Белый лис и рыжий ворон

Голова гудела, желудок горел, а все тело болело так сильно, что Натаниэль не мог даже напрячь хотя бы одну мышцу, чтобы подняться. Вроде бы и не гоняли вчера не тренировке как обычно, почему же так хреново? Собравшись с мыслями, парень потянулся за бутылкой воды, которая всегда стояла на тумбочке, но вместо этого нащупал что-то теплое, обернутое в ткань. — Жан, сколько врем… — Натаниэль, не в силах даже глаза открыть, приподнялся на локте и тут же вновь вытошнил из себя сгусток крови, попавший прямо в ведро. Все-таки продрав глаза, он им не поверил. Перед ним — не комната в Гнезде. Напротив не избитый до полусмерти Жан. Он вообще лежал в неизвестной гостиной, опираясь на колено Миньярда, что сидел на стуле у изголовья дивана. Эндрю холодно смотрел на него, но Веснински все еще трудно было осознать происходящее. Парень отдернул руку и резко поднялся, хватаясь за голову. На ногах лежал плед, куртка висела на подлокотнике. Схватить и валить — идеальный план. Но сидевшая рядом с ним сторожевая псина точно не позволила бы. — Какого черта это было, а? — Эндрю подал голос, поняв, что Натаниэль немного пришел в себя и выдавит хоть что-то кроме невнятных звуков желудка. Вот только на этот раз сбежались все — Аарон и Ники из одной комнаты, Кевин выбежал из ванной. Натаниэль понял это, так как за ним виднелся белый кафель на стенах. — Это у тебя спросить надо, это ты накачал меня, — парень зло глянул на Эндрю, спуская вниз ноги. Не найдя рядом ботинок, а в поле зрения их точно не было, Веснински глубоко вздохнул и посмотрел на Кевина. Хотелось и его растоптать. — Ты же знал, зачем он меня туда везет, да? Дэй ужаснулся мыслью, отшатываясь от нее, как от горячей печи. Но поняв, что Натаниэль прав, все что он мог — опустить голову в пол. Знал. Конечно знал. Эндрю еще в прошлый раз не мог успокоиться от пришествия одного из Воронов на территорию Лисов. Еще тогда он обмолвился о том, что хочет узнать больше, и что информации от самого Кевина не достаточно. Но то, чего Дэй точно не знал — Рико снова накормил его этой дрянью. — Съебитесь, — продолжил Натаниэль на французском, смотря на Кевина. Но увидев, что никто даже не дернулся, встал, пошатываясь, и повторил тем-самым-голосом, которого боялись даже Вороны. Тем-самым-голосом, которым он всегда разговаривал с Рико, пытаясь их защитить. Тем-самым-голосом, которым он разговаривал с кем-то по телефону. — Вон отсюда, мне нужно поговорить с ним. И Кевин очнулся, хватая за рукав ближайшего — а им оказался Ники — и уводя ко всем чертям в даль коридора. Аарон закрылся в комнате, и Эндрю с Натаниэлем остались одни. — Ой блять, — выругался Миньярд на немецком, от чего ухо Веснински дернулось. — Согласен, — продолжил Натаниэль в той же манере, садясь обратно. Голова продолжала кружиться, а желудок снова требовал выход крови наружу. — Зачем ты накачал меня? — Еще один талант нашего Нила, — усмехнулся Эндрю. В глазах мелькнула та самая искра. — Что же еще ты можешь? — Натаниэль, — само вырвалось, он даже не хотел. Ему не нравилось это имя до безумия из-за отца, но было таким привычным. — Я повторю вопрос, зачем ты накачал меня? Эндрю молчал, будто обдумывал что-то. Осматривал Натаниэля с головы до ног, пытаясь что-то найти. — Зачем ты здесь? Вопрос, заставший врасплох. Что? — Ты меня пригласил, — ошарашенно внутри, но не меняя ни единой эмоции на лице — спасибо Рико за опыт. Используй он хоть какие-то эмоции, Морияме он был бы более интересен — произнес Натаниэль. — Уже не помнишь? Эндрю толкнул парня назад, больно ударяя о старый диван лопатками, и навис сверху, прижимая его ногу коленом к сидушке. — Кевин еле сбегает от ужасного Рико. Вороны меняют округ, и Морияма подсылает своего подсоса, чтобы тот сказал об этом, — Эндрю внимательно наблюдал за Натаниэлем, улыбаясь. Пытался увидеть хоть какую-то зацепку. — Скажи, что это не так и я не поверю. — Совсем сбрендил? — Натаниэль усмехнулся, закатывая глаза. На губах появилась истеричная улыбка — ему становилось хуже по всем фронтам. Очень хотелось пить. Сбежал… Кевин сказал, что он сбежал, а не что его выпнул Натаниэль. Поэтому вся ситуация кажется противоположной. — Я терпеть не могу Рико, защищал Кевина всю жизнь, а теперь шпионю? Господи, да спроси у своего дорого Дэя! Натаниэль приблизился к Эндрю, но