Бабочки

      В конце свадебного вечера, когда основные гости уже ушли, постоянно спрашивающий себя, зачем он сюда пришёл, Хёнджин, уныло поднялся на второй этаж огромного особняка в гостевые комнаты. Минхо послал Хвана в одну из комнат в доме родителей Чана (свадьба переместилась сюда) за тёплой кофтой Чонина — уже женатая парочка собиралась уезжать в свой новый дом. Скорее всего, Хо пожалел бедного Хвана, вынужденного весь вечер смотреть на милующуюся парочку. Феликс и Минхёк смотрелись гармонично, Хёнджин старался не обращать на них внимание, но его Ликси выглядел так ослепительно красиво, что оторвать взгляд было физически невозможно. Во всей этой романтической обстановке — друзья Чонина и семья Чана постарались сделать свадьбу незабываемой — Хёнджина не отпускали собственные фантазии, пусть и не сбыточные. Он не мог перестать думать, что не будь таким жестоким дураком, мог бы жениться на прекрасном любимом омеге, таком восхитительном даже без свадебной одежды. Счастливый взгляд Феликса делал одновременно и радостно, и очень-очень больно. Не Хван заставлял улыбаться своё (теперь, конечно, чужое) сокровище, не ему было позволено нежно прикасаться. Примерно с такими мрачными мыслями Хёнджин случайно наткнулся на Ликса, плачущего, ползающего по полу в одной из гостевых комнат и что-то отчаянно искавшего.       — Ликси, Ликси, кто тебя обидел? Почему ты плачешь? Где Минхёк? Почему он оставил тебя? — Хван вспомнил, что больнее всего было видеть, как парочка куда-то уединилась после неофициального окончания бракосочетания.       — Всё нормально, это же свадьба, все плачут, — Феликс безуспешно пытался стереть дорожки слёз, — уйди, пожалуйста.       — Нет, ты же что-то ищешь, давай я тебе помогу, — сказал Хёнджин, он не хотел оставлять омегу одного и лихорадочно соображал надо ли позвать Минхо или Джисона, — я ничего не буду спрашивать, пожалуйста.       — Кольца акриловые, белое и чёрное, помнишь, ты мне подарил?       Конечно, Хёнджин помнил. Ещё когда альфа был постоянным клиентом, один раз он надел их, дешёвые побрякушки, по приколу. Но двойные кольца очень понравились Ликсу, и Хёнджин купил такие же и для омеги и очень радовался, что Феликс их никогда не снимал, даже после постоянных ссор. Хван закусил губу, чтобы не брякнуть, что купит новые. Они вдвоём обыскали всю комнату, но ничего не нашли. Хёнджина очень напрягало, что Ликси не мог остановиться и постоянно всхлипывал, но он боялся первым заговорить. «Пусть бы Ликси лучше радостно улыбался, как весь вечер, пусть даже не мне, чем смотреть на его слёзы», — не мог перестать беспокоиться Хёнджин.       — Перестань пялиться.       — Прости, — Хван резко отвернулся.       — Я предложил Минхёку провести течку вместе, он спросил девственник ли я. Забавно, о том, что я не даю альфам, он прекрасно слышал, а вот о том, что я был элитным эскортом, нет. Он думал, что я чистый и светлый, а я оказался грязным и мерзким. Я так волновался, когда говорил с ним, кольца твои дурацкие нервно снимал-надевал. Минхёк меня толкнул, кольца слетели. Я ж не виноват, почему мне снова так больно. Ненавижу вас, альфы, вы все такие мудаки, — и противоречиво потянулся в объятия к закипающему от злости Хёнджину, рыдая ещё сильнее.       — Тише, тише, счастье моё, мы альфы мудаки, я согласен, давай найдём тебе бету или омегу, хочешь самого лучшего и заботливого найду для тебя, только не плачь, хороший мой, любимый, — шептал Хёнджин, обещая себе прибить этого козла, он даже не мог радоваться их расставанию, ведь Ликси так горько плакал.       