Ты, и вправду, невероятна, Путешественница, — восхищённо говорил Тэппэй.       Восхищение. Тэппэй не был первым, кто восхищался её силой, и уж тем более не был последним. В конце концов, для него любой обладатель Глаза Бога, наверное, был почти что полубогом. Что же говорить о ней, сражавшейся и с Архонтами, и с Фатуи, и с Орденом Бездны. Для него подобное было как мечта.       — Мне определённо придётся хорошенько постараться, чтобы превзойти тебя! — с энтузиазмом воскликнул он, преградив Люмин путь. Его глаза ярко пылали непоколебимой уверенностью.       Это до странного глупо. Совершено обычный, ничем не примечательный человек утверждал, что превзойдёт её, сравнимую с Богами. Да даже у неудачливого мальчишки Беннета из Мондштата больше шансов, чем у него. Это было так, но Люмин всё равно улыбнулась и бросила в ответ, неожиданное даже для себя:       — Я верю, у тебя получится.       Кажется, она ощущала осуждающе-удивлённый взгляд Паймон на затылке всю оставшуюся дорогу. Она её прекрасно понимала. Сказать подобное… Итер бы уже отвесил ей подзатыльник. Но его рядом нет, и Люмин приходилось осваивать и его роль — общение с окружающими. Она никогда не была в этом сильна, предпочитая молчать. Всё равно её реплики обычно приводили людей в ярость или расстраивали. Итер говорил, что всё из-за того, что она не умеет лгать. Что же, похоже, теперь научилась.       — Ты зачем это сказала? — всё-таки спросила Паймон, стоило им отойти от Тэппэя.       — Я не знаю, — честно ответила Люмин.       Понять себя, как оказалось, даже сложнее, чем окружающих.

***

      — Ты была просто невероятна!       Он налетел на неё, словно шторм. Люмин даже покачнулась от неожиданности.       — Эй, Тэппэй, осторожнее! — возмущённо закричала Паймон.       — А? Да. Прости, Путешественница, я не хотел сделать тебе больно, — быстро извинился он и склонился в глубоком поклоне.       Больно?       — Да нет же, глупый! — снова воскликнула Паймон. — Ты же мог расшибиться. Люмин такой слабак, как ты, ничего не сделает!       — И ничего я не слабак! — буркнул Тэппэй. — А вообще я не за этим пришёл. Путешественница, если у тебя нет, где остановиться, можешь остаться у меня. Всё равно послезавтра отправляться на Ватацуми.       — Спасибо за предложение. У нас есть жилище. — Тэппэй заметно расстроился от этих слов. — Но нам всё равно нужно куда-то его поставить, так что… Буду рада, если ты поможешь, — быстро добавила Люмин.       — Вот и прекрасно! — засиял он. — Следуйте за мной!