тот снова уронил его на спинку. — Кевин день и ночь рассказывает, какой ты хороший. Хороший друг, сокомандник, почти что брат. Вся пресса трещит, что ты будущая надежда Воронов. Будущее человечества, а? — Миньярд засмеялся. Рука сильнее уперлась в плечо, которое тут же хрустнуло. — Ничерта ты не хорошенький, я не верю в такое. Ты Ворон, ты по определению ублюдок. — А ты Лис, по определению отброс, — Натаниэль отпихнул его, вылезая из замка горячего тела. Веснински встал, разминая мышцы, но лицом не спешил оборачиваться к собеседнику. — Если ты хотел больше узнать — мог просто спросить, я бы и так все рассказал. В конце концов, обо мне есть все в интернете и газетах. — Тогда зачем ты здесь? — Эндрю сложил руки на груди, чувствуя, как утренняя таблетка начинает отпускать. По времени уже давно пора было пить вторую, но Миньярд упрямо хотел от нее отказаться и выпить уже вечернюю. Натаниэль усмехнулся, оборачиваясь к предводителю Монстров. Голубые глаза льдинами пронзили все естество. — А теперь хер я тебе просто так что расскажу. Если ты думаешь, что все так просто будет сходить тебе с рук из-за милой мордашки, — Веснински схватился за горло на последнем слове, чувствуя, как что-то собирается снова вылезти. Эндрю впихнул ему стакан воды в руки с таким отстраненным видом, что становилось страшно и смешно одновременно. И Натаниэль запустил бы стекляшку в стену, если бы так сильно не хотелось пить. Половина содержимого вытекла на футболку, которая отчасти была в его же крови. Когда Натаниэль все же отдышался, понимая, что с водой становится лучше, то посмотрел на Эндрю менее убийственно. Миньярд стоял с холодной миной, понимая, что ничего не дождется. А Веснински все также осознавал, что его больше ни на шаг не подпустят к Кевину. — Дам тебе небольшой аванс. Я всю свою жизнь был чертовой защитой для него и для Моро. Когда Рико выворотил ему руку именно я выпнул его к тренеру. Я приехал сказать вам о переходе Воронов только потому что боялся, что Кевин узнает об этом слишком поздно. Натаниэль сделал тяжелый вздох, обдумывая следующие слова, которые прозвучали на английском. — Моя идея была завербовать тебя к Воронам, — Веснински подошел ближе. Эндрю не шелохнулся — как твердая скала, ограждающая его от комнат, где сидели ребята. — Я надеялся, что будет еще хоть кто-то, кто сможет противостоять этому ублюдку. Но в итоге ты отказался, а один из нас сбежал. Мне нужно знать, что с Кевином. Я хочу держать его как можно дальше от Рико. Эндрю выслушал всю тираду и про себя, и про Дэя, не меняясь в лице. Натаниэль, который лгал всю жизнь даже себе, сейчас сказал самую чистую правду, которая только имелась в его арсенале. Признаться кому-то в том, что он боится за Кевина — самоубийство. Пока кто-то знает, что у него есть слабость, значит он может ею воспользоваться. — Поехали за завтраком, — Эндрю обогнул парня, надевая куртку, в которой тут же зазвенели ключи. Натаниэль выдохнул — ему будто бы разрешили остаться. Рядом с Кевином, чтобы без проблем наблюдать, как того защищают, и одновременно далеко — чтобы никого к нему не подпустить. Натаниэль и сам понимал, что теперь у него есть Миньярд — такая сторожевая не подпустит и вовсе, но спокойнее не становилось. Обуваясь, парень не понимал, становится ему хуже или лучше. Он поймал бутылку минералки от Эндрю, который молча вышел за дверь и только взглядом подгонял больного за собой. Черная навороченная машина блестела в утреннем солнышке, заставляя глаза болеть еще больше — они высохли до того, что даже слезиться не могли. — Вперед, Нил, — Эндрю обошел автомобиль, собираясь открыть дверь, когда Веснински уже подходил к задним дверям. Рядом с этим психом? Шутка, не более, он точно не сядет. Но настойчивый взгляд Миньярда, который тот не спускал с парня, заставил бескомпромиссно согласиться. — Натаниэль. Меня зовут Натаниэль, — поправил его Веснински уже в машине, когда Эндрю заводил ее. Парень лишь цокнул, закатывая глаза, и захрипел в своей привычной манере. — Да мне насрать, слишком длинно, я не собираюсь тратить на это время. — У тебя его навалом, — усмехнулся Нил, чуть сползая по сидению вниз — так подушка на подголовнике не врезалась в затылок. Здесь явно постоянно сидел Кевин или Ники — для их роста самое то. — Но я явно не собираюсь тратить его на тебя, Джостен.

