as autumn colours fall

      Кастиэль с Дином нежен. Его поцелуи - мягкие касания тёплых губ, прикосновения его ладоней - трепетные и бережные, словно Дин - самое хрупкое создание на свете. Иногда это кажется до невозможности странным: как в ангеле с миллиардами прожитых лет и огромными крыльями за плечами, видевшем создание Вселенной и рождение человечества, возглавлявшем когда-то небесные легионы, может поместиться столько человеческой, щемящей, тёплой нежности.       В нежности Кастиэля Дин мог бы утонуть, раствориться, как сахар в чае - без остатка, навсегда.       Ведь Дина Винчестера били, ломали, рвали, резали, топтали - и Кастиэль хочет укрыть его своими крыльями, спрятать от остального мира и больше никогда не позволить ему испытать боль. Присматривать за Дином Винчестером - таков был когда-то приказ Небес, и это единственный приказ, который Кастиэль - падший ангел, выбравший не братьев и сестёр, но смертных людей, совершивший ошибок множество - выполнил, выполняет и будет выполнять столько, сколько сможет.

***

      В спальне царит полумрак, разбавленный золотистым светом коридорных ламп из-под двери. Дин спит, тихонько посапывая. Уже позднее утро, и Кастиэль, лёжа рядом с Винчестером, слышит приглушённый гул голосов с кухни. Пора бы вставать, но сегодня выходной, никуда не надо, а ангел бережёт каждую лишнюю минуту динова сна. Он только приподнимается на локте и рассматривает спящего Дина. На губах сама собой расцветает мягкая улыбка.       Дин красивый, даже когда спит.       Кастиэль выцеловывает еле ощутимо бледно-рыжие веснушки на щеках, плечах, груди. Одна, две, три... Обещает себе, что когда-нибудь сосчитает их все до единой. Соединит в созвездия, карту родного неба составит в памяти. Обводит кончиками пальцев диновы губы, впадинку над ними.       - Кас? - бормочет сонно Дин, его голос хриплый. Он приоткрывает глаза, щурясь, и улыбается, ещё до конца не проснувшись. - Снова наблюдаешь за мной?       Кастиэль гладит его морщинки в уголках глаз, наклоняется и целует в щёку. Дин Винчестер - самый прекрасный человек в мире, и Кастиэль будет напоминать ему об этом столько, сколько будет рядом. (Желательно, вечность).       - Как и всегда, - говорит он, выводя указательным пальцем на тёплой коже диновой груди слово "любовь" на енохианском. - Доброе утро, душа моя.       - Это жутко, - Дин ловит руку Кастиэля и прижимает к губам ладонь, оставляет на ней поцелуй.        - И всё же, ты никогда не возражал.       Дин тихо смеётся и притягивает Кастиэля ближе к себе. На кухне кто-то гремит посудой и хлопает шкафчиками.       - Я помню, как мама в детстве говорила, что за мной присматривают ангелы, - говорит вдруг Дин. - Каждый вечер, перед тем как выключить свет, она целовала меня и говорила, что я под их защитой. Я верил, - хмыкает: - Правда, вы представлялись мне чуть другими, - ну, знаешь, нимбы, туники, грозный взгляд, - но я верил. По крайней мере, до всего этого кошмара с мамой.       Дин делает паузу, пробегаясь вверх-вниз по спине Кастиэля кончиками пальцев.       - После этого перестал. Вообще во что-либо верить перестал. Сэмми ещё молился перед сном, а мне было смешно от этого. Потому что, ну, небу было плевать, - Дин невесело улыбается, и Кастиэлю нестерпимо хочется сцеловать ту боль, что прячется в уголках губ.       - Мне жаль, - искренне шепчет он, кладя ладонь на динову щёку, поглаживает большим пальцем тёплую кожу. - Мне жаль, что тебе пришлось пройти через всё это, Дин.       Дин слегка поворачивает голову и снова оставляет на ладони Кастиэля поцелуй.       - Всё это привело меня к тебе. Ко всему, что у нас сейчас есть. К Бункеру, ставшему домом, к людям, которые стали семьёй: к тебе, к Джеку, к Габриэлю, к Ровене, к девочкам - ко всем.       Трепетный шёпот горячим дыханием остаётся на коже.       - Поэтому, да, наше прошлое не изменить, и вспоминать о нём иногда больно, но если это, - Дин кладёт свою ладонь поверх ладони Кастиэля и застенчиво улыбается: - если это то, ради чего мы страдали... Я бы не изменил даже секунды.       Ангелам дышать не надо, но у Кастиэля дыхание совсем по-человечески перехватывает от светлой болезненной искренности, сквозящей в голосе Дина. Он должен, должен что-то сказать, но вместо этого просто придвигается ближе и целует Винчестера. Нежно, сладко, глубоко, всю свою любовь, всю привязанность к этому человеку в поцелуй вкладывая. Дин отвечает, не прекращая улыбаться, и если это поцелую и мешает немного, то Кастиэль совсем не против.       - Я люблю тебя, - выдыхает он в губы Винчестера, и тот довольно жмурится и льнёт ближе.       Из спальни они выходят нескоро.