Нить судьбы

— Ещё когда мы учились, мне не давало покоя одно ощущение, — как бы между прочим сказал Се Лянь, поглядывая на Хуа Чэна поверх вазочки с мороженым. — Мне всё время казалось, что ты… слишком хорошо меня знаешь, хотя мы… так мало говорили. Наверное, это было всего лишь заблуждение, — он опустил в мороженое ложечку. — А гэгэ совсем-совсем меня не помнит? — Хуа Чэн поставил локти на стол и уткнулся подбородком в сложенные друг на друга ладони. — Это не страшно, мне нисколько не обидно. — О… Прости, но… разве мы не впервые встретились на той странной вечеринке? — Се Лянь смущённо покраснел. — Извини, я действительно не помню, чтобы видел тебя прежде. — Ничего удивительного, — Хуа Чэн нежно улыбнулся. — Эта история не стоит того, чтобы о ней помнить. — Вот и неправда! — возразил с внезапной решимостью Се Лянь. — Расскажи мне, о чём я забыл. Хуа Чэн посмотрел на него очень внимательно и серьёзно, но в последний момент уступил. Голос его стал отстранённым, точно он и не о себе рассказывал, а о ком-то другом: — Мне не повезло родиться в неблагополучной семье, да ещё и третьим ребёнком. К девяти годам я уже настолько ненавидел саму жизнь, что… Вряд ли, гэгэ, ты понимаешь, как это бывает. Не хочу жаловаться на то, сколько мне пришлось вынести, это всё в прошлом, — он тихо вздохнул. — Я часто убегал от проблем на крышу. К нашему отвратительному району примыкал парк, в центре которого высилось недостроенное здание… — и он снова очень пристально посмотрел на Се Ляня. Се Лянь отложил ложечку из вмиг задрожавших пальцев. *** …Ци Жун был невыносимым ребёнком и постоянно рассказывал о своих невероятных приключениях, подначивая Се Ляня. Он был младше на целых четыре года, но жизнь вёл гораздо более интересную. Неоднократно он убегал в парк, который соединял между собой два района — вполне благопристойный и крайне неблагополучный. Родители Се Ляня запрещали там прогуливаться, а Ци Жуна это только подталкивало обязательно забрести в самую глушь. Он-то и рассказал, что там есть заброшенное здание, с крыши которого можно посмотреть и на парк, и на жилые районы вокруг. Конечно, Ци Жун говорил больше о смелости и говорил, что старший брат никогда не решится на подобное путешествие, но Се Лянь просто представил, как, должно быть, прекрасно оттуда посмотреть на закат и… В тот день он решился нарушить запрет отца и матери. Свет солнца уже был золотым и усталым, когда он преодолел последний пролёт лестницы и через захламлённый строительным мусором чердак выбрался на крышу. Воздух казался особенно сладким, мир — невыразимо прекрасным, и Се Лянь не сразу заметил, что он не один здесь. На крыше совсем не было ограждения, и потому сердце будто ледяной рукой сжало, когда взгляд Се Ляня зацепил крохотную фигурку на краю. Мальчишка замер в шаге от пустоты и упрямо смотрел вниз. — Эй… — не удержался Се Лянь. — Что ты делаешь? — Собираюсь прыгнуть, — отозвался мальчишка, даже не повернув головы. — За… зачем? — Се Лянь сделал шаг вперёд и тут же замер, не понимая, лучше или хуже будет, если он приблизится. — Что… что такое случилось? — Жизнь ужасна, — мальчишка искоса взглянул на него. На щеке у него красовался синяк, лоб был расцарапан. — Мне незачем и не для чего жить. Всем я только мешаю. Никому нет до меня дела. — Но… послушай… — Се Ляню отчего-то невыносима была мысль, что этот мальчишка сейчас вот так запросто прыгнет с крыши. Его даже замутило. — Этому старшему братику вовсе не всё равно, — он ударил себя кулаком в грудь. — Не всё равно? — моргнул