***

      В том, чтобы остаться у Тэппэя на ночь, нет никакого смысла. Чайник Безмятежности — её благодарность мадам Пин никогда не иссякнет — вполне можно оставить где-то в степи, всё равно никто бы не осмелился взять его. Люмин и саму иногда передёргивало от количества защитных заклинаний на нём.       Но она почему-то не могла отказать Тэппэю. Наверное, просто понимала — для человека, что может умереть в любой миг на этой войне, даже такая мелочь могла стать важнейшим воспоминанием. В конце концов, сколько раз память об Итере спасала ей жизнь? Она не взялась бы считать.       — Мне это не нужно, — качнула головой Люмин, когда Тэппэй начал спешно перерывать жилище, разыскивая что-то, на чём можно спать. — Я же говорила: у меня есть где спать.       — А, да. Точно. Прости, забыл, — спешно извинился он и помчался куда-то на улицу.       — Какой непоседливый, — воспитательским тоном проговорила над ухом Паймон.       Люмин не нашла, что на это ответить. Или просто не захотела. Вопросов к себе становилось как-то слишком много. Но это пока не важно. Она разберётся со всем потом. Итер — это всё, что имело значение.       Тэппэй вернулся аккурат к тому моменту, когда беспокойство начало пробираться в мысли Люмин. Что если на него напали самураи Сёгуна? Или он как-то поранился? Или ещё что-то, что могло приключиться с обычным человеком?       Но Тэппэй, целый и невредимый, стоял на пороге с огромной охапкой дров в руках и висящей на плече сумкой и широко улыбался.       — Что-то я задержался, — он неловко засмеялся и, шатаясь, вошёл в дом. Несколько поленьев полетели на пол. — О, Архонт. Даже дрова донести не могу! Тц, так никогда не стать великим воином.       — Тебе помочь? — поднимаясь с тонкого, постеленного на полу вместо кровати одеяла, поинтересовалась Люмин.       — Нет, не стоит. Я же воин сопротивления! — с энтузиазмом ответил Тэппэй и в следующий миг споткнулся о собственную ногу.       Люмин едва успела поймать его. Дрова разлетелись по комнате. Сумка, покачнувшись, сползла вниз по руке.       — Ты не ушибся?       — Да, ты цел, Тэппэй? Скажи, если что-то болит — мы тут же принесём оникабуто! — заголосила Паймон, наматывая круги.       — Я в порядке. Правда, — непривычно тихо ответил он, но после, широко улыбнувшись, громко добавил. — Если продолжу так спотыкаться, никогда не смогу стать великим воином. Нужно что-то делать. Особенно учитывая знакомство с легендарной Путешественницей! Я же не могу посрамить тебя своей неуклюжестью!       — Глупости. Зачем всё это? — Люмин принялась собирать дрова.       — Ну, вы же наверняка хотите есть. Да и ночью бывает прохладно. Без костра не обойтись. Вот я и… — он вдруг встрепенулся, подхватил сумку на плечо и поспешил к столу в углу комнаты. — Путешественница, видишь выжженное пятно на полу? Можешь развести там костёр? А я пока приготовлю поесть.       Люмин не стала спорить. Казалось, ему приносило удовольствие забота о ней. Ну что за глупость? Она вполне была способна приготовить поесть. И согреть жилище. В Чайнике в любом случае всегда тепло. Так что все его старания были напрасны. Но… Пусть. Это было даже мило — то, что он относился к ней, как к обычному, слабому человеку.       Люмин достала огниво и принялась зажигать костёр. Чирк, чирк, чирк, пока не появились искры.       — А ты разве не можешь создать огонь… М-м-м. Так? — вдруг спросил Тэппэй, изобразив странные фигуры в воздухе.       — Я не могу использовать элемент Пиро, если ты об этом. Я ещё не была в Натлане, — пояснила Люмин. — Мне нужно резонировать со статуей Архонта, и тогда оп! — над её рукой взвился маленький вихрь.       — Невероятно, — во взгляде Тэппэя вспыхнули искры восхищения. Он отложил в сторону готовку и подошёл к Люмин, не отрывая от её рук любопытного взгляда. Присел перед ней на корточки и протянул пальцы в вихрь. Заворожённый буйством Анемо. Как ребёнок.       — Я ещё так могу, — Люмин подставила вторую руку. В вихре закружились кристаллы Гео и засверкали, приглушённо громыхая, фиолетовые молнии.       — Это невероятно! — с нескрываемым восхищением проговорил Тэппэй. Его взгляд неотрывно следил за танцем элементов. Цветные всполохи отражались в его живых глазах. Оставляли на них яркие росчерки, делали выразительными и неповторимыми.        Красивыми.       — Это так красиво, Путешественница. Вот бы у меня был Глаз Бога, я бы смог принести куда больше пользы. Ты невероятна, в который раз в этом убеждаюсь, — он снова широко улыбнулся. Знал ли он какие-то эмоции, кроме улыбки?       — Уверена, ты тоже талантлив, Тэппэй. А Глаз Бога, — элементы в её руке в последний раз взвились ввысь и исчезли без следа. — Такой человек наверняка его получит. Когда-нибудь точно, не сомневайся.       — Вот именно! У тебя точно полно талантов, Тэппэй! — заголосила Паймон, размахивая руками. — А теперь давайте поедим.       — Точно. Еда! — спохватился Тэппэй.       Через несколько десятков минут ветхое жилище наполнил вкусный запах еды, от которого рот полнился слюной.       — Приятного нам аппетита! — воскликнула Паймон и принялась уплетать за обе щеки рыбную похлёбку, но тут же скривилась и через силу сглотнула. — Она же пресная.       — А, да? — удивился Тэппэй, отвлёкшись от своей порции. — Точно. Простите, у Сопротивления не очень много продовольствия, а с приправами вообще туго, так что как-то так. — Он немного сник, неловко помешивая похлёбку.       — Почему сразу не сказал? У меня полно специй, — Люмин принялась шарить в сумке. Вскоре перед ней выстроились в ряд баночки с пряными травами, солью и несколькими видами перца. Паймон сразу схватила несколько штук — немного больше, чем влезало ей в руки — и принялась щедро засыпать специи в похлёбку.       — Не переборщи.       Впрочем, Паймон её совершенно не слушала, поглощённая процессом. Люмин покачала головой, прикрыв глаза.       — Спасибо за еду, Тэппэй, — полушёпотом.       — Да не за что. К тому же вы спасли этот пресный ужин, — в его голосе звучала улыбка. Люмин и не думала, что такое возможно. Но вот она, только заслышав интонацию, представила широкую лучезарную улыбку. Ну что за глупость?       В опустившейся тишине неожиданно громко цокнули баночки со специями, и Люмин открыла глаза.       Паймон, морщась, сидела у пустой тарелки. Со специями она всё же переборщила.       Тэппэй, смакуя, ел похлёбку. Жмурился от удовольствия едва ли не после каждого глотка.       Незаметно улыбнувшись кончиками губ, Люмин приступила к своей порции.       Вечер выдался на удивление удачным.

