Необратимый процесс

      Это был тихий, спокойный день. По крайней мере, начинался именно так.       Кацуки сидел на кухне и неспешно пил кофе. В последнее время у него всё чаще стало получаться вкусно, почти как в любимой кофейне, куда он часто ходил в студенчестве, но сейчас практически перестал.       Работы было много, для одного особенного. Кацуки выполнял её, хотя периодически приходилось забывать об элементарном отдыхе. Дело приносило ему удовольствие, и это было причиной, почему он занимался этим всем. Удовольствие и деньги.       Он перебирал в пальцах шарнир для запястья, тщательно отлаживая механизм. На фоне негромко шумела трансляция новостей, поставленная чисто для того, чтобы от тишины не вспухла голова. Миловидная девушка с причудой острых глаз и встроенной сразу в ухо примочкой связи щебетала о происходящем за дверями жилища Кацуки.       Он слушал вполуха о том, как она рассказывала о последних подвигах героев. Помимо нескольких знакомых имён не прозвучало одного конкретного, и, наверное, это было всё-таки не к лучшему. Зато прозвучало имя Электрозума, который круто справился с очередным злодеем, буквально замкнув его.       Кацуки хмыкнул. Ещё бы Денки лоханулся — с такими прибамбасами, какие Кацуки для него подобрал, чтобы улучшить причуды, он не мог бы проиграть даже если бы захотел.       Он приподнял роботизированную кисть и прищурился, медленно сгибая и разгибая шарнир. Прикинул, насколько естественно это будет ощущаться, и решил всё же немного подкрутить, хотя знал, что отлаживать будет сразу на носителе. Носитель куда-то снова запропастился, так что у Кацуки были все основания полагать, что скоро они снова встретятся в точке Х, которым было отмечено кресло в мастерской. Мысленно он прикинул, всё ли у него есть для этой встречи.       Он решил, что возьмёт ещё один заказ, какой-нибудь не сильно сложный, но и не прям халтуру, а после двинется в сторону юга, переведёт дух, погреет косточки на песке. Может, забронирует местечко в местном сонном отеле на пару циклов, поспит не меньше двух суток подряд в заморозке. Шея и плечи были напряжены больше обычного, спину сложно было выпрямить без боли. Это раздражало.       Может, стоило и вовсе купить неделю в каком-нибудь санатории. Провериться, подлечиться, процедурки всякие поделать. Всё же он был человеком, а не роботом. А люди, ну… Были хрупкими. Быстро ломались.       Он проследил взглядом тонкие шрамы на внутренней стороне предплечий и запястий. В его теле искусственными были только заменяющие локти и запястья шарниры, потому что большие объёмы работы требовали многих часов. Суставы изнашивались слишком быстро. Это было закономерно.       Он отложил искусственную кисть и откинулся на спинку углового диванчика, на котором периодически дремал, слишком вымотанный. С самого утра болел затылок, ноющая тугая боль не давала связно мыслить и перетекала в виски. Во рту стояла горечь, которую не мог перебить даже вкусный кофе.       Кацуки прикрыл глаза и сполз чуть ниже, ставя кружку на живот тёплым кругляшом днища.       Он понимал, что с ним происходило. Человеческое тело было не слабым, оно было ничтожным. Во времена, когда машины захватывали господство, показывая себя надёжнее и крепче, органика сдавала позиции ещё быстрее. Когда работаешь с испарениями, постоянно скрюченный и не давая себе времени на сон больше пары часов, такое случается. Тело портится.       Кацуки ломался. Был первоклассным мастером, к которому приходили чиниться всякие там Старатели, Ястребы и Мируко (и Деку), но сам он не имел шансов на починку. Он мог продлить своё время, сделать как можно больше, оставить после себя хотя бы что-то. Его душило то, что времени оставалось мало.       — Почему бы тебе не создать себе хранилище? — Киришима появился из глубин узкого коридора и смотрел широко раскрытыми глазами из прохода. — Ты же можешь перенести свою личность и воспоминания в цифру, оставить всё, что знаешь. Представь: создашь такой крутой мозговой центр, улучшишь что-то, например, получишь прямой доступ в сеть, чтобы не тратить время на сидение за компом. Удобно!       — Лучше ничего не придумал? — Кацуки слабо осклабился и угрожающе занёс руку с гаечным ключом. Кидать он его, конечно, не собирался, они оба это знали. Кацуки любил свои ключи больше всего. — Что ещё мне улучшить стоит, о великий из великих умов?       Эйджиро даже не попытался прикинуться испугавшимся. Вместо этого обнажил зубы в дичайшем оскале, который гордо звал улыбкой.       — Навыки общения.       Кацуки сжал ключ в пальцах крепче. Даже если бы он надумал метать инструменты по кухне или драться ими, это было, блин, бессмысленно. Киришима был напичкан хрéновыми причудами под самую завязку, был практически киборгом. В нём от живого остались только какие-то там органы и мозг, в остальном он был сплошной механикой под силиконовой обёрткой, имитирующей обычного живого человека.       Работать с силиконом Кацуки пришлось научиться только из-за него. Киришима не был богат, но с ним было хотя бы интересно. Попробовать что-то новое было всегда интересно.       Отчасти он был, конечно, прав. Можно было просто создать себе копию, какой-то резерв, не бояться смерти. Но Кацуки не хотел. Создать кому-то руку или ногу, или даже сердце — это легко. Мозг — практически нереально. Он даже не представлял, с чего начать.       Он прикрыл глаза и скосил взгляд на окошко трансляции, которую никто больше не слушал. Сравнительно маленький объём работы можно было использовать, чтобы заняться разработкой мозга, но... он боялся, да. Ему было стыдно признаться в подобном даже перед собой самим. Он был слаб. Ему было жутко даже думать о том, чтобы навсегда исчезнуть.       Стать никем.       Кто будет ходить к нему на кладбище, когда его не станет? Кто вспомнит о кучке гниющих костей, когда в мире не останется для этого места? Заметит ли кто-нибудь, если он исчезнет без следа?       Почему-то вспомнилось глупое лицо Деку и его тупое предложение сходить на свидание. Каковы были бы их шансы, что Кацуки согласился бы? Что они сходили бы? Что всё получилось бы?       Кацуки ухмыльнулся и покачал головой. Глупые мысли лезут в голову, когда заняться нечем. Он допил кофе в пару глотков и сполоснул кружку. Чем больше он освободит времени, тем больше сможет сделать дополнительно и отложить денег — ясно как день.       Об этом он думал, когда шагал мимо Эйджиро в мастерскую. Об этом думал, когда голова закружилась так неожиданно и сильно, что в этот раз он не смог удержаться.       Не ступенька стала причиной его падения.       Вскрик Киришимы прозвучал как-то слишком далеко.