Второй шанс

- Маша, пойми! Заперевшись в собственных покоях ты делаешь себе только хуже! Ты не должна замыкаться в себе! Ты не должна! – вздыхала я, сжимая в ладонях руки старшей сестры и в сотый раз умоляя ту согласиться на предложение родителей посетить бал в Зимнем Дворце. Хотя, признаться честно, никакого предложения, как такового, и вовсе не было, ведь родители просто-напросто поставили нас перед фактом, да и только. Ведь отказывать августейшей семье в приглашении на светский вечер было не просто дурным тоном, а самым настоящим оскорблением, особенно если учесть тот факт, что наша матушка являлась бывшей фрейлиной императрицы Александры Федоровны, да и по сей день дружила с императрицей, поэтому и вовсе не собиралась отвечать отказом на приглашение царской семьи. Понимала это и моя младшая сестра Елена, которая не заставила себя долго ждать и довольно быстро нашла подходящий наряд на вечернее торжество. В тот день Лена светилась от счастья с самого утра, и нашим родителям даже не пришлось уговаривать свою младшую дочь посетить торжественное мероприятие, ведь, по слухам, в числе приглашенных числился Иван Миронов, тот самый офицер и по-совместительству лучший друг Александра, с которым моя сестра успела познакомиться в госпитале и в которого уже продолжительное время была влюблена. С самого утра Елена буквально считала часы до той самой встречи со своим возлюбленным, с которым не виделась уже несколько недель и по которому сильно скучала. В тот день радовалась и я, ведь Александр также должен был присутствовать на сегодняшнем балу, и от одной только мысли о встрече с ним мое сердце учащало свой ритм. Ах, кто бы мог подумать, что однажды все так резко переменится в моей жизни! Кто бы мог подумать, что однажды придет тот день, когда я окончательно и бесповоротно разочаруюсь в Марке Волкове, которого, казалось бы еще вчера, я превозносила до небес и боготворила! И, возможно, мое мнение о Марке могло бы даже измениться, если бы не тот наш недавний разговор, который, наконец, стал тем самым последним гвоздем, забитым в крышку гроба моего уважения к нему и наших отношений в принципе. Дело в том, что я все еще никак не могла понять и осознать, как Марк мог поступить со своим некогда близким другом, разделявшим его идеалы со взглядами... Готовым ради него абсолютно на все… Безгранично преданным ему, несмотря ни на что… Ведь Виктор, ради идей справедливости и равенства(как ему казалось тогда) даже решился на преступление, наверняка в тайне надеясь на то, что господин Волков вместе со своей свитой не отвернутся от него и помогут ему избежать наказания за содеянное… Он верил Марку. Он доверял ему. Он считал его своим самым верным и преданным другом, впрочем, как считали и другие сторонники «Доброй воли» (а многие из них даже продолжают так считать после всего случившегося). Виктор безоговорочно верил Марку… И что он получил взамен? Всего лишь нож в спину и кровоточащую рану в душе, которая уже никогда не сможет зажить. Но, все же, в тот день Марк «ранил» не только Виктора. В тот день он «ранил» двоих, самого Шереметьева и мою старшую сестру Марию, а также «убил» меня… Точнее даже сказать, не саму меня, а мое хорошее отношение к нему и даже некую попытку найти оправдание его жутким поступкам. А после того, как Марк отказал нам с Машей в помощи, он окончательно упал в моих глазах и превратился в самое страшное чудовище, которое еще только можно было представить. Вот, и в тот день… Маша наотрез отказывалась покидать собственные покои, впрочем, как и собственный дом, который она невольно превратила в личную темницу. Глотая слезы, девушка сидела в собственных покоях и, прожигая взглядом точку в стене, молила Всевышнего лишь о том, чтобы Волков сжалился над ее возлюбленным и помог нам с организацией побега, который для Виктора был последней надеждой на спасение. Ведь Шереметьев убил не кого-нибудь случайного господина. По его вине погиб известный в Петрограде меценат, Феофан Колосов, семья которого была также приближена ко двору, а сам Феофан Борисович являлся дальним родственником Петра Столыпина и продолжателем его реформ, которые так сильно не нравились эссерам. Подобное преступление каралось смертной казнью, а император уж точно не стал бы прощать преступника. Хотя… Если бы его кто-то об этом попросил… Еще с самого утра в моих мыслях теплилась надежда на разговор с Сашей, который, я надеялась, мог бы нам с Машей помочь убедить императора помиловать Виктора, который по собственной глупости стал пешкой в руках подонка и предателей. Конечно, надежды на