***

      Люмин стояла на пристани, наблюдая, как сопротивленцы нагружали корабль необходимыми в пути продуктами. Их ждали остров Ватацуми, храм Сангономии и, в конце концов, руководитель сопротивления — Сангономия Кокоми. Непревзойдённый стратег.              Морские волны бились о берег. Приятно шумели. Умиротворяюще.       — Что-то не так? — взволнованно спросила Паймон.       Не так? Люмин не знала. Просто чувствовала себя как-то странно. Наверное, просто устала. Устала куда-то бежать, кого-то спасать, кого-то искать. Эта гонка продолжалась века. С Итером легче, но его больше нет рядом. Хорошо, если только рядом, ведь…       Был ли Принц Бездны её Итером?       У него его лицо, его голос, его мимика и жесты, но совершенно чужие интонации, взгляды, эмоции. Она смотрела на Итера и не узнавала. От этого так ужасающе страшно. Что, если в конце пути он просто отвернётся от неё? А если отвернуться придётся ей?       Нет, невозможно. Они ни за что не предадут друг друга.       — Давай поохотимся на слаймов, пока они готовятся. Нужно восполнить материалы.       — Паймон за! Тебе нужно развеяться, — мгновенно согласилась Паймон. — Кстати, а где Тэппэй? Его с утра не видно.       — Выполняет дела сопротивления, наверное, — пожала плечами Люмин.       О Тэппэе она старалась лишний раз не думать. Он прекрасный человек, и имел все шансы стать её другом, но обзаводиться смертными друзьями она не собиралась. Хватало одного бесячего Предвестника, настойчиво пытавшегося пробить брешь в её броне. Не вернись он в Снежную, у него бы, возможно, вышло. Но на счастье для неё всё сложилось как нельзя лучше. Люмин не хотела умирать от боли потери, а с длиной человеческой жизни это неизбежно.       Уж лучше подпускать к себе только долгожителей. Адептов, Архонтов, их фамильяров. Или Дайнслейфа, если компании вообще не будет.       Что угодно, только не привязанности к простым смертным.       Элементальная энергия вела за собой. Люмин, подобно хищнику, преследовала слаймов, уничтожая каждого попавшегося на пути. Низших элементальных существ не жаль — у них ни чувств, ни боли. Отличный способ незаметно уталить жажду разрушения. Привести в порядок мысли. А главное, если кто увидит, всегда можно сказать, что слаймы тревожили какую-то деревушку или путников. Так никто не поймёт, что у неё на душе.       Вот на пути очередная группа. Энергия Крио и Электро мешалась в кучу, трещала, как ломающаяся древесина. Люмин без раздумий ворвалась в группу слаймов. Руки и ноги покрылись ледяной коркой, электрические импульсы отдались болью в суставах. Плевать. Она даже не пыталась защититься. Чем больнее и неприятнее, тем лучше. Паймон что-то кричала.       Неважно. Она потом извинится.       — Путе… Путешественница! — новый голос возник из ниоткуда, разрушая концентрацию.       Люмин замерла, выискивая взглядом говорившего. Мелкий, недобитый крио слайм неожиданно вцепился в плечо. Не смертельно, но не издать ни звука не вышло. Мысли вернулись в реальность.       — О, Архонт! Путешественница, ты в порядке?       Как некстати. На неё смотрел один из людей, мысли о которых она пыталась вытравить из головы.       — Да что ж такое, — маленький вихрь вспыхнул в ладони, и в следующий миг слайм отправился в дальний полёт. Этого должно хватить, чтобы добить его окончательно.       — Ты переборщила! — Паймон вдруг появилась за спиной, придерживая. Словно Люмин не могла стоять на ногах. — У тебя кровь. И синяки. И руки трясутся! Чему ты улыбаешься?! — её голос дрожал.       — Я в порядке, Паймон. Правда, — Люмин погладила её по голове. — Прости, если напугала.       — Прости, — передразнила Паймон. — Всегда ты так. Я же волнуюсь. Неужели не могла прикончить их одним махом? Или увернуться? Ты же можешь!       Люмин хотела отмахнуться, но голос Тэппэя снова отвлёк:       — Нужно обработать, пока хуже не стало. У меня есть лекарство для таких ран. Новички в отряде часто «ссорились» со слаймами. А я всё-таки снабженец. Бывший.       — Мне не…       — Нужно, — он вдруг зазвучал неожиданно серьёзно. Даже строго. — Как сражаться с Сёгуном, когда тебя ранили слаймы? Тебе даже вызов на дуэль не одобрят. Поэтому не упрямься. Пока ты в сопротивлении, моя работа заботиться о тебе.       Люмин замерла, как вкопанная, и озадаченно моргнула. Он её удивил. Оказалось, он умел не только хвастаться и улыбаться.       Какая неожиданная сторона.       Не успела она опомниться, как Паймон уже тащила её вслед за Тэппэем, на плече у которого висел мешочек. Раньше у него такого не было. К слову об этом…       — Что ты здесь делал? — не затягивая с поисками ответов, спросила Люмин. — Не слышала, чтобы у Сопротивления были какие-то дела на этом побережье.       — А, это… — он снял с плеча мешочек и остановился. Раскрыл его и наклонил к ним, приглашая заглянуть. — Я собирал ракушки и гальку. А ещё некоторые сухоцветы.       Мешочек пестрил всякой мелочью. Гладкими камешками: розового, голубого, лилового, жёлтого, коричневого оттенков. Ракушками самых разных размеров. Травой наку и какими-то незнакомыми Люмин багряными ягодами.       — Вау! А зачем это? — опередила её Паймон.       — Ох, это… — Тэппэй неловко улыбнулся и почесал затылок. — В общем, вот, — он потянул за шнуровки на воротнике формы, отрывая шею, на которой красовалось аккуратное ожерелье, сплетённое из крохотных осколков ракушек и гальки.       — Это ты сделал?! — восхищённо воскликнула Паймон, разглядывая изделие.       — Эм, да. Сестра как-то увидела, как подобным занимаются девочки в деревне, и захотела попробовать. В итоге забросила, а мне как-то, — его голос зазвучал тише, и он стыдливо потупил взгляд. — В общем, я этим уже несколько лет занимаюсь. И продаю иногда. Продавал до вступления в сопротивления. Странное, наверное, увлечение для воина.       — У тебя невероятно красиво получается. И неважно, странно или нет, если тебе нравится это занятие. Мне вот нравится встревать во внутренние дела стран, но для большинства это тоже безумное занятие, — успокоила его Люмин. — Кстати, сестра?       Боги свидетели, она не хотела начинать этот разговор. Узнавать его ещё ближе, чем уже знала. Она хотела свести всё к минимуму: к коротким деловым встречам и редким посиделкам в компании других повстанцев. Она, в конце концов, собиралась оставить Инадзуму позади, поговорив с Сёгуном.       У неё много планов, но этот разговор пресёк часть из них на корню.       — Да, сестра. Она мелкая ещё, и временами ужасно упрямая. Тётушка периодически жалуется на её поведение. Говорит, что никогда бы не подумала, что у таких покладистых людей, как наши родители, мог родиться такой неугомонный ребёнок. Это особенно смешно, учитывая то, что тётушка воспитывает нас чуть меньше десяти лет, — говорил Тэппэй тоном, полным любви и тепла. — А ещё сестра в последнем письме заявила, что собирается стать морской путешественницей и повидать весь Тейват. Я вас как-нибудь познакомлю. Уверен, она с радостью послушает истории о твоих путешествиях.       — Если так, то я с удовольствием расскажу ей всё, что знаю, — согласилась Люмин и тише добавила: — Твоей сестре повезло с таким братом. По себе знаю.       Тень тоски легла на её лицо, но тут же исчезла, скрытая под плотной маской.       — У тебя есть брат? Ты не говорила. И где он? — Тэппэй осёкся, заметив её выражение лица. И как только смог? — Неужели он?.. — он не договорил, но этого и ненужно. Они трое прекрасно поняли, что осталось недосказано.       — Его зовут Итер. Он мой брат-близнец, — честно начала Люмин. — И мы… — облизала пересохшие губы. Словно и не говорила эту историю десятки раз. — Мы разделились. Из-за какого-то неизвестного Божества. И поэтому я ищу встречи с Архонтами.       — Хочешь узнать, где он?       — Хотела. Теперь же я хочу понять, почему он там находится. Что произошло за то время, пока я спала? Почему мой брат так изменился? Почему он не возвращается? Почему не может просто объяснить, что с ним происходит? — голос сорвался на крик. Как некстати. Она не хотела раскрывать кому-то, что творилось у неё на душе. Присутствия Паймон рядом вполне хватало. И как только умудрилась дать слабину перед обычным инадзумским парнем. Какая она всё-таки глупая.       Между ними повисла натянутая, как струна, тишина. Даже Паймон молчала, не находя, вероятно, слов.       А после молчание прорезал неуверенный вопрос Тэппэя:       — Где он?       Ответа в одно слово хватило, чтобы описать всё. Её горечь, её сомнения, её растерянность и её решимость:       — Бездна.       Возможно, она зря это сказала. Возможно, после этого Тэппэй станет обходить её стороной. Разве не этого она хотела?       Даже обычный человек в Тейвате знал о Бездне. О её слугах, то и дело появляющихся в мире. Не многим была известна её цель, происхождение. Даже место расположения и размер. Но она всё равно пугала. Своей таинственностью, чернотой. Поэтому бежать от той, что невероятно близка к Бездне, — логичное, правильное решение.       — Значит… — хрипло начал Тэппэй, но тут же прокашлялся и привычным бодрым голосом продолжил: — Значит, нам нужно как можно скорее закончить это войну и узнать у Сёгуна всё, что она знает. Ради твоего брата! Не знаю, как он очутился в Бездне, но ему наверняка там не место. Поэтому, — он окинул её каким-то странным взглядом. — Нам нужно поспешить ко мне домой и обработать, наконец, твои раны. На тебя смотреть страшно, Путешественница.       И пока Люмин, рассеяно моргая, пыталась осознать то, что он сказал, они с Паймон схватили её за руки и потащили к лагерю.       О Архонт, до чего же неугомонные!