***

Натаниэль приехал только к вечеру, надеясь, что его не искали все это время. Стало до безумия страшно — что же там с Жаном? Была надежда лишь на то, что он придумал какую-то отмазку и тоже свалил куда-то на все выходные — например в университет или в общежитие. Тихо дернув ручку комнаты, парень обнаружил дверь открытой. Опасно. Но Жан лежал на кровати, почитывая учебник математики. Он резко дернул книгу вниз, чтобы осмотреть входившего, и почти разразился скандалом о том, что Натаниэль сбежал, оставив его одного. — Я давно тебе предлагал свалить, — пожал плечами Веснински, запихивая сумку под кровать. Рико не следил за их вещами, он в принципе никогда не заходил в чужие комнаты — только заманивал к себе. Поэтому беспокоиться о содержимом было не нужно. — Ну и куда мы пойдем, придурок? — французский акцент начал до безумия раздражать больную голову, а сам Натаниэль валился с ног от усталости. Упав на кровать, парень отодрал пластырь с цифры на скуле, морщась от неприятных ощущений. Боли он явно не почувствовал. — А, то есть ты уже согласен, когда вариантов стало меньше, верно? — зарычал Веснински, прикрывая глаза. — Все, заткнись. Разбудишь, когда будет ужин. И, под возмущения на французском, которые Натаниэль не всегда себе переводил, парень провалился в глубокий, но недолгий сон. Время ужина настало раньше, чем должно было. Оказалось, что Рико уехал на целые сутки и возвращался именно сейчас. В столовую Моро и Веснински пошли вдвоем, не дожидаясь Морияму. Внутри все было как обычно — команда рассаживалась, не начиная трапезу, ведь короля еще не было. Свита же гордо прошествовала между столами, собираясь занять свой, у окна. — Он точно забирал его с собой, чтобы скучно не было, — четыре парня за столом неподалеку от места, где проходил Веснински, засмеялись. Тихо, чтобы не привлекать внимание. Веселились над шуткой юноши, что сидел спиной к выходу и не услышал тихую поступь Натаниэля. — Веснински же ему… — Погромче, — парень нарочито стукнул ботинком позади компании, привлекая к себе внимание. Сокомандники вздрогнули, поднимая испуганные глаза на парней. Натаниэль никогда не складывал руки на груди, в отличии от Жана. Открытая поза внушала куда больше страха, и он этим пользовался. Уильямс — их нападающий — застыл, смотря на парня не мигая. Самого по себе Рико мало кто боялся — кроме как на своей свите, он не вымещал ни на ком такую злость. Но вот почему к нему действительно не подходили — его цепной пес, Натаниэль Веснински. Полнейший псих, по меркам Воронов — жестокий и бескомпромиссный. С ним все еще общались потому, что большинство времени он шутил, а не пытался кого-то зарезать столовым ножом. Уильямс все еще молчал. Натаниэль подвинул его, садясь рядом и оставляя Жана стоять позади. — Черт, ребята, меня так давно не было — целую вечность. Я тоже хочу поболтать. Натаниэль сверкнул хищной улыбкой, понимая, что знай кто-нибудь Натана в лицо — точно сейчас бы ужаснулись. Похожий, как две капли воды — парень ненавидел это в себе. — Ну… — продолжил Уильямс, понимая, что от него не отвяжутся. — Морияма взял тебя с собой, чтобы не было скучно, вы же с ним… друзья? Последнее было так тихо и неуверенно сказано, что Натаниэля пробрало на смех. Друзья у Рико? Это кто же, его подушка и клюшка? Команда и так это понимала, поэтому большей чуши придумать было нельзя. — Ты не это говорил, — сквозь громогласный смех произнес Веснински. Моро обернулся — вся столовая смотрела на них, как на новое представление. С Натаниэлем действительно не соскучишься — театральные постановки ежедневно, а команда — его зрители. — Я не договорил, но имел ввиду это, — как можно тверже сказал Уильямс, но