Тысяча и одна осень

Глава 116. "А-Цяо, ты плачешь?" В очередной раз Шэнь Цяо попытался сдвинуть хотя бы один камень, но все оказалось безуспешно. От безысходности он впился ногтями в свою тонкую руку и на ней выступили капельки крови. По лицу даоса потекли слезы отчаяния. Почему-то у Шэнь Цяо складывалось такое впечатление, будто бы он потерял какую-то часть своей души. Янь Уши пожертвовал своей жизнью, чтобы спасти его, отвести от него опасность. А он не верил ему и так пренебрежительно к нему относился! Шэнь Цяо стал во всем винить себя и мучиться угрызениями совести. Он распластался на земле, сжимая в руках мелкие камни, которыми поцарапался до крови. — Глава Янь! — он не сводил глаз с заваленного входа в пещеру, будто это могло что-то изменить. Не переставая рыдать, он опустил голову и пролежал так неизвестно сколько времени. Вдруг, послышался грохот. Несколько огромных обломков скалы, закрывающих вход, треснули пополам, а потом разлетелись на мелкие части. Шэнь Цяо едва успел откатиться в сторону. Из пещеры показался Янь Уши, с таким видом, будто ничего такого и не произошло. Он посмотрел на Шэнь Цяо и едва заметно улыбнулся. — А-Цяо, ты плачешь? Не смею даже думать, что твои слезы могут быть из-за этого достопочтенного. Шэнь Цяо посмотрел заплаканными глазами на Янь Уши как на воскресшего из мертвых. — Глава Янь... — тихо сказал он. — Как ты... — Заманил обезьян в пещерный лабиринт, а потом, с помощью своей силы, сделал обвал и обезьяны остались замурованными в этой пещере, — ответил Янь Уши, будто бы говорил о сущей ерунде. Он повернулся и посмотрел на заваленный вход в пещеру, в котором теперь зияла брешь. Поток ци, струящийся из двух пальцев, вытянутых перед собой, сделал свое дело, и вход в пещеру оказался завален обломками скалы так плотно, что не могла пролететь даже муха. — На всякий случай, — сказал Янь Уши. Шэнь Цяо присел на земле, растирая грязь по заплаканному лицу кулаком. Янь Уши посмотрел на него и с горечью подумал, что Шэнь Цяо также плакал бы за любым незнакомым ему крестьянином, оказавшимся заваленным в пещере один на один с обезьянами. Он отвернулся в сторону, чтобы Шэнь Цяо не заметил грусти в его глазах, и начал рассматривать горный пейзаж. Горы, поросшие лесом, тянулись ввысь, будто пытаясь достать до небес, затянутых сизой дымкой. Янь Уши не хотел больше унижаться и бегать за этим даосом, будучи отвергнут им уже много раз. Он очень устал. Согревал душу и одновременно причинял боль мешочек, висящий у него на поясе, в котором хранились их переплетённые локоны. Как бы там ни было, а они уже поклонились небу и земле, стало быть, брачная церемония уже свершилась пред небом. Только к чему это все? Шэнь Цяо молчал, не зная, что и сказать. — Какие планы у этого даоса на ближайшее время? — спросил Янь Уши, продолжая любоваться горным пейзажем. — Продолжить поиски Шиу... — проговорил Шэнь Цяо. Янь Уши, самолюбие которого этот даос неоднократно ущемлял в последнее время, подсказывало ему, что нужно просто встать и уйти. Он бы непременно так и сделал, будь на месте Шэнь Цяо любой другой человек — ушел бы, не оглядываясь. Но появившаяся в первый раз в жизни любовь, которая испепеляла изнутри, делала даже такого самодовольного и независимого человека, как Янь Уши, рабом собственных страстей. — Надеюсь, ты не сильно будешь против, если этот достопочтенный продолжит сопровождать тебя? Если ты не в состоянии сейчас сдвинуть даже обломка скалы, то тебе самому нужна помощь. — Нет, я не против... — тихо ответил Шэнь Цяо, опустив голову. То, что он больше не прогонял Янь Уши, уже было хорошо. — Пойдем к источнику, тебе необходимо умыться, — сказал Янь Уши, глядя на его грязное заплаканное лицо. Шэнь Цяо только сейчас вспомнил, что одет в женский свадебный наряд из старого сундука. — Как же я пойду в этом, мне стыдно... Янь Уши саркастически усмехнулся. Он и сам был облачён в свадебный красный наряд, но хотя бы в мужской. — Идём, спустимся в деревню, — там можно попытаться найти простую одежду на первое время. Кроме того, я голоден и хочу отдохнуть, — сказал Янь Уши. — Заодно расскажешь этим людям, как мы избавили их от назойливых обезьян. — Это ты избавил, — проговорил Шэнь Цяо, опуская глаза. — Это уже неважно, — сказал, вставая, Янь Уши. Шэнь Цяо тоже поднялся. Они прошлись до ближайшего источника и Янь Уши заставил Шэнь Цяо хорошенько умыться. — Глава Янь, я не пойду в деревню... Мне стыдно идти в таком виде... — сказал даос. Янь Уши снова усмехнулся. — Ладно, тогда сиди и жди здесь. Шэнь Цяо был так измотан, что как только прилёг на траву, его сразу же сморил сон. Через несколько часов пришел Янь Уши. Он принес одежду и еду. Он заметил, что Шэнь Цяо крепко спит и укрыл его лёгким плащом. Уже было совсем темно, Янь Уши понял, что придется заночевать здесь. Он сам валился с ног. Шэнь Цяо всю ночь мучили сны: что Янь Уши завалило в пещере, что на него набросились обезьяны с пауками, что повсюду валяются скелеты людей. Но вторая часть этого сна была несколько иной. Шэнь Цяо снилось, что он занимается любовью с Янь Уши, но при этом не испытывает страха или отвращения. Что каждое прикосновение Янь Уши будоражит его, будто это все уже происходило когда-то, в давно забытом прошлом, а его душа наполнена волшебными чувствами. Причем сон был такой яркий и реалистичный, будто это все происходило на самом деле. Шэнь Цяо чувствовал каждый поцелуй, каждое прикосновение, каждый толчок. На удивление, сон оказался очень приятным и не хотелось, чтобы он заканчивался. Шэнь Цяо внезапно проснулся и был под впечатлением этого странного сна. Он почувствовал, что сильно возбужден и залился краской. Осторожно повернувшись, Шэнь Цяо заметил, что Янь Уши тоже уже проснулся и сидит к нему спиной в позе лотоса. Солнечный луч играл на его волосах. Почувствовав на себе взгляд, Янь Уши повернулся. — Доброе утро, А-Цяо. Что это ты такой красный? У тебя случайно не жар? Шэнь Цяо смутился и покраснел ещё больше: — Все хорошо, глава Янь, у меня нет жара.