***

      Люмин куталась в красное вышитое традиционными золотыми узорами Ли Юэ одеяло и наблюдала, как вода медленно капала с её постиранного платья.       Число заботящихся о ней людей возросло до двух, и теперь отворачиваться от помощи стало сложнее. Покалечить Паймон или Тэппэя она не хотела, а в словесной перебранке, как оказалось, их было не одолеть. По крайней мере, когда эти двое твёрдо вознамерились поухаживать за ней.       — Люмин, я принесла поесть! — в её ограждённый от посторонних угол залетела Паймон с большой, парующей миской. — Рис с морепродуктами. На этот раз со специями. Просто пальчики оближешь! — прорекламировала она. — Поэтому ты должна съесть всё.       — И не думала перечить, — буркнула Люмин, высвободив руки из одеяла.       И что ей стоило делать с этими сердобольными?       Тэппэй появился несколькими минутами позднее, когда миска в её руках была почти пуста. Он подкинул в костёр ещё дров — развели его специально для неё — и уселся напротив. Задумчивый взгляд замер на ней.       — У тебя нет ещё одежды? Твоё платье нуждается в починке. На самом деле, легче заменить его. Но даже если ты не хочешь его выбрасывать, не будешь же ты сидеть так?       — У меня нет другой одежды, — призналась Люмин. — И я не хочу её менять. Это одежда из моего родного мира. В ней хранятся воспоминания. Поэтому, только это платье, — детское упрямство звенело в её голосе. Между тонких светлых бровей залегла глубокая морщинка.       Тэппэй бросил на неё какой-то нечитаемый взгляд — очередной за этот день — и, всплеснув в ладоши, сказал:       — Что же, тогда у меня ещё полно работы. Постараюсь сделать всё, что в моих силах. А ты ложись спать, Путешественница. Завтра отправляемся на Ватацуми.       — Но я не хочу спать, — буркнула Люмин, но дальнейшие возмущения пресекла Паймон, дёрнувшая за уголок одеяла. Люмин повалилась набок и раздражённо цокнула.       — Тебе нужно отдохнуть! Выглядишь ужасно! — воскликнула Паймон, скрестив руки на груди.       Ей не оставалось ничего, кроме как закрыть глаза и попробовать уснуть. Костёр тихо потрескивал. Пахло травами и старой древесиной. Паймон пригрелась под боком. Сон нагнал совершенно неожиданно, и Люмин, отбросив упрямство, сдалась в его объятия.

