Тысяча и одна осень

Глава 45. " Я надеюсь, что этот даос немного согрелся?" Шэнь Цяо быстро вернулся в комнату, пытаясь растормошить Янь Уши. — Глава Янь! — А-Цяо... — пробормотал Янь Уши. — Ну куда ты ушёл, иди ко мне... — Глава Янь, нужно срочно покинуть этот постоялый двор, хозяин подозревает нас и хочет обо всем доложить императорской страже. Янь Уши нехотя открыл глаза: — Ну и что? — Как что, хочешь, чтобы нас схватили? В следующий раз нам может не повезти так, как в прошлый. Нужно срочно уезжать из Чанъаня как можно дальше, оставаться здесь — это самоубийство. Янь Уши молча смотрел на него, будто изучая. — А-Цяо, я удовлетворил тебя сегодня ночью, ты остался доволен? — Глава Янь! — краснея, воскликнул Шэнь Цяо. — О чем ты только думаешь! Неужели тебе настолько все равно и на себя и на меня? Янь Уши недовольно поднялся с постели. Шэнь Цяо сразу же отвернулся и ждал, пока он оденется. . Быстро собрав вещи, они незаметно проскользнули на улицу, пока хозяева были заняты своими делами. Валил снег, Янь Уши натянул на голову капюшон, скрыв лицо, они старались затеряться в толпе. Следом за ними, будто тень, следовал Бянь Янмэй, то догоняя их, то отставая. — Куда мы направляемся, учитель? — спросил Бянь Янмэй, поровнявшись с ними. Янь Уши посмотрел на Шэнь Цяо: — Пока что мы отправляемся в Лоян. — Мы будем следовать за вами на расстоянии, чтобы не привлекать ненужного внимания, но и не выпускать вас из вида, — сказал Бянь Янмэй. Повозка двигалась из Чанъаня в Лоян. Шэнь Цяо совсем замёрз и поднес ладони к губам, чтобы хоть немного согреть их. — А-Цяо, уверен от ты, что хочешь уехать со мной? — спросил Янь Уши. — И это ты мне говоришь после всего того, что между нами было?! — возмутился даос. — Какая судьба тебе уготована рядом со мной? Постоянные скитания и опасности, подстерегающие на каждом шагу? — Какая бы ни была уготована судьба, я хочу разделить её рядом с тобой. Куда ты, туда и я, — ответил Шэнь Цяо. — Куда ты, туда и я... — задумчиво повторил Янь Уши. — Ты нужен мне, А-Цяо. Этот достопочтенный уже говорил тебе, что хочет провести остаток своей жизни с тобой. Но что, если остаток его жизни пройдёт в извечных скитаниях или тюрьме? Такую ли жизнь этот даос хотел для себя? — Глава Янь, не печалься, из всего можно найти выход, пока мы живы. — Печалишься сейчас ты, А-Цяо. Разве жизнь не скучна и бессмысленна, если в ней нет приключений? — Глава Янь, я последую за тобой всюду, обещаю, что кроме тебя в моей жизни не будет никого другого... — Мой верный А-Цяо... Янь Уши взял ледяные руки даоса в свои ладони. Он разглядывал и бережно гладил их. У Шэнь Цяо были изысканно тонкие длинные пальцы, украшенные мозолями, которые безжалостно оставила ему рукоять меча. Глава Янь поднес его ладони к губам, чтобы согреть их своим дыханием. — Этот даос совсем замёрз. Если бы он не сидел так далеко от этого достопочтенного, а подвинулся ближе, ему бы стало теплее. Не дожидаясь ответа, Янь Уши подвинулся сам, заключив Шэнь Цяо в объятия. Когда Шэнь Цяо находился в объятиях главы Янь, он становился совсем беззащитным, как ребёнок и мягким, как глина. Околдованный силой притяжения к этому человеку, он был готов ради него на что угодно. — Этот даос совсем замёрз, — повторил Янь Уши, — его нужно согреть. Шэнь Цяо прижался к Янь Уши, который накрыл его своим плащом и продолжал растирать руки. Вскоре, даос заснул, пригревшись у него на груди, ему снились сны. В детстве он также мечтал прижаться к груди матери и отца, мечтал познать родительские тепло и ласку. Ци Фэнге заменил ему и отца, и мать. И вот, сейчас ему казалось, что он прижимается к своему старому, мудрому учителю, а тот ласково гладит его по голове. — Учитель, я так скучаю по тебе... — Я знаю, А-Цяо, скоро ты вернешься... — Куда вернусь, учитель? Но образ Ци Фэнге начал таять, как утренний туман. Даос проснулся на руках Янь Уши. — Глава Янь? — Все хорошо, А-Цяо, тебе просто снились сны. Шэнь Цяо взял его ладонь в свои руки и с нежностью прижался к ней щекой. Он вспомнил про олененка, которого они оставили на постоялом дворе и ему стало грустно. Шэнь Цяо подумал, что если они когда-нибудь вернутся в Чанъянь, он обязательно отыщет его. — А-Цяо, тебе все ещё холодно? — склонился над ним Янь Уши. Набрав в рот вина, он влил немного в рот даоса. — Пей, это поможет согреться. Шэнь Цяо проглотил. Тепло начало разливаться по телу. — Твои губы и без того сладкие, а с привкусом хорошего вина они стали ещё вкуснее, — пробормотал Янь Уши, слизывая капельки вина с губ Шэнь Цяо. Потом его язык проворно забрался в полуоткрытый рот даоса и завладел им. Его поцелуй будоражил и пробуждал во всем теле волнение. Шэнь Цяо был околдован и, обняв Янь Уши за шею, с упоением отвечал на поцелуй. Когда руки Янь Уши начали пробираться к нему под одежду, даос осадил его: — Глава Янь, пожалуйста! — Извозчик все равно глухой от природы, можно говорить и делать все, что угодно. — Я знаю, но здесь не место для этого. — Ладно. Но этот достопочтенный все равно будет целовать губы этого даоса всю дорогу. — ... Шэнь Цяо почти лежал у него на руках. Пьянило и вино, и поцелуи Янь Уши. Даос думал о том, как он мог так сильно влюбиться в этого человека, который был совершенно далёк от его идеала и которого раньше хотелось просто избегать. Янь Уши, будто паук, опутал его сетями своей любви и Шэнь Цяо понял, что застрял в этих сетях навсегда. Янь Уши провёл пальцами по его щеке и губам, Шэнь Цяо прикрыл глаза, ему нравилось, когда Янь Уши касался его и гладил. — Я надеюсь, что этот даос немного согрелся?