as autumn colours fall

      Осень приходит незаметно.       Её приход сродни влюблённости: еле уловимо, плавно, она заполняет собой каждую клеточку тела и каждый уголок дома, находит лазейку в мысли и отражается в словах. Она становится частью тебя, и в один день ты понимаешь, что иначе и быть не может.       Осень приходит, и тебе кажется, что она никогда и не уходила.       Дину осень нравится. Всё чаще идут дожди, затуманивая небо серым, и листья надевают свои лучшие цвета перед тем, как закружиться в первом и последнем в их короткой жизни вальсе. Прозрачные утра со вкусом тёплого какао на завтрак. Дни, наполненные мелкими делами по дому и семейным уютом. Тёмные вечера, разбавленные светом уличных фонарей. Дин наслаждается мирным течением их теперешней жизни, напоминая себе, что всё это - настоящее. Дин позволяет себе быть счастливым.       В бункере становится прохладней. Нет, они включают отопление, но что-то идёт не так, и от тёплых носков и нескольких слоёв одежды не спастись никому - кроме, разве что, Каса с Габриэлем, температура их тел регулируется благодатью. Однако человеческого в них слишком много, и Габриэль носится золотым ураганом по бункеру в тапочках-корги (на размер больше, чем надо), а Кас находит счастье в свитерах, и это будет ложью, если Дин скажет, что ему не нравится.       Вернее, сначала Винчестер на ангела недовольно ворчит: увлечение Каса занимает большую часть их шкафа для одежды. Но одним утром Кас входит на кухню в одном из самых мягких своих свитеров, и на его лице такая же мягкая улыбка, когда он тянется к Дину за утренним поцелуем, и он так расслаблен и умиротворён, что Дин начинает эти свитера любить.       Тем более что для Дина холодные полы в бункере - основание. Основание быть к Касу ещё ближе, чем обычно. Потому что Дин уже старый. Ему все сорок три, и иногда кости начинают мёрзнуть. Ему нужно тепло. А Кас в своих невыносимых свитерах такой тёплый, что и отопления не надо. Поэтому Дин всё время жмётся к ангелу ближе и почти от него не отходит. Обнимает сзади, пока Кас на кухне готовит Джеку бутерброды. Устраивается рядом на диване, когда Кас читает. Прижимается к его боку, когда Кас и Сэм устраивают турнир по шахматам. (Кас выигрывает, между прочим. Дин гордо целует своего победителя, а проигравшего Сэма всей семьёй успокаивают, и Габриэль для поднятия настроения заставляет шахматные фигурки танцевать по доске). Дин следует за Касом по всему бункеру, напоминая большого кота - пушистого, домашнего до последнего усика и шерстинки, слишком доброго, чтобы кого-то царапать или кусать.       Кас в такие моменты лишь улыбается - одними уголками губ, как только он умеет - и легонько целует Дина в висок или кончик носа.       - Ты действительно солнышко, - мурлыкает Дин, пряча холодные руки под касовым свитером. - Такой тёплый.       Пробегается пальцами по чужому животу, и Кас неосознанно втягивает его, выдыхая смешок. Ангел, а боится щекотки. Как несолидно. Дин прижимает ладони к коже, и от того, что собственные руки холодные, она кажется горячей.       - Нечестно, что мне выпало родиться простым смертным, а у тебя встроенный обогреватель, - говорит Дин, притворно дуя губы. - Получается, одним ничего, а другим всё.       Кастиэль находит руки Дина под собственным свитером и, ближе прижимая их к своему животу, перелетает их пальцы.       - Тебе очень повезло, что у тебя есть я.       - Личный обогреватель? - Дин оценивающе рассматривает довольное лицо Кастиэля, затем серьёзно кивает: - Ладно, на такой компромисс я согласен.       Кас смеётся, и Дин прячет улыбку в изгибе его шеи.       - Будешь греть меня до скончания веков, - бормочет он. - Сам напросился.