***

      Наутро она застала перед собой, дремлющего сидя Тэппэя. Он привалился к стене, свесив голову на грудь, и мерно посапывал. На его коленях лежал белый свёрток.       Люмин осторожно встала, стараясь не разбудить похрапывающую Паймон. Одеяло немного сползло с плеч, и Люмин поспешила укутаться поплотнее. Утро выдалось на редкость прохладным. Она подошла к Тэппэю и присела на корточки, осторожно тронула его за плечо.       — Что? — встрепенулся он, сонно моргая.       — Ш-ш-ш… — успокаивающе зашипела Люмин. — Это я, Путешественница. Скажи, где моя одежда?       — Оде?.. — он вдруг широко распахнул глаза и принялся рыскать взглядом вокруг себя. Схватил тот самый белый свёрток и протянул его ей: — Вот, держи. Я хотел отдать тебе, когда проснёшься, но, похоже, задремал.       — Не страшно, — бросила она, разворачивая платье. Оно ничуть не изменилось, только стало чище и целее. Присмотревшись, Люмин заметила аккуратные стежки и небольшие заплатки там, где раньше были дыры и разрезы.       — Всё нормально? — неуверенно поинтересовался Тэппэй, вероятно, заметив её нерешительность.       — Да. Всё в порядке. Спасибо, что починил, — искренне поблагодарила она и занурилась в платье носом, вдохнула аромат душистых трав. От него давно уже не пахло ни домом, ни Итером, но память всё ещё хранилась в каждом переплетении нитей, в каждом стежке.       Люмин помнила, как они с Итером забирали свои наряды из швейной, как накладывали на них укрепляющие заклинания, как оставляли на них звёзды, в память о пройденных мирах. У них были другие вещи, другие украшения, но всё это кануло в прошлое, как и их отношения. Исчезло, как, в конце концов, исчезли заклинания с их одежд.       — Что-то не так? — встревоженно спросил Тэппэй.       — Нет. Всё чудесно. Просто вспомнила об Итере, но это неважно. В памяти нет ничего плохого, — она поправила бело-голубые цветы в волосах.       — Эти цветы, откуда они?       — Они… Из Каэнри’аха. Цветы, что завянут только, когда ты вернёшься домой. Но дома уже давно нет. Я даже не помню название мира, из которого родом, — ответила Люмин и подняла глаза к испещрённому трещинами потолку.       — Это… — приглушённо заговорил Тэппэй, но тут же замолчал. Быстро схватился на ноги и, уже стоя на пороге, бросил короткое и пространное: — Я скоро вернусь!       Люмин не успела что-либо сказать на прощание, как он уже скрылся из виду.       Паймон что-то сонно пробормотала, перевернувшись на другой бок. Казалось, это было что-то наподобие: «Милашки».       — Показалось, — вздохнула Люмин и спряталась в Чайнике, чтобы, наконец, одеться.