мальчишка, рассматривая его теперь уже пристально. — Почему вдруг? Даже моим родителям всё равно. — Я — не твои родители, — мягко возразил Се Лянь. — Мне важно, чтобы ты жил, слышишь? Чтобы ты вырос и стал сильнее, чтобы… чтобы сумел постоять за себя, — он сам не понимал до конца, что такое говорит, но ему отчаянно не хотелось, чтобы в глазах этого мальчишки была такая сумрачная хмарь. — Живи хотя бы ради этого, ладно? — Ради тебя, гэ? — тише повторил мальчишка. — Да, да, именно так, — Се Лянь поспешил подтвердить, увидев, что это сработало. — Хорошо, гэ… — выдохнул мальчик. — А зачем ты сам пришёл сюда?.. — Посмотри, отсюда такой прекрасный вид, — смутился Се Лянь. — Я пришёл посмотреть на закат, на последние лучи солнца и загорающиеся городские огни. Он осторожно опустился на крышу и устремил взгляд на запад. Тщательно скопировав его позу, мальчишка сел рядом. На заходящее солнце они смотрели вместе, уже ничего друг другу не говоря. *** — Так это… тот мальчик — это был… ты? — удивлённый, Се Лянь на миг обхватил себя руками. — Ох, я ведь наговорил тебе глупостей. Хуа Чэн тихо рассмеялся. — Может быть, но я принял их всерьёз и с того дня всегда успокаивал себя, что где-то есть гэ, который верит в меня, — он чуть качнул головой. — Гэ, который умеет увидеть красоту в ужасной и беспросветной жизни. Сначала только так, а после… Немногим после я начал искать своего гэ. — Искать? — не веря своим ушам, повторил Се Лянь. — Да… — голос Хуа Чэна только звучал беззаботно, во всей его позе было заметно внутреннее напряжение. — Я был тем ещё маленьким сталкером. И заодно принялся познавать законы жизни. Это уж совсем скучно, гэгэ. — Значит, и в вузе наша встреча не была случайной? — Се Лянь коротко выдохнул. — Я ни за что не решился бы приблизиться, если бы не увидел тебя на той вечеринке в столь вызывающем наряде, — Хуа Чэн облизнул губы. — Только представил, что кто-то другой посмеет подойти, и… — И похитил с вечеринки? — Се Лянь неловко рассмеялся. — Надо же, я даже не предполагал, что ты так мной заинтересован. — О, гэгэ… Ты и представить не можешь насколько, — Хуа Чэн протянул к нему руку. — Это ведь… не пугает тебя? — Совсем нет, — Се Лянь действительно не боялся, но был до крайности смущён. Мороженое таяло в вазочке, и он, казалось, таял с ним вместе. — Но раз уж мы… заговорили об этом, — Хуа Чэн отвёл взгляд. Се Лянь поспешил опустить ладонь поверх его пальцев. — Гэгэ, я… на самом деле далеко не такой, каким кажусь. Ты уверен, что… — Я давно это знаю, — отозвался Се Лянь, перебив его. — Мне… наверное, всё равно. Конечно, мне не хотелось бы, чтобы у тебя возникли проблемы с законом, но… — он даже зажмурился на миг. — После того как фирма отца обанкротилась, хотя вела совершенно честный бизнес… После того как мама из-за этого наложила на себя руки… я перестал верить в честность, — он грустно усмехнулся. — Мне всё равно. — Всё равно? — Хуа Чэн смотрел на него удивлённо. — Ты ведь совсем ничего не знаешь, не понимаешь даже, что я… — Если тебе так хочется, расскажи мне, только точно не здесь, — Се Лянь погладил его по руке и снова взялся за ложечку. — Десерт тает, вокруг много людей, м… но этой ночью я… могу остаться у тебя. — Только этой ночью? — Хуа Чэн глубоко вздохнул. Кажется, он всё ещё не верил до конца. — Ну… — Се Лянь опустил голову, размешал мороженое в вазочке. — Честно говоря, я перестал справляться с арендной платой, но… Я же не могу отягощать тебя. — Гэгэ! Они снова встретились взглядами. Поцелуй на вкус оказался совсем таким же, как мороженое.