Бабочки

      Решая, что дальше делать, Минхо неожиданно вспомнил дурацкий разговор с Хёнджином в больнице, пока Феликсу вправляли запястье, а Сынмин и Джисон были с омегой в качестве моральной поддержки. Хо рассказал, что не оставит своих подопечных в приюте.       — Я могу забрать Ликса? — избегая взгляда Минхо, спросил Хёнджин.       — Нет.       — Я ничего ему не сделаю, ты мне не доверяешь?       — Он к тебе не хочет.       — Он не пробовал. До того, как твой Джисон на него наткнулся, я собирался его выкупить.       — Чтобы что?       — Чтобы только самому трахать, конечно. Но сейчас я не трону, пока не захочет, ты не думай. Он свободный, ты не имеешь права его не отпустить. Чем я отличаюсь от тебя? Я о нём позабочусь.       Минхо усмехнулся.       — Тем, что я его не хочу.       — Не ври себе, Феликса ты может и не хочешь, но вот Джисон.       — Как ты?..       — Я не дурак, вижу, как ты на него смотришь.       — Хёнджин, знаешь почему я не трогаю Джисона? Может это и банально, но я боюсь, что его привязанность всего лишь благодарность. А Феликс вообще не хочет, чтобы его трахали, — усмехнулся Ли.       — Ты дурак, он элитная проститутка, туда идут те, кто мечтает стать содержанкой. Они ещё смеют жаловаться, что их насилуют в течку! Ликси просто с тобой играет в скромность. Ты слишком занят Джисоном, вот он и не пытается тебя соблазнить, чтобы воспользоваться твоими деньгами. Удобно устроился, кормят и даже не трахают.       — Ты такой козёл, Хван. Держись от этого мальчика подальше, — Минхо едва держал себя в руках, чтобы не ударить друга. Ему вспомнился Чонин, которого тоже взяли силой в течку, и никто не защитил. Хван совсем не изменился, зря Минхо надеялся, что до бывшего друга, что-то дойдёт.       — Можно я войду? — робкий голос Джисона вырвал из неприятных воспоминаний.       — Конечно, Хани, — улыбнулся Ли, омега привычно нырнул рядом под одеяло и прижался. Когда они только познакомились, Хан постоянно так делал, прокрадывался в квартиру, легко воруя ключи, и позже залезал в кровать «благодарить». Сначала это было причиной ссор, Минхо не хотел такого, а Джисон обижался, потому что ему нравился альфа и он мечтал «благодарить, хоть каждый день», потом это стало их внутренней шуткой. Никакой откровенной благодарности, конечно же, не было, если не считать парочку ночных ласковых объятий.       Джисон странно сильно пах и дрожал, при том, что был горячим.       — Не отказывай мне, пожалуйста, — напряжённо произнёс парень.       — В чем, Хани? Ты уверен? — растерянно произнёс Минхо, он догадался, что у Джисона началась течка. Обычно омеги проводили её в квартире Минхо, под присмотром, но в одиночестве. Феликс действительно не хотел, чтобы его кто-то трогал, он запирался в свободной комнате и глотал обезболивающие, а Джисон выгонял Минхо из кровати, обкладывался его одеждой и кошками.       — Да, я же говорил, хочу только с тобой, с первой встречи ничего не изменилось.       — Хани…       — Пожалуйста, я люблю тебя, это не благодарность       — Глупый, ты никогда не чувствовал нежности, вот и тянешься к первому, кто её проявил, — Хо осторожно начал укутывать омегу в свою одежду, собираясь уйти, стараясь не обращать внимание на глупых бабочек, взбодрившихся от признания в любви и устроивших настоящие танцы где-то в животе.       — Постой, но ведь есть Сынмин, Чонин, Феликс, им тоже не перепадает с лаской, но они не тянутся таким образом к тебе. Почему ты мне не веришь? Я тебе не нравлюсь, потому что зависим от тебя? Я видел фотографию твоего бывшего жениха, конечно, он был достойнее. Но, пожалуйста, проведи хотя бы одну ночь со мной, ради меня, я-то уверен, что хочу от тебя именно такой ласки.       — Ты в сто раз достойнее моего бывшего, дело не в этом. Конечно, я тебе верю, но…       — Тогда, — Хан несколько приободрился, не стал выслушивать глупости, которые последуют за этим пресловутым бесконечным «но», и потянулся ближе, осторожно прижимаясь к губам альфы и замер, боясь, что его оттолкнут.       