Тысяча и одна осень

Глава 26. "Глава Янь, иногда я думаю, что тебя стоит бояться больше, чем Сан Цзинсина" Ян Цзянь, ставший владыкой Китая, происходил из аристократической семьи, владения которой располагались между Лояном и Чанъанью. Он сделал карьеру на военном поприще и занимал различные посты в Северном Чжоу. Ян Цзянь был коротконогим, с непропорционально широкой талией, суровый и резкий в обращении, скупой, лишенный обаяния и привлекательности, подверженный припадкам ярости, но он оказался на удивление искусным правителем — несмотря на то, что занял трон в результате жестокой борьбы за власть и многочисленных убийств. Ян Цзянь взял себе тронное имя Вэнь-ди. Он был необычайно счастлив в браке, императрица разделяла его буддийскую веру и приверженность моногамии. В их брачный и государственный союз она привнесла рассудительность и здравый смысл. Императрица Дугу Цзя Ло была дочерью Западного Вэй генерала Дугу Синя. У Ян Цзаня не было наложниц из-за любви и уважения к своей жене, а также из-за клятвы, которую они дали в молодости, что было большой редкостью для китайских императоров. Императрица плакала каждый раз, когда слышала о казни, но когда муж захотел помиловать одного из своих родственников, совершивших преступление, она сказала: "Это чисто государственное дело, зачем примешивать к нему личные мотивы?" И преступник был казнен. Шэнь Цяо вспомнился один момент: когда Янь Уши опозорил его при незнакомом человеке, незаметно запечатав его акупунктурные точки и наградив напоказ самым глубоким поцелуем. Тогда Шэнь Цяо был просто в ярости, сгорая от стыда и бессилия. Даос с опаской подумал: не выкинет ли Янь Уши что-нибудь подобное сегодня, когда императорский дворец полон гостей из других сект? — А-Цяо, почему у тебя такое выражение, ты так сильно испугался Сан Цзинсина? — спросил Янь Уши, ехидно улыбаясь. — Глава Янь, иногда я думаю, что тебя стоит бояться больше, чем Сан Цзинсина. Мимо них прошёл буддийский монах, лицо которого показалось весьма знакомым. — Да это же старый лысый осел Сюэтин! — воскликнул Янь Уши так, чтобы монах услышал. — Делает вид, что отрешён от мира сего, а сам в душе кипит ненавистью к этому достопочтенному. Шэнь Цяо узнал также И Биченя и представителей секты Жуян Кухэя, а также секты Бися. — Янь-цзунчжу! Шэнь-даочжан! — слышалось со всех сторон. Люди рассыпались в лицемерных улыбках, но никто на самом деле не имел ни малейшего желания связываться с таким человеком, как Янь Уши. — Император!.. — прокатился шепот в зале. Ян Цзянь — император Вэнь-ди, появился в парадном халате с рукавами, свисающими до самого пола. Все члены императорской фамилии и аристократы носили халат с цельнокройными рукавами длиной по щиколотку. Нижняя одежда включала штаны, которые были скрыты длинными халатами, так как у аристократов это были нормой приличия. Одежда Ян Цзяня была традиционно жёлтого цвета, а во времена эпохи Цин жёлтый имел право носить только император. Поприветствовав гостей, Вэнь-ди завел непринужденную беседу о выборе места для основания новой столицы. Он рассказал, что обращался к прорицателям и они посоветовали выбрать место к юго-востоку от Чанъани, чтобы построить там город. Император поделился мыслью, что хочет назвать столицу Да-син ("Великое возрождение") и стал спрашивать совета у представителей различных сект. Гости, разумеется, приветствовали начинания императора, одобряя место и название новой столицы, которая принесёт перемены к лучшему и объединение страны. Пока все были заняты обсуждением основания новой столицы, Шэнь Цяо заметил, что Янь Уши, отпив из чаши вино, изменился в лице и схватился за горло. — Глава Янь?! Тебе плохо? Это был яд?? — прошептал Шэнь Цяо, склонившись к нему. Янь Уши тихонько рассмеялся и также, шепотом, ответил: — А-Цяо, ты так переживаешь за меня, видел бы ты сейчас своё лицо! Ты будто сам принял яд. Шэнь Цяо в гневе отвернулся в сторону, чтобы не привлекать к себе внимание. Как он снова мог купиться на дурацкую уловку Янь Уши, уже в который раз! Даос не понимал, почему этот человек так жестоко, снова и снова, испытывает его терпение, чтобы развлечь себя. Янь Уши легонько ущипнул его за щеку, давая понять, чтобы он не обижался, но Шэнь Цяо отмахнулся от его руки. Даос обернулся и заметил, что за ним пристально наблюдает Сан Цзинсин. Шэнь Цяо стало неприятно и он отвернулся. Через некоторое время, он повернулся снова: Сан Цзинсин все также пристально продолжал смотреть на него. Между представителями сект зашёл спор о фундаментальных различиях буддизма и даосизма. Что лучше: буддийское достижение блаженства в освобождении от телесного существования или даосские продление земной жизни? Буддисты верили, что совершенствование человека и спасение души достигаются без взаимодействия с другими людьми, а приверженцы даосизма настаивали, что ценность личности определяется её взаимоотношениями с семьёй и обществом. К Шэнь Цяо подсел какой-то человек и шепотом спросил: — Господин, ты Шэнь-даочжан? — Да, это я. — Я художник и хотел бы попросить тебя, чтобы ты позировал для моей картины. Твой облик столь благороден и столь прекрасен, что я бы хотел запечатлеть его. Шэнь Цяо раскраснелся, смущенный комплиментами художника и обещал подумать. Неожиданно, в его голове послышались странные голоса и чей-то вкрадчивый шепот. У Шэнь Цяо закружилась голова, он едва не упал, но Янь Уши не заметил этого, увлеченный спором между буддистами и даосами. Шепот не прекращался, будто кто-то сидел у Шэнь Цяо в голове, казалось, что его голова сейчас разорвется. Ему снова стало плохо и он поспешно вышел на свежий воздух, чтобы не упасть в обморок прямо в зале. В императорском саду было тихо, только сухие листья шелестели под ногами. Вдохнув свежий воздух в лёгкие, Шэнь Цяо почувствовал себя лучше. Подняв голову, он встретился с холодными, будто сталь, глазами Сан Цзинсина, который стоял прямо напротив него. Стоял, молча уставившись и раздевая Шэнь Цяо глазами. Даос стоял, будто загипнотизированный им.