Тысяча и одна осень

Глава 14. "А-Цяо, почему у тебя такое лицо, что-то случилось?" Шэнь Цяо проснулся, но не увидел рядом Янь Уши. — Глава Янь? Никто не ответил, в пещере больше никого не было. Шэнь Цяо начал беспокоиться и быстрыми шагами вышел из пещеры. — Глава Янь? Порыв ветра снес с дерева целую кучу желтых листьев, которые вереницей посыпались на землю. Шэнь Цяо обыскал все вокруг, но Янь Уши нигде не было. Испугавшись, даос начал перебирать в уме всевозможные варианты: на главу Янь напал Сан Цзинсин, глава Янь отошёл и ему сделалось плохо, возможно, что он лежит без чувств где-нибудь в кустах, глава Янь обиделся на вчерашний разговор и решил уйти. Шэнь Цяо нахмурился, он слышал, как колотится в груди собственное сердце, разрываясь от переживаний. Даоса охватила тревога. Он снова обошел местность и, не найдя никаких следов Янь Уши, вернулся к пещере. — А-Цяо, почему у тебя такое лицо, что-то случилось? — как всегда, непринужденно, окликнул его Янь Уши. Он шёл, настреляв где-то воробьев, которых заткнул за пояс. — Этот достопочтенный решил сам раздобыть еду к обеду, чтобы этот даос, увидев его заботу, передумал бросать его. Повинуясь порыву, Шэнь Цяо побежал навстречу Янь Уши и обнял за шею, прижавшись щекой к его груди. Он был очень рад,что с главой Янь все в порядке. Руки Янь Уши немедленно сомкнулись на его талии. — Что случилось, А-Цяо, ты так сильно переживал за этого достопочтенного? Шэнь Цяо не ответил, наблюдая, как с ветки дерева срывается и летит огромный жёлтый лист. Он подумал, что вчера слишком погорячился, решив навсегда покинуть Янь Уши. — Лао Янь, зачем ты ушёл, когда тебе нужно восстанавливать силы, находясь в полном покое! — с упреком сказал Шэнь Цяо. Янь Уши приподнял его лицо за подбородок и с удовольствием увидел припухшие после вчерашнего поцелуя губы Шэнь Цяо, проведя по ним указательным пальцем. Он посетовал, что не оставил отметин на шее даоса. Янь Уши обожал любоваться следами от своих поцелуев на теле Шэнь Цяо. Это значило, что даос всецело и безраздельно принадлежит ему. — Этот даос больше не злится на меня? — спросил Янь Уши. — Глава Янь, повторюсь, тебе не следовало отлучаться самому в таком состоянии, ты очень бледен. — Спасибо за заботу, А-Цяо. Шэнь Цяо освободился из его объятий, решив сам заняться воробьями. Он подумал о том, как хорошо было бы сейчас съесть сочную лепешку с ослиным мясом, с лёгкой грустью вспоминая то время, когда они делили лепешки с Чэнь Гуном. Даос вспомнил о Шиу, а ведь он обещал мальчику уйти только тогда, когда он поправится полностью. Кто бы знал, что намечаются такие трудности. Нужно было спасаться от преследования Сан Цзинсина, да ещё с едва живым Янь Уши на руках. Шэнь Цяо искренне надеялся, что с мальчиком все хорошо и он поправился. — У тебя такое лицо, А-Цяо, интересно, о чем ты думаешь? — спросил Янь Уши, когда они обедали поджаренными на костре воробьями. — Думаю о Шиу и о том, поправился ли мой ученик, — ответил Шэнь Цяо. — Почему ты не захотел, чтобы я пошёл с тобой в Сюаньду? — с лёгким укором спросил глава Янь. — Если бы я пошёл с тобой, всего этого не было бы. Мы бы разделались с Сан Цзинсином, пока он не успел позвать своих союзников и Сан Цзинсин не смог бы схватить тебя, будь я рядом. — Глава Янь, во-первых, я помню, какой переполох ты устроил в секте Бися, поднимая на смех её учеников и мне совсем не хотелось, чтобы ты начал вести себя подобным образом в моей секте. А, во-вторых, мне самому нужно было решить свои трудности, не прячась