Минхо тоже замер, в его голове вихрем пронеслись сомнения, Джисон же от него зависит, правильно ли это? Но так трудно сопротивляться, когда тот, кого ты любишь, прижимается так отчаянно, целует неумело и очень нежно, смотрит так умоляюще, что невозможно отказать. Разве не об этом альфа мечтал, читая романтические книги? Об искренних глазах, ласковых улыбках, заставляющих сердце трепетать, и сходящих с ума от каждого лёгкого касания бабочек в животе? Получать любовь, наверное, так же приятно как и дарить. И альфа поддался, худшее, что может произойти, ему снова разобьют сердце. Джисон вырастет, окрепнет, совсем скоро перестанет зависеть от Минхо, встретит кого-нибудь потрясающего, как и он сам, и Ли отпустит. Ведь нет ничего плохо подарить немного ласки и опыта, зато он будет уверен, что не сделает омеге больно, и покажет Джисону нежность, научит тому, что в романтичных книгах называют заниматься любовью. Когда Минхо сдался, кивнул и сильнее прикоснулся к желанным губам, углубляя поцелуй, в глазах Джисона засветилось неподдельное счастье и восторг. Омега до последнего не верил, что альфа переступит свои принципы и сделает его своим.       Проснулся Минхо от громких воплей снаружи спальни, он осторожно выбрался из-под сладко спящего Джисона и пошёл проверять, что же ещё случилось. Главное, чтобы Чонин не собрался рожать, у Джисона ещё три дня течки, Минхо не хотел отправлять омегу одного в роддом.       Но это был опять Хёнджин.       Феликс стоял весь зарёванный, а Хван зло на него смотрел.       — Минхо же сказал, что вышвырнет вас всех обратно на улицу, я собираюсь тебя подобрать, ты ещё не доволен?       — Хёнджин, проваливай отсюда, я точно сделаю запрет! — разозлился Минхо.       — Да пусть объяснит нормально, что его не устраивает! Каждая шлюха мечтает, чтобы её подобрал и трахал только один!       — Ты, мудак, даже не представляешь, что это такое, когда тебя покупают. Ты думаешь, ты первый, кто мне предлагает? Думаешь — это мечта быть твоей вещью? Я не хочу такого спасения! Ты собирался меня купить и думал, что будешь со мной обращаться, как хочешь? Это же удобно, берёшь шлюху из элитного публичного дома и она во век тебе благодарна? Раздвигает ноги по первому щелчку, её можно заставлять делать, что ты хочешь, можно бить, унижать, никто и слова не скажет, ты же купил это право! Я не вещь! Покупайте себе кукол, жестокие твари! Даже если Минхо нас выкинет, я ни за что под тебя не лягу, лучше пойду на трассу, но никому не буду принадлежать, — закричал Феликс и убежал в гостевую комнату. Неизвестно как быстро очутившийся здесь, видимо сильно переживавший и вернувшийся из командировки на пару дней пораньше, Чанбин с ходу врезал растерявшемуся Хвану пару раз и, вслед за Сынмином, бросился за Феликсом. Чонин тоже хотел, но его поймал Минхо, он не обращал внимание на шокированного Хёнджина, зря Ли сомневался в Феликсе, тот может постоять за себя.       — Постой, Чонин, что это за бред про то, что я вас выброшу?       — Джисон сказал, что ты закрываешь приют, — пробормотал Чонин, — но не переживай, мы понимаем и очень тебе благодарны. Как только найдём квартиру, Феликс уже ищет, сразу съедем, — робко улыбнулся младший.       — Какого чёрта, Хан Джисон, — заорал альфа и почти понёсся в спальню, надавать по заднице глупому омеге. Но потом всё же решил сначала разобраться с Ликсом. Минхо крайне агрессивно посмотрел на ошарашенного истерикой Ликса бывшего друга. Неверяще касающегося своего лица — в месте, куда ударил Чанбин, уже наливался огромный синяк. Хёнджина в жизни никто никогда не бил.       — Ещё раз увижу рядом с моими парнями, получишь судебный запрет. Обещаю, это не предупреждение, мой юрист уже приготовил документы, — и с этими словами Ли старший вышвырнул Хвана за дверь.       Как только он вошёл в комнату омег, Ликси бросился к нему в объятия, громко рыдая. Сынмин и Чанбин оставили их наедине.       — Почему альфы такие козлы! Меня продал отец какому-то богатому ублюдку, тот быстро наигрался, когда я стал сопротивляться, но никогда не останавливался, почему он думал, что если купил мне Гуччи, то может насиловать, когда захочет. Жестокий ублюдок подарил меня в элитный дом, когда нашёл другую жертву, и снова появились эти богатые гондоны, пытающиеся спаси и выкупить для себя. Это придурок Хёнджин такой красивый и добрый, никогда не делал больно, как я мог не влюбиться? Но он тоже спросил, может ли выкупить меня, чтобы я спал только с ним, «я же достаточно раз тебя снимал, всё мало денег?». Никто из этих людей не предложил мне просто немного помощи, как ты. Как будто меня кто-то когда-то спрашивал, чего я хочу. А я хочу только учиться, работать и жить, чтобы никто больше меня не обижал. Только вы с Джисоном увидели во мне человека, а не вещь, и я, не задумываясь, прибился к вам, чтобы меня никто больше не тронул. Я так благодарен тебе, хён, что ты не делал мне больно, мне жаль, что твоей помощью воспользовались придурки. Я понимаю, почему ты не хочешь доверять, я тоже никому больше не верю, даже если ты устал, ребята говорят, что помогут и я знаю, что Джисон меня не оставит и…       — Ликси, Ликси, мой маленький, мне жаль, что тебе попадались только плохие альфы, больше никто не сделает тебе больно, я обещаю. Джисон, мелкий дурак, всё неправильно понял, я не хочу держать приют, потому что вам сделали больно, я хотел дать безопасное место, но вместо этого подвёл.       — Но ты не подвёл, хён, не ты сделал нам больно.       — Я не собирался вас никуда отпускать, вы же моя семья, просто теперь вы будете жить со мной, под моим присмотром, вот и всё. Больше не хочу привязываться, слишком больно разочаровываться.       — Я понимаю, — пробормотал Феликс, — значит ты нас не отпустишь?       — Нет, конечно, Ликси, вы же такие родные, тебе никто больше не сделает больно. Я не позволю.       — Спасибо, хён, я так тебя люблю. Платонически, платонически, как старшего брата, — засмеялся омега, когда Минхо в ужасе на него уставился, — не как Джисон, он тебя первым застолбил, — теперь покраснел Минхо.       Пока альфа откапывал Джисона из-под своих футболок и снимал с него недовольных кошек, Ли немного успокоился, пытаясь проанализировать и не наломать дров, как обычно это было при недопонимании с этим глупым омегой.       — Джисон, какого чёрта Феликс говорит, что я вас выгоняю?       — Разве ты не закрываешь приют? — сонным голосом пробормотал тот. — Иди ко мне, я снова мокрый и очень чувствительный.       Минхо покраснел, с этим невыносимым омегой невозможно иметь дело.       — Хани, у нас серьёзные разговоры, вставай.       — Да встал я, просто не весь.       — Джисон!       Раздался мучительный вздох.       — Ты сказал, что закрываешь приют, но поскольку уже помог нам встать на ноги, мы все учимся и работаем по-немногу в твоих клиниках, то ничего страшного, снимем квартиру сами.       — Ты пришёл вчера не чтобы выразить благодарность или попросить остаться? — неуверенно произнес Минхо.       Какой же всё-таки иногда тупой у Хана альфа. Джисон никогда не собирался сдаваться, он влюбился в наивного, но такого красивого альфу с первого взгляда. И пошёл с ним, чтобы разочароваться, увидеть, что он такой же как другие, и сбежать, не оглядываясь. Но разочароваться никак не получалось — Минхо оказался не только красивым, но и заботливым, добрым, ласковым, готовым простить и остаться рядом. Вот только эти правильность и доброта мешали построению отношений. Минхо вбил в себе в голову, что в него нельзя влюбиться, что Хан путает благодарность и хорошее отношение с глубокими чувствами. Но Джисон точно знал, что хотел бы всегда любить, а не благодарить. Другие альфы никогда не вызывали такого желания к ним прикасаться, быть максимально близко, в конце концов, становиться лучше. Джисон, конечно, хотел выбраться из своих родных трущоб, но этого желания всегда было мало, чтобы действовать. Но потом Хан настолько сильно полюбил наивного альфу, что не хотел терять надежды на взаимность и мечтал стать достойным. А для этого надо было учиться, работать, обрести независимость, возможно тогда Минхо перестанет его жалеть и сможет полюбить. Теперь осталось правильно донести свои мысли.       — Нет, конечно, нет, не беси меня, пожалуйста, и не обесценивай то, что между нами было. Я подумал, что теперь, когда мы переедем, будет лучше. Я уже не буду полностью зависеть от тебя хотя бы в этом. Конечно, я ещё совсем не твоего уровня и вряд ли когда-нибудь буду, но моя небольшая независимость — это маленькая победа, которая делает ближе к тебе. Я просто подумал, что это мой шанс, может быть ты забудешь про дурацкую благодарность и вспомнишь про любовь. Ты столько времени был с нами, я убеждён, что твои чувства ко мне — это не жалость, а только глупые принципы. Я всё меньше завишу от тебя и через пару лет, возможно, я надеюсь, ты посмотришь на меня, как на достойного партнёра, а не свой благотворительный проект. У меня началась течка, и я давно мечтал провести её с тобой. Если бы ты отказался, я бы попробовал ещё и ещё. И не важно, с тобой бы мы жили или переехали, — закатил глаза Хан, — а теперь наш серьёзный разговор закончился, иди и займись со мной любовью, глупый альфа!