голосок дрогнул, когда Натаниэль вдруг закончил смеяться и привстал, чтобы оказаться выше сокомандника. — Я знаю, что ты имел ввиду, я не дурак, — шепнул парень так, чтобы мало кто слышал. — Дам тебе фору, решим спор на поле. — Спор? — Уильямс схватился за футболку Веснински, когда тот собрался уже уходить. Вот на эту фразу точно обернулись все. — А как еще найти правду, если не в споре? — Натаниэль раскинул руки, ухмыляясь. — У нас будет вся ночь. И, только договорив последнюю фразу, Веснински обернулся на открывающуюся дверь. Рико вошел — все такой же надменный, но видно, что уставший. Глаза были заспанными, а одежды больше, чем обычно — Морияма замерз, хотел спать и явно был не настроен на разговор. Моро и Веснински прыгнули за свой стол, дожидаясь, пока Рико сядет напротив. И только тот засунул ложку консервированной кукурузы в рот, все Вороны стали есть. Вечер обещал быть спокойным — удивительно. Из-за усталости настроение Рико действительно могло испортиться, но он был бы не в силах даже посмотреть на какое-то развлечение, а потому конфликтов не наблюдалось. Моро заглянул в комнату к Уильямсу позже полуночи, хватая того за шкирку и выводя в коридор. Друзья подтянулись за ним, теряясь в проходах Эвермора. Стадион был освещен. Натаниэль сидел на скамье, застегивая краги. И хоть на форме значилась цифра «3» и фамилия Веснински, клюшка рядом лежала далеко не его. «Дэй» сверкало имя на черном древке. Казалось, что тепло Кевина до сих пор на ней сохранилось. На душе вновь стало тяжело — сейчас Натаниэль мог бы быть там, подальше от Воронов, среди Лисов. Или с, возможно, еще живой матерью в Европе у дяди. Только в первом случае новой команде угрожала бы опасность в виде Балтиморского мясника, а во втором у него отняли бы самое драгоценное — экси. Поэтому единственным его вариантом были Вороны, еще и потому, что здесь оставался Моро. Он же его мысли и прервал, заходя вместе с небольшой частью команды на трибуны. — Переодевайтесь и на поле все, — скомандовал Веснински, осматривая пришедших. Вместе с ним — пятеро. На стороне Уильямса целых два игрока — голкипер и полузащитник. — Двое против троих, конечно, не честно. Но сделаем скидку на то, что я в роли нападающего. Натаниэль всегда играл в роли защитника, кроме моментов тренировок с Кевином. Ни Жан, ни Рико о них не знали — Дэю нужно было проработать связку нападающих, которая с Морияма удавалась редко. То ли потому что сам Рико вставлял в нее палки, словно в колеса, то ли потому что оба они друг другу не подходили. Тем не менее, Веснински и Дэй прекрасно сыгрывались в роли нападающих. После таких тренировок Натаниэля даже грусть брала — роль защитника не сильно его прельщала, но в ней он чувствовал себя уверенно. Кривой нападающий все равно оказался лучше прямого Уильямса. Без голкипера, с одним лишь Жаном, который и не старался почти, они все равно выиграли 4:0 за те пятнадцать минут тайма, которые выделил сам Уильямс. Натаниэль скинул шлем, закидывая длиннющую клюшку — ростом, в отличии от Кевина, он не вышел — на плечо и улыбаясь во все зубы. Уильямс упал от удара Жана, со страхом смотря на бесшумно ступающего Веснински. — Стоит ли мне говорить Рико, какие слухи про него ходят в команде? — Натаниэль усмехнулся, возвышаясь над сокомандником. — Он явно потребует фамилии. Будет весело ломать тебе и твоим друзьям косточки, пока он смотрит. Одна за одной… Вкрадчиво и медленно, подбираясь к самой сути. Натаниэль переходил на срывающийся шепот, нагоняя ужаса. Если Натан пугал всех оружием и властью, то его сын резал словами. Уильямс вздрогнул, будто услышал хлюпающий хруст костей и плоти, о котором поведал Натаниэль. Это позабавило.