***

      На маленькой пристани, у средних размеров корабля, толпились солдаты сопротивления. Они что-то возбуждённо обсуждали и, если Люмин правильно интерпретировала их тон, были чем-то сильно раздражены.       — Почему мы не отчаливаем? — спросила она у первого встречного солдата.       — А мне почём знать? — огрызнулся он. — Спросите у Тэппэя, который одному Архонту известно где шляется!       Злость и нетерпение солдата можно ощутить физически. Казалось, ещё чуть-чуть, и он задушит любого, кто посмеет ещё раз с ним заговорить.       Но это не имело значения.       — Тэппэй пропал? — озадачено уточнила Люмин, с неприязнью замечая тень волнения, поселившуюся в душе. Говорила же себе — не привязываться.       — Пропал? Наверняка просто где-то шляется. Ракушки на побережье собирает или ещё что. Это ж Тэппэй — у него одни опилки в голове.       Раздражение заклокотало в груди, норовя сорваться язвительным ответом, но Люмин стиснула зубы, не позволяя себе тратить время на бессмысленные перепалки. Всё равно она бы ничего не доказала человеку, у которого все мозги отшибла злость. А может, и страх — после битвы с самураями Сёгуна многие новобранцы хотели сложить оружие. Всё-таки убивать страшно. Видеть смерть товарищей — ещё страшнее.       — Как ты можешь такое говорить?! — разъярённо закричала Паймон, привлекая к ним всеобщее внимание. — Тэппэй заботится о всех вас, а вы!       Вокруг, словно пчелиный рой, загудела толпа. Солдаты, похоже, пытались понять, кто и почему ссорился.       Люмин нахмурилась. Ничего хорошего эта ситуация не сулила. Совершенно.       — Па…       Она только открыла рот, чтобы позвать Паймон, как её перебил тот самый солдат, ссоры с которым она надеялась избежать:       — Заботится, — перекривил он. — И поэтому заставляет нас изнывать под палящим солнцем?       — Да что…       Вздохнув, Люмин дёрнула Паймон на себя, чтобы прервать её гневную тираду, и безразлично бросила на прощанье:       — Не стоит называть дураком человека, который знает обо всех проблемах в вашем лагере.       Тэппэя вполне можно назвать легкомысленным, наивным, но никак не дураком. Люмин поняла это ещё в первый день их знакомства. Он знал, куда пойти первым делом, что сказать солдатам для поднятия духа, где отыскать материалы для ремонта и как расставить мишени. В конце концов, он определённо умел чувствовать людей. И пусть часто хвастался попусту, всегда выполнял свои обещания и обязанности на максимум своих возможностей.       Да, Тэппэй не воин, она это видела как никто другой, но называть его дураком только из-за этого — та ещё глупость. В конце концов, на войне важно не только владение оружием, но и лечение, снабжение, разведка.       Что же, когда-нибудь они поймут.       Паймон в её руках злобно кряхтела, изредка пиная её в бок. Закатив глаза, Люмин всё же позволила той взлететь.       — Так было нужно, и ты это знаешь, Паймон, — пожав плечами, пояснила она.       Ответом послужило громкое сопение. Похоже, с ней нехотя, но согласились.

