Тысяча и одна осень

Глава 108. "Почему она меня так называет?!" Сан Цзинсин разглядывал себя в зеркале. Смотрел на то, как уложены его волосы, как струится по телу шелк дорогих одежд. Он не мог припомнить, чтобы когда-то его настолько волновала собственная внешность. Он хотел понравиться. Понравиться Шэнь Цяо. И это было удивительно, ибо до остальных своих жертв, с которыми он обычно совокуплялся, ему не было никакого дела. В планы Сан Цзинсина не входило убивать Шэнь Цяо, когда они сражались на горе. Но в тот момент стоял выбор между собственной жизнью и жизнью Шэнь Цяо. Разумеется, Сан Цзинсин выбрал собственную жизнь. Этот даос тогда готов был его уничтожить, столько злости в нем скопилось. Всю эту энергию он вложил в Шаньхэ Тунбэй, который просто сверкал в его руке, переполненный праведным гневом. Узнав, что Шэнь Цяо всё-таки жив, Сан Цзинсин неслыханно обрадовался. Он всегда любил добиваться желаемого, поэтому, любой ценой хотел заполучить Шэнь Цяо, покорить, словно горную вершину, подчинив его своим желаниям. Сан Цзинсин задумчиво продолжал разглядывать себя в зеркале. Его волосы были белыми, как горные снега. Они поседели уже давно, хотя Сан Цзинсин был ещё не настолько стар. Если Янь Уши пока что отделался парой седых прядей в волосах, то волосы Сан Цзинсина были белыми полностью. Он не знал, почему это произошло раньше, чем следовало бы ожидать. Впрочем, в этом была какая-то экзотика. Сан Цзинсин подумал, что было бы неплохо уметь менять свою внешность при необходимости. Он вспомнил своего ученика Хо Сицзина, который сдирал с красивых людей лица, надевая их на себя, и решил, что было бы недурно использовать подобную практику. Его талантливого ученика, Хо Сицзина, убил даос Шэнь Цяо, какая наглость! При воспоминании об этом, Сан Цзинсин сжал кулаки. Внезапно он представил на себе красивое лицо Шэнь Цяо, которое мог бы носить, будто вторую кожу! Это было бы неплохо, включая тот факт, что смена лица будет вводить людей в заблуждение. Но нет, он может сделать это со всеми, только не с Шэнь Цяо. Этого даоса он любил представлять в своей постели. Полностью подчинённым своей воле и прихотям. Сан Цзинсин издал смешок, представив на себе лицо Янь Уши. Ох, сколько дел можно было бы безнаказанно наворотить, имея такое лицо! Но и сколько врагов приобрести... Бай Жун приоткрыла дверь и увидев, что Сан Цзинсин о чем-то размышляет, также неслышно закрыла ее. Сколько раз Бай Жун приходилось заниматься с этим человеком двойным совершенствованием! Она очень боялась его и не смела ослушаться. Но в последнее время Сан Цзинсин перестал обращать на нее внимание. Бай Жун знала, что сейчас его мысли были заняты тем же самым человеком, что и ее собственные. Шэнь Цяо. Ей очень хотелось увидеть этого даоса и ее сердце отчаянно билось в груди, но она боялась Сан Цзинсина. Однако, пока учитель занят, она могла позволить себе хотя бы одним глазком посмотреть на Шэнь Цяо... совсем недолго. Шэнь Цяо пытался отвлечься, читая книги каких-то философов эпохи Хань, которые принесли ему слуги из библиотеки Сан Цзинсина. Но чтение не шло даосу на ум. Он никак не мог привыкнуть, что теперь живёт здесь, с этим незнакомым ему человеком, с которым, по его словам, они любили друг друга. Шэнь Цяо боялся даже мысли допускать о близости с мужчинами, а этот человек был для него совсем чужой и Шэнь Цяо ничего не чувствовал к нему. А Янь Уши? Неужели он так талантливо играл, пытаясь одурачить его? Неужели боль в его глазах тоже была так искусно разыграна? Неужели некоторые люди, чтобы добиться своих целей, способны на такую подлость и обман... А ведь с ним остался ещё и ребенок! Эта мысль угнетала Шэнь Цяо особенно. Вдруг, даос поднял глаза и увидел, как на него внимательно смотрит красивая молодая девушка. — Шэнь лан... — пробормотала она. В голове Шэнь Цяо возник немой вопрос: "Почему она меня так называет?! У нас с ней что-то было?!" С одной стороны, это могло обрадовать его, если учесть тот факт, что у них в прошлом что-то было с этой молодой женщиной (следовательно, Шэнь Цяо нравились не только мужчины). А с другой стороны — не слишком ли много бурных романов он имел в прошлом?! При мысли об этом, Шэнь Цяо покраснел и отвёл глаза в сторону. — Прошу прощения, госпожа, я потерял память и не могу вспомнить вас, — сказал Шэнь Цяо, откашлившись перед своей репликой. — Я знаю, — ответила Бай Жун. Как же ей хотелось предупредить этого даоса! Сказать ему: "беги отсюда!" Беги из этого дома! Но она вспомнила, как Сан Цзинсин грозился содрать с нее кожу живьём и прикусила свой язык. От этого человека можно было ожидать чего угодно. Бай Жун продолжала смотреть на Шэнь Цяо, ещё больше вгоняя его в краску. Шэнь Цяо не осмелился задать девушке вопрос, какие отношения их связывали в прошлом. Во-первых, это было бы не совсем прилично, а, во-вторых, он боялся услышать ответ. В конце концов, Бай Жун не выдержала и бросилась к Шэнь Цяо, принявшись хватать его за руки. — А-Цяо, я так соскучилась по тебе, если бы ты только знал! Я уже думала, что ты умер, какое счастье, что ты жив! Шэнь Цяо шарахнулся в сторону, пытаясь высвободиться из ее назойливых рук. Только этого ему сейчас не хватало! — Простите меня, госпожа, но я ничего не помню... — прошептал Шэнь Цяо. Бай Жун почувствовала, что сюда приближается Сан Цзинсин. — Шэнь лан, молю, не говори господину, что я была здесь, иначе он накажет меня! — проговорила она на ходу и поспешно покинула комнату. Сан Цзинсин не заставил себя долго ждать. С улыбкой радушного хозяина, он открыл дверь: — А-Цяо, как тебе спалось, как ты чувствуешь себя? Шэнь Цяо не нравилось, что люди, которых он не помнил, так фамильярно обращаются к нему, но ничего не мог с этим поделать. — Я думаю о том человеке, которого мог бы попытаться спасти... — удручённо проговорил Шэнь Цяо. — То, что он умер, это моя вина... — Не вини себя, Шэнь даочжан, этот бедняга был совсем плох и все равно бы умер, — ответил Сан Цзинсин. Шэнь Цяо было невдомёк, что никакого человека не было и в помине.