за твоей спиной. Янь Уши удивленно вскинул брови. — То есть, ты предпочел бы, чтобы я солгал, сказав, что ученики секты Бися владеют бесподобным мастерством боевых искусств? Это же просто бездарности! — Глава Янь, не все обладают такой гениальностью в области боевых искусств, как ты. Кроме того, что за дурная привычка поднимать других людей на смех? — подумав, Шэнь Цяо добавил: — После выздоровления Шиу я собирался вернуться к тебе. — А-Цяо, ты конечно же думаешь, что я принял вызов Сан Цзинсина ради развлечения, а не ради того, чтобы спасти тебя? Будто мне больше нечем заняться, чтобы после тяжелейшей битвы с Хулугу бежать к какому-то Сан Цзинсину и попасть, к тому же, в засаду к людям, которые давно хотят меня уничтожить! Что бы я ни сделал, теперь ты будешь упрекать меня в том, что я делаю это только из-за своей прихоти? Где справедливость? — Глава Янь, я ничего не утверждаю. Они замолчали. Янь Уши кидал на него такие взгляды, что Шэнь Цяо смущенно отворачивался в сторону, делая вид, что не замечает их. Ещё мгновение и Янь Уши сидел уже возле него, схватив даоса за запястье. Из руки Шэнь Цяо выпал недоеденный воробей. — А-Цяо, я не хочу, чтобы мы больше разлучались, хочу быть с тобой днём и ночью! — со всей страстью воскликнул Янь Уши. — Глава Янь, не волнуйся так, побереги свои силы, ты очень бледен, — ответил Шэнь Цяо, пытаясь осторожно высвободить запястье из цепкой руки главы Янь, но не успел он сделать это, как Янь Уши взял его ладони в свои, их пальцы переплелись. Красота Шэнь Цяо казалась такой утонченной, такой хрупкой, но это была лишь оболочка, скрывающая сильного духом даоса, воина. Янь Уши продолжал многозначительно смотреть на Шэнь Цяо, перебирая его пальцы. — Глава Янь, — сказал даос, чувствуя себя неловко, — нахмурило и скоро снова пойдёт дождь, следует переместиться в пещеру. Начинался сезон осенних дождей. Шэнь Цяо занялся тем, что носил хворост в пещеру, это занятие, к тому же, очень помогало ему избегать откровенных взглядов Янь Уши, пожирающих его. В пещере было зябко и Шэнь Цяо разжег огонь. Наконец, полил дождь. Пламя костра ярко разгорелось. Даос сидел спиной к Янь Уши, но постоянно ощущал на себе его взгляд. Непредсказуемость этого человека часто пугала, от него можно было ожидать всего, чего угодно и Шэнь Цяо иногда подумывал о том, что у Янь Уши не все в порядке с психикой. Даос как можно дольше занимался костром, зная, что как только уляжется, этот человек сразу же окажется рядом с ним. Словно читая его мысли, Янь Уши сказал: — А-Цяо, костёр уже прекрасно разгорелся, полежи со мной. — Спасибо, глава Янь, но я неплохо устроился и здесь. — Я пугаю тебя, верно? — усмехнулся Янь Уши. Встав со своего места, он со всей силой потащил Шэнь Цяо на постель и, уложив на сухую траву, склонился над ним. Его дыхание обжигало страстью. — А-Цяо, скажи, какое волнение ты испытываешь, когда я касаюсь тебя? — с усмешкой посмотрел на него Янь Уши и демонстративно провёл пальцами по гладкой шее даоса. — О чем ты рассказывал Се Лину? Шэнь Цяо, как всегда, когда речь заходила о подобных вещах, покраснел. Кроме того, он начал злиться. — Ты поступил подло и жестоко, притворившись Се Лином, чтобы вывернуть мою душу наизнанку! — А ты не жестоко поступаешь с этим достопочтенным, который мучается от любви к тебе, пребывая в неведении, убивая его своим молчанием? Но теперь, когда я узнал от Се Лина о твоей любви к этому достопочтенному, я могу быть спокоен, — добавил Янь Уши, с довольной улыбкой смотря на Шэнь Цяо.