то, что Александру удастся уговорить старшего брата было не так уж и много… Но, все же, как говорится, попытка – не пытка, а, значит, нам с сестрой стоило хотя бы попытаться с ним поговорить. А потом… Будь, что будет. Сжав ладони сестры в своих пальцах, я вновь с мольбой во взгляде уставилась на Марию, а затем чуть взмолилась: - Машенька, пожалуйста! Доверься мне! В тот момент в моих глазах застыли слезы, и девушка, будто бы прочувствовав мое собственное состояние, освободила свои ладони из моих пальцев, а затем чуть слышно проговорила: - Лиза, я… Я не знаю… На этих словах Мария вновь вздохнула, после чего протерла лицо ладонями, а затем сцепила руки в замок и опустила взгляд, дабы не встречаться со мной глазами. Проглотив в горле невидимый ком, девушка чуть приподняла плечи, а затем, наконец, продолжила свою речь: - Понимаешь, Лизавета, Виктор был для меня всем. Я любила его, несмотря ни на что, я была готова пойти на что угодно, лишь бы он был счастлив… На этих словах девушка смахнула с щеки слезинку, после чего улыбнулась сквозь слезы: - Знаешь, что самое забавное ma soeur{?}[моя сестра (фран.)]? – усмехнулась она, обращаясь ко мне, - Ведь для меня все эти разговоры о революции, экспроприациях, пролетариате и капитализме были до боли пустыми и непонятными… Стыдно признаться, но я даже «Капитал» прочитала от корки до корки лишь потому, что прочесть эту книгу мне настоятельно советовал Витя, а его слово для меня было превыше всего. На этих словах девушка вновь вздохнула, после чего протерла лицо ладонями, а затем с мольбой во взгляде посмотрела на меня. В ту минуту я без лишних слов догадалась о том, какой вопрос хочет задать мне моя сестра. Подойдя к девушке, я опустила ладони на ее плечи, а затем утвердительно кивнула. - У меня есть план, - выдохнула я, отвечая на безмолвный вопрос сестры, - Мы спасем Виктора. Услышав мой голос, Маша изумленно подняла бровь, а затем осторожно спросила: - Как? Что для этого нужно? Как мы сможем ему помочь? От одной только мысли о том, что ее возлюбленного можно спасти, сердца Марии бешено застучало, а глаза радостно загорелись. И в ту минуту я с облегчением осознала, что в сердце Маши все еще теплится надежда, и одна только мысль об этом приятно согревала сердце. Едва заметно улыбнувшись, я вновь посмотрела в глаза сестры, которые словно ожили после долгой и мучительной спячки. - Я поговорю об этом с Александром Александровичем. Но нам с тобой обязательно нужно поехать на бал. Нам обязательно нужно там присутствовать, чтобы ни случилось. И на этот раз Маша, на удивление, согласилась. Кликнув горничную, девушка довольно скоро собралась, и уже через некоторое время мы ехали в пролетке, направляясь во дворец. Как я и предполагала, мы успели приехать к началу торжества, буквально минута в минуту, что не особо понравилось нашим родителям. Пройдя в общую залу, я заметила нашего отца, который о чем-то беседовал с незнакомым мне мужчиной в мундире. Казалось бы, отец и вовсе не заметил нашего с Машей присутствия, в отличие от нашей матушки, Екатерины Ивановны, которая о чем-то беседовала вместе с императрицей и ее старшей сестрой, Елизаветой Федоровной. Неподалеку от матушки я заметила свою младшую сестру Елену в компании Ивана Миронова. Молодые люди мило общались, словно не замечая никого и ничего вокруг. И, наверное, Елена бы и вовсе не заметила наше с Марией присутствие, если бы не наша матушка, которая в следующее мгновение, грустно покачав головой, направилась к нам. Сложив руки на груди, женщина смерила нас внимательным взором, после чего шепнула что-то на ухо императрице, которая едва заметно улыбнулась и лишь недоуменно пожала плечами. - Quel peuple!{?}[О! Какие люди!(фран.)] – театрально воскликнула графиня Курбатова, взмахнув руками, - Мои прекрасные дочери решили почтить своим визитом! - Доброго дня, Ваше Величество! Ваше Высочество! Маменька! На этих словах мы с Машей поприветствовали поочередно сначала Александру Федоровну с сестрой, а затем и нашу матушку. Краем глаза я заметила, как Лена с Иваном переглянулись, после чего девушка что-то прошептала своему ухажеру, а затем оставила его, направляясь к нам. Но матушка, казалось бы, и вовсе не была рада присутствию своей старшей дочери, которую мне с огромным трудом удалось затащить во дворец. На миг между нами повисло недолгое молчание. Александра Федоровна переводила задумчивый взгляд с графини Курбатовой на Марию, словно размышляя о чем-то, а сама Екатерина Ивановна в тот миг, словно сгорала от стыда. В ту минуту щеки нашей матушки буквально пылали, дыхание