Но Феликс, кажется, не слышал его слов, он принялся напористо целовать Хвана, тот сначала растерялся и позволил вовлечь себя в поцелуй, но опомнившись огромным усилием воли оторвал от себя самого желанного омегу.       — Разве ты не этого хотел? Только самому трахать меня? — спросил Феликс. — Пожалуйста, вот он, твой уникальный шанс, не зря ты ошивался рядом и пялился весь вечер, буду твоей куклой. Всё равно я больше никому не нужен. Ах, или я же грязный, не девственник, тебе тоже было противно меня трахать после других?       — Нет, нет, глупыш, конечно, не противно, я очень тебя хочу, но не трахать, а любить. Ты не кукла, прости меня, за те злые слова. Сейчас ты расстроен и на эмоциях, потом обязательно пожалеешь, я тебе не нужен, да и не достоин быть рядом. Давай мы с тобой поедем домой? И посмотрим что-нибудь, я вчера купил тебе любимое мороженое, — паниковал Хёнджин, не зная, что предпринять. Про кино и мороженное ему как-то рассказывал опытный в утешениях своих омег Минхо.       — Я не могу испортить свадьбу Чонина.       — Ты ничего не испортишь, всё уже почти закончилось, Чан с Чонином уехали домой, о, чёрт, я же шёл за кофтой для Чонина, ну ладно, думаю, они вряд ли меня ждут. Иди в машину, я предупрежу Минхо.       — Не говори ему ничего, пожалуйста, не хочу портить вечер.       — Я не думаю… — но наткнувшись на умоляющий взгляд омеги, решил просто позже отправить другу сообщение, что Феликс уехал с ним.       В машине Хёнджин надеялся на короткую передышку, но нет, видимо Феликс решил выдать накопившееся. «Чёрт, я же не умею говорить о чувствах, надо было отправить Джисона, чёрт, я точно облажаюсь», — снова запаниковал альфа про себя.       — Почему, почему, мне достаются придурки? Нормальные же есть. У Чонина шикарный альфа, я сам проверял, он надёжный. Чанбин внешне такой мрачный, но тает как масло, когда говорит с Сынмином. Про Минхо я вообще молчу, Джисона не заткнуть о его идеальном альфе. Что со мной не так?       — Может быть, альфы твоих друзей просто любят их? — тихо и неуверенно предположил Хёнджин, — а те, которые причиняли тебе боль, не любили? Минхёк не любил тебя настоящего, ему нравились представления о тебе. Ты обязательно ещё полюбишь. Тебя, конечно же, такого прекрасного, невозможно не любить. Просто подожди, я помогу тебе во всем, если хочешь.       — А ты почему делал мне больно?       — Я не знаю, Ликси, — горько произнёс Хван, — я только недавно осознал, что забирать тебя надо было из того страшного места, чтобы заботиться, а не подчиняться инстинкту собственника. И те альфы, которые хотели тебя подчинить, не знали как это сделать, кроме как силой и деньгами. Потому что я не умел любить? Думал, владеть тобой и есть мое желание. Только сейчас понимаю, что хочу любить тебя и видеть тебя счастливым, твои слёзы делают мне больно. Потому что купить проще, чем полюбить.       Ликси кусал губы и молчал, Хёнджин переживал, что сказал что-то не то, поэтому тоже больше не раскрывал рта. «Чувства это не моё, не могу справиться с одной омегой, как Минхо делает это с тремя?», — уныло подумал он.       Утомлённый Феликс заснул ещё в середине фильма в осторожных, оберегающих объятиях Хёнджина, тот ласково смотрел на него и нежно водил рукой по волосам, набравшись смелости шёпотом признаться хотя бы спящему омеге.       «Именно так я хочу, чтобы ты принадлежал мне. Приходил сам, просил моего тепла, моей ласки, искал в моих объятиях утешения. Какой я дурак — думал, что могу это купить. Как долго я был бы счастлив наслаждаясь своей властью? И как я благодарен сейчас просто за то, что мне позволили быть рядом, позволили прикасаться, кажется, мне и этого будет достаточно. Вот только привыкнуть видеть тебя с другими, я не смогу никогда, но они могут ранить, поэтому я не уйду, перетерплю, буду знать, что ты счастлив и утешить, если нет. Я так люблю тебя».       Растрёпанный с утра Феликс, проснулся один перед выключенным телевизором на диване, заботливо накрытый пледом. Рядом сидел грустно улыбающийся Минхо.       — Хёнджин ничего тебе не сделал?       — Вроде нет, — пожал плечами омега, было обидно, что Хван ушёл, и омега расплакался, напугав Минхо.       — Эй, мой милый мальчик, что случилось?       — Ненависть к альфам мне не помогает, — рыдал Феликс, — Минхёк меня не принял.       — Я ему уже хорошенько врезал, не переживай, Ликси, — в комнату зашёл Чанбин.       — Ага, — одновременно с ним зашёл Джисон и плюхнулся на диван, — прикинь, у этого Минхёка совсем нет мозгов — он подошёл к Минхо и стал интересоваться, знает ли он, что ты грязная проститутка? Я даже не успел пошутить, что у Хо хобби такое, собирать нас, как услышавший мерзкие слова этого альфы Чанбин ему сильно вдарил прямо по смазливому лицу, и вуаля, — Хан жестом фокусника достал чей-то подозрительно знакомый бумажник, документы и ключи, — надеюсь, этот мудак ночевал на улице.       — Ты даже не был проституткой, Хани, — ласково простонал Минхо. Феликс обратил внимание, что Сынмин, Чонин и даже Чан оказались в комнате.       — Что вы все здесь делаете? Чонин, твоя свадьба была только вчера! Разве ты не должен наслаждаться своим новым домом? — смущённо удивился Феликс.       — Мой муж собирался выпрыгнуть из кровати и ехать к тебе, когда узнал, что случилось, — закатил глаза Чан, но в глазах альфы не было злости или обиды, они светились теплом и сочувствием, — мы уже оделись, когда Хёнджин написал, что ты спишь.       — Как мы могли оставить тебя, когда тебе сделали больно? — Чонин пролез между Минхо и Джисоном и тоже прижался к Ликсу.       — Вам не надо было, всё нормально, — растроганный Феликс, только немного успокоившись, снова хотел разрыдаться.       — Мы всегда будем рядом с тобой, мы же семья, дурачок, — ласково потёрся носом о его плечо Минхо.       — Хван точно тебя не обидел? — спокойно спросил Сынмин.       — Нет, он даже отказался со мной переспать.       — Я не отказывался, а предложил подождать, — раздался возмущённый голос незаметно вернувшегося Хёнджина. Он протянул Ликсу красивую коробочку с новыми кольцами, точно такими же, как утерянные. — Это для тебя.       — Нет, ну это ни в какие ворота не лезет! Минхо, где моё бриллиантовое кольцо и предложение, а? Чонин замужем, даже чёртов Хёнджин сделал предложение!!! — громко завозмущался Джисон.       — Это не… — покраснел Хёнджин.       — Что не? Ты не хочешь взять Феликса замуж? — ещё громче возмутился Хан.       — Хочу, конечно, хочу! — проорал в ответ Хван, перекрикивая смущённые оправдательные бормотания Минхо о правильном романтическом моменте для предложения и вообще-то давно купленном кольце для Джисона.       — Я согласен замуж, — брякнул Ликси и покраснел, предлагая Хвану свою дрожащую руку, чтобы ошарашенный и неверяще влюблённо смотрящий альфа надел на него кольца. На своих обидах никуда не уедешь, решил омега, бабочки со стокгольмским синдромом всё же намного приятнее, чем пустота внутри. Хёнджин вчера так убедительно шёпотом расписывал ему про свою любовь, что хотелось поверить. Тем более, он счастливо оглядел комнату, его семья всегда защитит и утешит.