***

Натаниэль тихо постучал, дожидаясь ответа. И когда им послужило громкое «Войдите», парень дернул ручку вниз. — Рико, — позвал он, пытаясь не смотреть на комнату, но глаза все равно рефлекторно дергались. Кровать Кевина была застелена — где-то на покрывале виднелись следы крови, наверху книжки валялись в случайном порядке, но именно в том, в каком остались с прошлого раза — когда Натаниэль из-за боли подскочил, ударяясь о полку затылком. Рико же сидел на своей половине комнаты, поджав под себя одну ногу. В руках был пульт, на телевизоре перед — экси. Натаниэль поглубже вздохнул, раздумывая. — Чего тебе? — Рико даже не останавливал запись, продолжая просмотр. — Отпусти к отцу до воскресенья, — твердо произнес парень, засовывая руки в карманы узких джинсов. Отмазка максимально странная, в нее даже сам Веснински с трудом верил. Но нужно было убедить в этом Рико. — Ему что-то нужно. Парень вздрогнул для убедительности, а потом снова, когда Рико поставил матч на паузу. — К отцу? — переспросил Морияма, под нос шепча что-то на японском. — Хочешь пропустить три дня? — Мы же не тренируемся пока по выходным… — Натаниэль впился пятками в пол, непринужденно покачиваясь, но сам ждал худшего — что Рико снова озвереет. Морияма что-то долго обдумывал, осматривая Веснински. Он искал подвох, но Натаниэль даже не давал его. Ничто не могло его выдать — ничего странного не было. Медленно дыша, парень твердо стоял на ногах. Рука в кармане сжимала зажигалку, которую Натаниэль по ошибке забрал у Эндрю в тот раз. Другая свисала вдоль тела, на коже было множество шрамов — какие-то от Рико, какие-то от отца. — Две недели трех недельных тренировок, — озвучил свою цену Морияма, вновь переключая внимание на экран телевизора, но матч так и не включил. «За все нужно платить», за одолжение тем более. Но будет ли это плата одного, или сразу всех… Рико такое никогда не волновало. Каждый раз он пытался напугать просившего, и это выходило — раз за разом это получалось. — Хорошо, — согласился Веснински, вновь открывая дверь в коридор. Три дня на три недели — неплохой обмен. — Скажешь об этом остальным? Но вместо ответа парень вновь отжал паузу и картинка перед ним заиграла бегом и новыми красками. Парень юркнул в комнату напротив, где Жан шаркал ручкой по бумаге, переписывая конспекты. За тренировками и жалостью к себе он никогда не успевал заниматься учебой. В отличии от Веснински: все его полугодовые контрольные, сданные частным преподавателям, были выполнены на «отлично». — Что за суета? — с невероятно раздражающим акцентом произнес Моро, отвлекаясь от писанины. Натаниэль же выпихнул спортивную сумку из-под кровати, засовывая туда все, что лежало на задней полке шкафа, скрытое от непосвященных глаз. — Ты опять куда-то собираешься? Я не буду тебя больше выгораживать, придурок. — Рот закрой, иначе язык вырву, вообще больше ничего не скажешь, — огрызнулся Натаниэль, кидая кожаный пенал с ножами туда же — в сумку. Моро раздражал тупостью — Натаниэль был единственным во всем мире, на кого он мог положиться. Но Жан все еще продолжал храбриться. Вся его надменная улыбка меркла, когда в зоне видимости появлялся Король, но вот Натаниэль был козлом отпущения эмоций. Немного успокоив гнев, Веснински продолжил. — Приеду в воскресенье, меня Рико отпустил. Поэтому в твоих интересах реально закрыть рот и не бесить Хозяина и Морияму. Залечивать раны, которые ты себе снова напиздел из желания показать свое «Я», у меня желания нет — Ты глуп, Натаниэль, если считаешь, что все это пройдет бесследно. Сталь звонко резанула по ушам, когда нож проехался по металлу, но вот воткнулся в стол он с глухим треском. Моро отпрянул, отъезжая на стуле назад, и схватился за руку — легкая царапина начала кровить. Натаниэль опустил руку, которой только что метнул нож, на рукоятку, вынимая лезвие из стола. Жан молча смотрел на напарника, боясь пошевелиться. В темных глазах отпечатался ужас — такой же, с каким подчиненные смотрели на Натана. Младший Веснински с ужасом осознавал, что нечто маленькое вспыхнуло в сердце ярким огнем удовлетворения. — Я защищаю тебя потому что могу. Но это не означает, что ты можешь относится ко мне так, — Натаниэль оперся руками о подлокотники стула, останавливая свое лицо в паре