участилось, и женщина нервно покусывала нижнюю губу, дабы не выдать своего тревожного состояния. На самом деле, нетрудно было догадаться, чем обусловлен подобный настрой нашей маменьки, ведь об истории с арестом Виктора Шереметьева не писала только ленивая газетенка, и Екатерине Ивановне стоило огромных средств уговорить редакторов изданий не упоминать в прессе о причастности к убийству Феофана Колосова своей старшей дочери, впрочем, как и о любовной связи Марии с Виктором. Несколько минут матушка молчала, словно обдумывая свою дальнейшую речь, и уже хотела было заговорить, как внезапно ее опередила Елизавета Федоровна, которая обратилась к неожиданно подоспевшей Елене: - Леночка, благодарю тебя за помощь в Марфо-Мариинской обители, - ласково проговорила женщина, обращаясь к моей младшей сестре, - Храни тебя Господь. На этих словах княгиня улыбнулась, после чего посмотрела на Лену, которая в тот момент выглядела спокойной и по-настоящему счастливой. - Право, не стоит, - засмеялась девушка, смущенно опуская взгляд, - Надеюсь, в следующий раз я буду не одна, и мои сестры также почтят своим визитом Вашу обитель. С этими словами Елена обвела взглядом нас с Машей, а затем приобняла нас обеих за плечи. Вскоре императрица со своей сестрой куда-то удалились, а я стала отчаянно искать взглядом Александра, но никак не могла его найти. Как я и предполагала, матушка не осталась в стороне от едких замечаний и не нашла ничего лучше, кроме как поддеть мою старшую сестру прямо на торжественном мероприятии. Взяв девушку за локоть, Екатерина Ивановна оттащила ту подальше от любопытных глаз, после чего смерила несчастную девушку испепеляющим взглядом: - Laisse-moi partir! Ça me fait mal[Отпусти! Мне больно!(фран.)] – выкрикнула Мария, выдергивая руку из цепких пальцев матери. Потерев ушибленный локоть, девушка смерила недоуменный взглядом рассерженную мать, а Лена тут же решилась вступиться за сестру. - Маменька, зачем ты так с ней? Ей же больно! – выкрикнула девушка, заслоняя собой сестру. Но Екатерина Ивановна грубо оттолкнула младшую дочь в сторону, после чего сквозь зубы процедила: - Елена, не вмешивайся. Лучше вернись к своему спутнику. Ведь ты, в отличие от своей старшей сестры, умеешь выбирать мужчин. N'est-ce pas? [Не так ли?(фран.)] На этих словах девушка улыбнулась, после чего с издевкой посмотрела на старшую дочь, лицо которой вытянулось от удивления, а на глазах застыли слезы. В ту минуту Марии стоило огромных усилий держать себя в руках и не разрыдаться на глазах у всего двора. Подойдя к матери, я осторожно положила ладонь на ее плечо, а затем чуть слышно попросила: - Матушка, прошу… Но графиня Курбатова жестом меня остановила. - Лизавета, je te le demande [прошу тебя(фран.)] , не вмешивайся! – взмолилась женщина, обращаясь ко мне. На этих словах она закатила глаза, после чего перевела взгляд в сторону перепуганной Марии, которую вновь схватила за локоть. - И не стыдно ли тебе являться сюда после всего того, что случилось? – гневно проговорила женщина, все еще сжимая руку старшей дочери, - Как ты вообще можешь смотреть мне в глаза после всего того, что случилось? Как тебе вообще не стыдно смотреть в глаза императрице и Великой Княгине и улыбаться им в лицо после того, что сделал твой Виктор? Матушка вновь смерила Марию гневным взглядом, после чего занесла ладонь над ее лицом, отчего девушка, словно котенок, сжалась и испугано зажмурила глаза. - Ах, как жаль, что мы с отцом никогда не пороли своих детей! Ведь… Но женщина не успела договорить, потому что в следующее мгновение я услышала до боли знакомый голос, отчего мое сердце бешено застучало в груди. - Саша! Ты пришел! Ты пришел! Не обращая внимания ни на кого вокруг, я со всех ног бросилась к источнику звука. От предвкушения встречи с любимым, мои щеки мгновенно заалели, сердце в сто крат участило свой ритм. Подбежав к младшему брату императора, я заметила его беседующим на повышенных тонах с незнакомым мне мужчиной и темноволосой женщиной, которые были мне смутно знакомы. В то мгновение мне хватило всего пары секунд, чтобы понять, что Александр беседовал со своим старшим братом Михаилом, а спутницей Михаила была Наталья Брасова, его последняя супруга, от которой не был в восторге императорский дом. Впрочем, как и не был в восторге от беседы с младшим братом и сам Михаил, который гордо посматривал на моего возлюбленного и говорил с ним с едва скрываемым раздражением. Казалось, будто бы между братьями пробежала черная кошка, только, вот, из-за чего они были в ссоре, я, к сожалению, пока не знала.