***

      Люмин беспомощно оглядела жилище Тэппэя, совершенно не представляя, где его искать. Элементальный след не давал практически ничего — с момента его ухода здесь прошёл минимум десяток человек. К тому же, энергия людей без Глаза Бога слаба сама по себе, шанс отыскать её и в нормальных обстоятельствах ничтожно мал.       Сердце громко стучало от беспокойства. Проклятая Инадзума — синоним слова опасно. Легче было сказать, с чем Тэппэю могло повезти столкнуться, чем перечислить все опасности на пути. Архонты, лучше бы она двинулась сразу в Сумеру. Или в Фонтейн.       — Путешественница? Почему ты ещё здесь?       Люмин вздрогнула от неожиданности и тут же обернулась, вперив ошарашенный взгляд в Тэппэя. Он стоял в нескольких метрах от них с Паймон и улыбался знакомой, немного смущённой улыбкой. На лице краснели царапинки, из взлохмаченных волос торчали тонкие ветки, а одежда больше напоминала тряпку для протирания пыли, но Тэппэй всё равно выглядел так, словно произошло нечто радостное. Нет, всё же временами он был полным дураком.       — Тэппэй! — радостно воскликнула Паймон и полетела к нему. — Где ты был?! Мы волновались! — она залетела ему за спину и тут же замерла. — Это?       Люмин попыталась взглянуть на то, что так удивило Паймон, но Тэппэй тут же повернулся, не позволяя это сделать.       — Не подглядывай, — заговорщески шепнул он.       — Тэппэй, не время игр. Нас, во-первых, ждут, во-вторых, ты только взгляни на себя. Что с тобой вообще случилось?       — Терпение, Путешественница. Я сейчас всё объясню. Паймон, не подсказывай! — прикрикнул он на хитро лыбящуюся Паймон. — В общем, ты говорила, что и цветы в твоих волосах, и одежда — это память. О брате, о доме. И я вдруг подумал, что когда-нибудь ты покинешь Инадзуму, и… Знаешь, было бы неплохо оставить в памяти что-то кроме войны против указа об Охоте на Глаза Бога, — он вытянул руки из-за спины и протянул ей букет кроваво-красных, похожих на лилии, цветов. — Это кровоцвет. Один из символов Инадзумы. Знаю, название мрачное, но Инадзума же тоже не радужное место. К тому же, эти цветы не вянут, а засыхают — если правильно ухаживать, букет из кровоцветов будет радовать глаз годами. Быть может, с цветами из Каэнри’аха не сравнится, но, надеюсь, тебе нравится.       Люмин неуверенно приняла букет и вдохнула горьковатый аромат цветов. Красивых и устрашающих, как и сама Инадзума. Память о Стране Гроз. Нет, память о Тэппэе.       Ей так давно не делали чего-то подобного. Не дарили глупых подарков просто так, не спрашивали о самочувствии, интересах. Тэппэй не был первым человеком в этом мире, который заговорил с ней без какого-то умысла, но чем дольше длилось путешествие, чем громче звенела слава о её достижениях, тем меньше искренности было вокруг. Закономерно — так было во всех посещённых мирах. В конце концов, это её долг, как Непревзойдённой — защищать. Но иногда… хотелось побывать в шкуре обыкновенного человека. Как все.       — Тэппэй, спасибо. За всё, — она улыбнулась. Широко, радостно и невероятно искренне. Так, как не улыбалась уже давно. Как не улыбалась никому, кроме Итера.       Спасибо за заботу. За участие. За теплоту.       Он смотрел на неё, широко распахнув глаза. На его щеках проступил яркий румянец, перекинулся на уши.       — Тэппэй? У тебя жар?       — А? Н-нет! — воскликнул он и прикрыл лицо руками. — Всё в порядке! В полном!       — Точно?       — Д-да! Всё хорошо, — не убирая рук, ответил Тэппэй. — Т-точно, я же опаздываю! Я побежал к кораблю! Не задерживайся, Путешественница, — протараторил он и, быстро развернувшись, побежал к пристани.       Стоило ему скрыться из виду, как Паймон залилась громким смехом.       — Что? — озадаченно спросила Люмин, прижимая к себе букет. Сердце бешено тарабанило в груди, и она всё не могла понять почему.       — Ж-жар-р, — сквозь смех попыталась ответить Паймон. — Люмин, иногда ты такая глупая, — успокоившись, добавила она.       И прежде, чем она задала очередной глупый вопрос, в голове что-то щёлкнуло. Как она вообще умудрилась перепутать смущение с жаром? Паймон права, она и вправду идиотка.       Кровь прилила к щекам, и Люмин спешно спрятала лицо в кровоцветах. Дура, дура, дура! Ей столько сотен лет, а она так сглупила. Даже Паймон догадалась, а она… О, Архонты, какой стыд! Хорошо, что этот позор не видел Итер.       Паймон громко хихикала над ухом. Что же, повод у неё и вправду был.       Люмин быстро скрылась в Чайнике, чтобы поставить цветы в вазу и утихомирить вышедшие из-под контроля эмоции. И что, во имя Архонтов, с ней творилось?

***

      — Знаешь, вы такие милашки, — уже на корабле вдруг бросила Паймон и снова захихикала.       Она определённо отыгрывалась за все те шутки.       — Даже не буду думать, что за глупости взбрели тебе в голову, — буркнула Люмин.       — Это не глупости, а факты. Со стороны всё-о очевидно-о, — протянула Паймон, загадочно улыбаясь.       Похоже, эти подколки были надолго. Что же, заслужила. Но это не означало, что Люмин планировала так просто сдаться. Она ещё поборется.       — Спасибо, Паймон. Знаешь, ты на самом деле лучший компаньон.       Выражение лица Паймон стоило того, чтобы признаться в этом. Смесь шока, удивления, неверия и радости. Невероятный спектр.       — Ты же… — она даже дар речи потеряла.       — Я сказала правду, Паймон. Ты — лучший компаньон.       — Л-люмин! — Паймон вдруг всхлипнула и налетела на Люмин с объятиями.       Возможно, не стоило использовать эти слова вот так, но… пусть.       Люмин обняла Паймон в ответ. Вовремя или нет, стоило признаться в этом уже давно.