Тысяча и одна осень

Глава 86. "Он опозорил доброе имя своего учителя Ци Фэнге" Шэнь Цяо не сопротивлялся Янь Уши, он готов был сдаться, готов был позволить Янь Уши делать с ним все, что он захочет. — Почему ты дрожишь? — усмехнулся глава Янь. Шэнь Цяо не ответил, лишь отвёл глаза в сторону и на щеках его появился румянец. Янь Уши не мог простить его, но, конечно же, не мог и упустить возможность обладать им прямо здесь и сейчас. Он боролся между любовью и обидой. Янь Уши смотрел на Шэнь Цяо, а в голове крутилась фраза: "Ты мне не только больше не нравишься, я тебя ненавижу!" Шэнь Цяо не мог понять, почему Янь Уши медлит и стыдился посмотреть в его вечно над всеми насмехающиеся, пронзающие насквозь, глаза. Невозможно было разгадать, о чем Янь Уши думал в тот момент. — Чего же ты хочешь от этого достопочтенного, которого так ненавидишь? — Глава Янь, я тебя не ненавижу... я... — Что ты? — Ничего... — ответил Шэнь Цяо и покраснел ещё больше. Как же возбуждала эта его врожденная застенчивость и каждый раз с ним был будто бы первым. Все остальные эмоции выключились, осталась только всепоглощающая страсть, только желание. Глава Янь яростно впился в его полуоткрытый такой соблазнительный и желанный рот. Шэнь Цяо тихо вскрикнул, сам одержимый страстью, которую сдерживал в себе. Запрокинув голову Шэнь Цяо, Янь Уши долго терзал его губы, прогуливаясь руками по телу. Больше не было сил терпеть. Скинув с себя одежду и разорвав халат на Шэнь Цяо, он сразу же овладел им. В это время тихонько приоткрылась, а потом закрылась дверь. Шэнь Цяо прикусил губу, чтобы не привлекать к себе внимание лишними вздохами и криками. Он обхватил Янь Уши за шею и подался ему навстречу. — Шэнь... — шептал Янь Уши, одержимый страстью, снова впившись в его губы. Шэнь Цяо хотелось закричать, но рот был закрыт пылким поцелуем, кроме того, даос осознавал, где он находится. Боль смешалась с удовольствием и всепоглощающей любовью. В эту ночь Шэнь Цяо решил позволить Янь Уши делать с собой все, что он захочет и безропотно это терпел. Как только Янь Уши насытился им, а произошло это лишь под утро, сразу же отвернулся от него, будто ничего такого не произошло. — Глава Янь... — тихо проговорил Шэнь Цяо. — Что такое, А-Цяо? — не поворачивая головы, спросил Янь Уши. — Хочешь добавки? — Глава Янь, ты же больше не будешь блокировать мои акупунктурные точки и держать меня взаперти? — осторожно спросил даос. — Считаешь, этому достопочтенному больше нечем заняться? Завтра же я покину Сюаньду и наши пути больше не пересекутся. Все, как ты и хотел. — К...как? — запинаясь, проговорил даос. — Ты уйдешь, не смотря на то, что между нами сейчас произошло? — А что такого между нами произошло? — удивлённо спросил Янь Уши. — Мы удовлетворили свое плотское желание. Всего-то. Или ты будешь лгать, что тебе не было хорошо? Будь твоя воля, ты бы кричал от удовольствия как сумасшедший, разве не так? Даос залился краской. — А завтра я покину Сюаньду и мы разойдемся, — спокойно добавил Янь Уши. Шэнь Цяо стало так обидно, что на глазах выступили слезы. — Глава Янь! — с возмущением воскликнул даос. — Что, А-Цяо? — Ничего, — с обидой ответил Шэнь Цяо и также отвернулся от него. Утром Шэнь Цяо остановил один из адептов секты. — Глава Шэнь, — сказал он, — старейшины созывают совет, ты должен присутствовать. — Совет? — удивился Шэнь Цяо. — А что случилось и почему я ничего не знаю? — Приходи и узнаешь. Шэнь Цяо недоумевал, что случилось, но он был так поглощён печальными мыслями по поводу Янь Уши, что все остальное просто потеряло для него всякое значение. Собрались старейшины и остальные адепты секты Сюаньду. Люди как-то странно косились на него и Шэнь Цяо никак не мог понять, в чем дело. Он занял свое место и один из старейшин подал знак, что можно начинать. Даос до сих пор не мог понять, что случилось, но приготовился выслушать старейшин. — Глава Шэнь... — начал один из старейшин. Было очевидно, что ему сложно говорить и он никак не мог подобрать нужных слов. Все взгляды были обращены на Шэнь Цяо и даосу стало неловко. — Что-то случилось? — не выдержал Шэнь Цяо, которого начали терзать мрачные предчувствия. — Случилось, — также мрачно ответил старейшина. — Нам стало известно, что раненый человек, которого ты приютил в Сюаньду и о котором так печешься, никто иной, как демон Янь Уши... — Да, — честно признался Шэнь Цяо. — Этот человек — мой старинный друг и много раз спасал мою жизнь. Неужели вы думаете, что я брошу его, раненого? — "Старинный друг"?! — с сарказмом выкрикнул кто-то. — Только что ты делаешь по ночам в постели этого "друга"? Шэнь Цяо не ожидал такого поворота событий и от стыда готов был провалиться сквозь землю, покраснев едва ли не до кончиков волос. Старейшина тяжело вздохнул, сам смутившись. Воцарилась неловкая пауза, которая слишком уж затянулась. — Глава Шэнь, — наконец проговорил старейшина. — Это правда? Правда, что ты состоишь в интимной связи с демоном Янь Уши? — проговорив эту тяжёлую и постыдную для него фразу, старейшина с облегчением вздохнул, слегка покраснев. Шэнь Цяо опустил глаза в пол, красный, как рак. Он боялся посмотреть в лица адептов своей секты, а врать не умел. — Глава Шэнь? — Да... Это так... — не поднимая глаз, ответил Шэнь Цяо. Люди зашумели. — Даже не скрывает своего позора, бесстыдник! — Кто бы мог подумать! Он опозорил доброе имя своего учителя Ци Фэнге. Слово взял другой старейшина. — Глава Шэнь... Хотя нет, ты больше не можешь быть нашим главой. Ты принес в Сюаньду несмываемый позор и даже не отрицаешь этого, какое бесстыдство! — Изгнать его из нашей секты! — Изгнать, как шелудивого пса! — Изгнать, изгнать! — хором кричали адепты. — Он нас опозорил! Шэнь Цяо стоял, как оплеванный. Казалось, ещё немного, и в него полетят камни. Даос слегка приподнял голову и встретился глазами с Ху Гэнбо, с укором посмотрев на девушку, но та жестом дала ему понять, что непричастна к раскрытию его тайны. На самом деле, один из врачевателей, который следил за состоянием здоровья Янь Уши, в очень неподходящий момент вошёл в комнату и был ошеломлён. Он сразу же донес старейшинам о том, что увидел. Вдруг, воцарилась гробовая тишина. Было даже слышно, как пролетает муха. Перед ними, с ироничной улыбкой, стоял Янь Уши, взирая на толпу, будто на червей, копошащихся в навозной куче.