сантиметров. Он слышал, как Жан судорожно глотает, а его жалкая душонка мечется, словно загнанный зверь. Натаниэль смерил его холодным взглядом, понижая голос. — Тебе следует бояться меня также сильно, как и Рико. И даже сильнее, потому что я все еще помню тот день. Жан вздрогнул, когда холодная сталь прошлась по горячей коже, не оставляя следов. Натаниэль вернулся к сумке, складывая нож обратно, и закидал все сверху тетрадями, закрывая молнию. Конечно же Моро помнил тот день. День, когда Кевин смог сбежать, за что Натаниэля наказали. И исполнителем стал он сам — Жан. Натаниэль тогда лежал тихо до тех пор, пока Рико не вышел из комнаты, оставив только двух надзирателей. И только тогда Веснински тихо попросил остановиться. Но Жан не стал. Натаниэля передернуло, когда он выбежал из комнаты с сумкой на плече и застегнул серую толстовку. Парень уже потерял много времени, объясняя Жану где его место, осталось не нарваться на Хозяина и просто улизнуть к кампусу. План прост — лишь бы никто не вышел. Но проходя мимо крыла, где стоял кабинет Тетсуи, Натаниэль увидел, как дверь в него закрывается. И даже заметил, кого она впустила внутрь — темные волосы, костюм, да и азиатскую внешность с высоким ростом не спутаешь. Парень вздрогнул, затихая, пока Ичиро полностью не скрылся за дверью. План мог бы пойти коту под хвост: Морияма решит поискать наследника Мясника, спросит у Хозяина, а тот пойдет к Рико. И когда выяснится, что Натан вызвал к себе сына без предупреждения своего босса — а сделать он этого не мог, ведь сам Натаниэль принадлежал Воронам, а не ему — то путь в Гнездо для Веснински мог бы оказаться закрытым. За одним лишь исключением — Рико любит должников. А в случае Натаниэля он не упустит такой возможности и наплетет что угодно, кроме правды. Хорошо лишь то, что Ичиро никогда не ходил к брату, ведь старший Морияма прекрасно видел ложь. Это Веснински на собственной шкуре не раз проверял. Потому что наследник Мясника хотя бы знаком с Ичиро лично. Квадратный пластырь он налепил на цифру «3» уже в машине, причем прилично отъехав от кампуса. Его знали также хорошо, как и Сынов Экси — Кевина и Рико, хотя сам Веснински даже у Воронов официально не числился, и на игры в их составе не выходил. Но наблюдали за ним с таким же пристрастием. Он знал, что у него даже фанклуб есть, состоящий в основном из девушек — они всегда визжали, когда парень на играх выходил вместе со всеми, но в вороньей толстовке, а не форме, и усаживался на скамью команды. На всех фотографиях и интервью он был неотъемлемой частью Свиты — даже без черной джерси, среди темноволосых и высоких парней он не был бельмом. И от этого становилось тошно. Обыкновенная школа казалась маленьким сараем по сравнению с университетом Эдгара Алана, в котором парень прожил последние несколько лет, но, на удивление, она была самой крупной в том городе. Натаниэль «спрятал» дорогущую машину среди ученических пикапов на стоянке, и вставил карие линзы в глаза, надевая капюшон на рыжие волосы. Он ехал почти всю ночь, но чувствовал себя достаточно бодро, подавляя зевки. Сливаясь с толпой, Натаниэль даже внутрь пробрался незаметно, надеясь, что кабинет директора где-то поблизости. — Вы слышали? — громкий крик разрезал воздух, поднимая на уши всех присутствующих, а потом, прямо перед Натаниэлем, снося все вокруг собой и белой клюшкой, пролетел какой-то высокий парнишка. Веснински рефлекторно, как и все, обернулся вслед бунтующему. Школьник подлетел к своим сокомандникам, показывая что-то в телефоне. — У них очередная психичка вскрылась и в больничку отлетела. Новенькая, еще ни одной игры в составе не сыграла. — Ну, значит они не сильно будут переживать по этому поводу, — отмахнулась девчонка, стоящая рядом, от друга. Она перекинула клюшку в другую руку, уже собираясь двинуться вместе со всеми, по видимому, в раздевалки, но местная фурия, очевидно, не закончил. — А вот и нет! Лисов всего девять осталось, их могут просто выкинуть еще до начала сезона, если они ничего не предпримут, — воскликнул он, будто бы нарочито громко назвав команду. Его друзья отмахнулись, и разговор переместился дальше по школьным коридорам. А Натаниэль натянул капюшон подальше — слишком уж много экси в его жизни. Слишком уж много Лисов.