Тысяча и одна осень

Глава 80. "В назидание другим ты будешь наказан палками" Шэнь Цяо смотрел на девственно-белые лепестки, сорванные с деревьев, падающие вниз, будто нежные весенние снежинки, и по его лицу потекли горячие слезы. Он думал о том, как быстро Янь Уши нашел ему замену, в то время, как сам он принял решение после разрыва навсегда остаться в одиночестве и посвятить свою жизнь духовным практикам и своим ученикам. Наверное, глава Янь на самом деле никогда не любил его, раз так просто может дарить свою любовь кому-то другому. Это были слезы разочарования несбывшихся надежд и разбитого сердца. Заметив, что по лицу даоса текут слезы, Янь Уши провел пальцем по щеке Шэнь Цяо. Он сидел, припорошенный сорванными ветром лепестками, будто первым снегом. — А-Цяо, этот достопочтенный любит тебя. У Шэнь Цяо больше не было сил спорить с этим человеком что-то доказывать ему, выяснять отношения. Поэтому, он просто молчал. А слезы все бежали и бежали по лицу. Теплые, искренние слезы. Янь Уши обхватил его за талию, уткнулся лицом ему в грудь, и тоже молчал. Он испытывал боль из-за этой ситуации, которая с каждым днем все сильнее запугивала, будто демонический клубок. Их припорошило лепестками, будто снегом, время потеряло всякое значение и Янь Уши сам уже не помнил, сколько так пролежал. Потом он приподнялся и посмотрел на Шэнь Цяо. Слезы уже высохли на лице даоса, их осушил ветер. Его глаза были устремлены в небо, по которому проплывали барашки облаков. — Знаешь, глава Янь, — Шэнь Цяо посмотрел на него. — Ты безусловно был прав, когда говорил, что людям нельзя доверять, а я оставался глупым и наивным. И знаешь что... ты мне отвратителен... После этих слов, Янь Уши встал и прилег, не оборачиваясь, оставив Шэнь Цяо лежать одного на этом зеленом травяном ковре, присыпанном белыми лепестками. Слушать журчание воды и пение птиц. Шэнь Цяо не мог пошевелиться. На удивление, ему стало все равно. Он ощущал себя живым мертвецом. Его черные волосы струились по земле, смешиваясь лепестками, длинные рукава небесно-голубых одежд раскинулись на траве, как сломанные птичьи крылья. Запястья безвольно лежали, раскинутые в сторону. Он закрыл глаза и молча продолжал слушать шум воды и пение птиц. Но через какое-то время за ним пришли. Это Янь Уши послал слуг, чтобы они забрали Шэнь Цяо и отнесли его обратно в тюрьму. Чжао Вэймин наконец-то увидел Янь Уши в обличии демона. Он был рассержен до такой степени, что, казалось, из его глаз полетят молнии. — Что, что это?! — он швырнул на пол амулет. — Кто разрешал тебе заходить ко мне в спальню, что ты себе позволяешь?! Ты знаешь, что будешь за это строго наказан? Юноша распластался на полу, как осиновый лист. — Простите, господин! Простите меня!— он попытался ухватиться за слегка загнутый вверх носок обуви и Янь Уши, но тот отпихнул его, как надоедливого щенка. — В назидание другим ты будешь наказан палками. — Нет, нет, господин, умоляю... Чжао Вэймин распростерся на полу. — Лао Янь, — вмешался Бянь Янмэй. — Это просто глупый ребенок, имей снисхождение. Не стоит уродовать такое красивое юное тело, ломать кости и калечить его. Янь Уши подумал, что если он искалечит этого юношу, то не сможет больше играть на нервах Шэнь Цяо. Поэтому, он сменил наказание палками на домашний арест. Янь Уши снова не заходил в комнату Шэнь Цяо уже несколько дней. Даос знал, что он очень обиделся и вновь прийти ему не позволяла гордость. Тем временем, его акупунктурные точки снова разблокировались. Призрачный шанс на свободу. Шэнь Цяо разрабатывал конечности, которые затекли без движения. Шанс нужно использовать. Он не показывал слугам этого, что может двигаться, дожидаясь глубокой ночи, когда все уснут. Он прошмыгнул из комнаты, будто мышь, на этот раз ему действительно повезло — все крепко спали. Когда он оказался за пределами резиденции, его уже невозможно было остановить. Он использовал цингун на все сто процентов. Шэнь Цяо преодолевал расстояния, перелетел через крыши домов, чтобы оказаться как можно дальше от тирании Янь Уши, которая душила его, мешая дышать. Какое счастье было шевелить собственными руками и ногами, двигаться без посторонней помощи, ощущать вкус свободы, свежий ветер, смотреть на полную луну, проносясь мимо цветущих молочно-белых деревьев. Вначале он решил наведаться в тот постоялый двор, в котором работал и забрать заработанные деньги, чтобы немедленно покинуть Чанъан. Хозяин таверны, помня его схватку с Янь Уши, давно уже понял, что этот человек немаловажная персона в мире совершенствующихся. А увидев его в дорогих одеждах, вежливо поклонился и заплатил в два раза больше, чем собирался. Получив свои деньги, Шэнь Цяо немедленно уехал из города, чтобы вернуться в Сюаньду. Он был уверен, что Янь Уши не оставит его в покое и пошлет своих учеников, чтобы преследовать его, поэтому купил недорогой плащ с глубоким капюшоном, стараясь прятать свое лицо от глаз посторонних. Он чувствовал себя спасающимся от облавы преступником. Как можно дальше отсюда... Бежать, быстрее ветра. Он нанял повозку и сразу же, в ту же ночь, выехал из города. В повозке его сморил сон. Выехав за пределы города, Шэнь Цяо решил ненадолго остановиться, чтобы где-нибудь перекусить. Снова пьяная болтовня каких-то проходимцев. Шэнь Цяо заказал клейкого риса, суп из баранины и пару лепешек. — Этот человек навсегда потерял свою любовь, — услышал он разговор за своей спиной. Не успев откусить кусок лепешки, Шэнь Цяо обернулся. Двое приятелей что-то обсуждали за столом. — И когда он захочет вернуть ее, может быть слишком поздно. Потерять легко, но невозможно вернуть.