Тысяча и одна осень

Глава 67. "Янь Уши собирался его закопать?" За небольшим столиком, в дорогих одеждах, сидел мужчина. Совсем еще юные мальчики, прекрасные, как небожители, подносили ему на пробу чаши с разным вином. Лицо мужчины менялось в зависимости от того, нравилось ему вино или нет. Он похотливо обсмотрел с головы до ног одного из мальчиков — самого хрупкого, миниатюрного, и небрежно бросил: — Разомни мне стопы. — Да, господин, — покорно ответило юное создание, опускаясь на колени. В его хрупких руках оказались стопы безжалосного Сан Цзинсина, которые мальчик усердно принялся массировать, боясь прогневить своего господина. Сан Цзинсин поднял глаза на девушку, подобно статуе, стоящую в углу, будто только сейчас ее заметил. — Бай Жун, присядь, отведай со мной вина. Попался весьма интересный сорт. Девушка не стала спорить с учителем и присела. Тут же, поклонившись, вошел один из соглядатаев Сан Цзинсина. — Господин, мы долгое время следим за главою Янь. Сейчас он впал в такое неистовство, им овладело настоящее безумие — он начал громить собственную резиденцию. Слуги говорят, что поводом послужил разрыв с одним даосом, его любовником... Услышав эту новость, Сан Цзинсин принялся неистово хохотать и хохотал так, что свалился на пол, не удержавшись на своем месте. Даже больно ударившись локтем, он не перестал смеяться. К нему тот час подбежали мальчики, пытаясь помочь господину подняться. — Какая замечательная новость, — все еще ухмыляясь, заметил Сан Цзинсин, снова усаживаясь на свое место. Бай Жун тоже слегка улыбнулась. Эта новость не могла не порадовать и ее — девушка чувствовала себя оскорбленной, принимая постоянные отказы Шэнь Цяо в ответ на свои чувства. Кроме того, она конечно же ревновала его к Янь Уши. Хотя, с другой стороны, этот странный выбор Шэнь Цяо очень удивил и даже рассмешил ее. Она представила этого неприступного благочестивого даоса в руках такого человека, как Янь Уши. Наверняка это выглядело невероятно смешно. Но, вместе с тем, и злило. Если они наконец-то расстались, значит, это действительно хорошая новость. — Я долго работал над этим, — заметил Сан Цзинсин. — Над чем? — спросила Бай Жун. Она задумалась и упустила нить разговора. — Используя магию сноведений, я долгое время внушал этому безмозглому даосу, что Янь Уши собирался закопать его живем. Справедливости ради стоит заметить, что на самом деле так оно и было. Бай Жун изумленно уставилась на него: — Янь Уши собирался его закопать? Но это невозможно, между ними была такая любовь... — Любовь? — криво усмехнулся Сан Цзинсин. — Ты не умнее этого даоса, если считаешь, что такие люди, как Янь Уши, способны кого-то любить. Пошел вон, — он пнул ногой мальчика, продолжавшего растирать ему стопы и тот поспешил скрыться, как побитый щенок. — К сожалению, наша секта сейчас впала в немилость, но я найду способ, как вернуть доверие Ян Цзяня. Увидев прекрасный облик Шэнь Цяо, служанка просто обомлела. Ей еще никогда не приходилось видеть такого красивого и багородного господина, одетого в простую одежду, который, к тому же, искал работу на постоялом дворе. Его облик никак не вязался с этой одеждой и поиском вакансии. — Да, конечно, я сейчас узнаю, господин, — зарделась служанка, убегая в дом. Шэнь Цяо печально окинул взглядом небольшой сад, в котором начинали расцветать на ветках первые цветы. Началась весна, но в его душе по-прежнему царила зима — холодная, безжалостная, лютая — она никак не давала согреться его измученному сердцу весенним теплом. Вскоре вышел высокий мужчина среднего возраста, очевидно, старший над слугами. Шэнь Цяо так задумслся, что не сразу заметил его. Он по-прежнему смотрел на цветущие ветви и продолжал думать о том, что не смотря на то, что расцвели цветы, в его душе до сих пор пусто и холодно. Мужчина, тем временем, окинул его взглядом с ног до головы. — Работа нужна, говоришь? А что ты умеешь? Даос слегка вздрогнул, спустившись на землю. — Меня не пугает никакая работа. Честный труд не может быть постыдным. Я готов взяться за любую... — Вот и проверим. Пойдешь на задний двор, колоть дрова. Работа действительно не пугала Шэнь Цяо. Он никогда не был лентяем или белоручкой, а в свое время много трудился в Сюаньду, считая, что физический труд облагораживает человека. Конечно, Шэнь Цяо не стал представляться всем как глава Сюаньду. Пусть в глазах этих людей он будет выглядеть простым бродягой, пытающимся заработать на лепешку и чашу дешевого вина. Мужчина, скрестив руки на груди, наблюдал за тем, как ловко Шэнь Цяо колет дрова и аккуратно складывает. — Ты нам подходишь, — проговорил он, — только жалование будет небольшое. — Ничего, — поднял на него глаза даос, радый и этому. Он получил в качестве жилья маленькую затхлую комнатушку с толстым слоем пыли и паутиной. По крайней мере, будет где переночевать на первое время. Конечно, эта жизнь слишком уж отличалась от роскоши в резиденции Янь Уши — дорогих нарядов, изысканных явств, толпы слуг и еще чего-то... что еще недавно согревало душу, а теперь оставило в ней холодную зияющую пустоту. Шэнь Цяо вздохнул и снова принялся колоть дрова. Физический труд отвлекал от гнетущих мыслей и даос решил посвятить всего себя работе. Когда он накопит хотя бы немного денег — сразу же отправится в Сюаньду. Его ученики — только они умели любить его по-настоящему... Шэнь Цяо снова занес над головой топор, лезвие которого опустилось на очередное бревно, превращая его в щепки. Пока даос был занят работой, на него внимательно смотрела юная служанка. Шэнь Цяо раскраснелся из-за подвижной работы, пряди волос упали на лицо и он небрежно смахнул их рукой, заметив, что на него смотрит девушка. Служанка смутилась, поняв, что он заметил ее. — Господин, вы так много трудитесь, не пора ли вам отдохнуть? — прощебетала она. — Мужчине положено много трудиться, — ответил даос. — Меня зовут Лун Лянь, господин. Я могу сходить и принести вам лепешку или какой-нибудь десерт. Вы, наверное, проголодались. Шэнь Цяо действительно проголодался, но не хотел принимать угощение, ведь за него нечем было заплатить. Видя его растерянность и смущение, Лун Лянь поспешила добавить: — Вы усердно трудитесь и заслужили это. Не долго думая, она побежала на кухню и принесла горячую лепешку. — Спасибо, дева Лун, — проговорил даос и взял в руки лепешку, почувствовав ее обжигающее тепло. Быть может, его потерянную душу согреет эта простая лепешка, принятая из рук искренне позаботившегося о нем человека.