Тысяча и одна осень

Глава 127. "Чтобы, наконец, услышать от тебя это, А-Цяо, этому достопочтенному не грешно и умереть!" Шэнь Цяо проснулся и увидел рядом с собой пустое место. Он очень испугался. Даос боялся, что Янь Уши умрет и с каждым последующим пробуждением он будет видеть рядом с собой пустое место. Всю ночь главу Янь мучила сильная боль и он никак не мог заснуть. Видя его страдания, мучился и Шэнь Цяо. Он принес снадобья, оставленные лекарем. Напившись обезболивающего, Янь Уши, наконец, смог заснуть, уткнувшись лицом в грудь Шэнь Цяо. Даос подорвался с постели и пошел искать Янь Уши. Больше всего он боялся узнать, что случилось непоправимое. Но Янь Уши сидел в своем кабинете и что-то писал. Не смотря на чрезмерную бледность, он старательно выводил иероглифы. — Глава Янь, почему ты так рано встал, что ты делаешь? Янь Уши удостоил его мимолётным взглядом и снова принялся за писанину. — Составляю завещание, А-Цяо. — К... какое завещание? Янь Уши снова посмотрел на даоса. — Завещание, подтверждающее, что после моей смерти ты будешь владеть всем моим имуществом, разумеется. — Глава Янь, что ты такое говоришь! — в отчаянии воскликнул Шэнь Цяо. — А-Цяо, ты можешь сколько угодно игнорировать тот факт, что я скоро умру, только это ничего не изменит. У меня нет детей и все свое завещание я оставляю тебе, как своему мужу. Ты можешь стать главой Хуаньюэ, а если не хочешь, секту возглавят мои ученики. Шэнь Цяо смотрел на него полными слез глазами, его подбородок трусился. — Я не позволю тебе умереть, ты слышал?! Не позволю! — закричал Шэнь Цяо и выбежал из кабинета, хлопнув дверью. Янь Уши некоторое время задумчиво смотрел ему вслед, но потом снова принялся писать, что-то подсчитывая в уме. Шэнь Цяо вышел из дома, вытирая слезы широким рукавом халата. Он поехал в город, чтобы отыскать там самых лучших лекарей, какие были. До самого вечера ходил он по Чанъяню, пока не отыскал пять лекарей, которые пользовались особой популярностью. Он повел их всех домой к Янь Уши. — Цяо, что это ещё за балаган? — устало спросил Янь Уши, уставившись на непрошеных гостей. — Глава Янь, я привел лекарей, которые осмотрят тебя, нельзя сдаваться! — Нет, А-Цяо, нет, — ответил Янь Уши. — Этот достопочтенный все равно обречён, так к чему ему мучиться? — Глава Янь! — обиженно посмотрел на него Шэнь Цяо, чуть не плача. — Цяо, тебе нравится, когда к этому достопочтенному прикасаются другие мужчины? Ты даже не ревнуешь? Но Шэнь Цяо было не до стыда. И тем более не до шуток. — Глава Янь... Видя, что этот несчастный даос вот-вот расплачется прямо здесь, Янь Уши сжалился над ним и позволил лекарям себя осмотреть. Все пятеро лекарей вынесли один и тот же вердикт — скорая смерть. — Если бы господин сразу же принял противоядие, возможно был бы шанс выжить, но прошло слишком много времени и теперь ничего нельзя изменить... — подытожил один из лекарей. Шэнь Цяо стоял бледный, как полотно. Пошатываясь, он вышел на свежий воздух в сад и присел на скамейку возле пруда, в котором плескались карпы кои. Слезы капали прямо в пруд. Шэнь Цяо выглядел настолько отрешённо, будто попал сюда из другого измерения. Янь Уши неслышно подсел к нему, обнял за талию и поцеловал в лоб. — Цяо, ты сидишь тут, будто нефритовая статуя. Прекрати уже убиваться. Ты же воин и должен знать, что все мы смертны. — Это я виноват! — закричал Шэнь Цяо. — Этого не должно было произойти, это я убил тебя! Этот удар ножом и этот яд принадлежали мне! — он разрыдался. — Цяо, прекрати истерику. Случилось так, как должно было случиться, и уже ничего не поделать. Смирись, не истязай себя. Шэнь Цяо продолжал громко рыдать, вцепившись в полы синего халата Янь Уши. — Глава Янь, я тебя не отпущу, я не позволю тебе умереть! Он судорожно хватался за нежную шёлковую ткань, готовый разорвать ее. Янь Уши молча притянул его к себе и поцеловал в лоб. Шэнь Цяо приник к его груди и затих, в душе ругая себя за эгоизм. Он подумал, как должно быть тяжело Янь Уши жить, зная, что он скоро умрет, и терпеть постоянную боль. Знать, что вместо того, чтобы наслаждаться жизнью, он обречён преждевременно сойти в могилу. А тут ещё Шэнь Цяо со своими истериками. Даос взял холодную ладонь Янь Уши и сжал ее. — Глава Янь, прости меня... — прошептал он. — Успокойся, А-Цяо, ты ни в чем не виноват, — поглаживал его по голове Янь Уши. — Пообещай мне одно: после того, как этот достопочтенный умрет, ты не заведешь себе ни любовника, ни любовницу. Обещаешь? Хранить верность этому достопочтенному до конца? Это было последней каплей, и только что успокоившийся Шэнь Цяо снова зарыдал. Испугавшись его криков, карпы кои отплыли подальше от берега. Шэнь Цяо пришлось пить успокоительные настои, которые приготовил для него лекарь Янь Уши. Ночью, скрючившись от боли, Янь Уши пытался заснуть, уткнувшись лицом в грудь Шэнь Цяо и прижавшись к нему. — Больно, глава Янь? — осторожно спросил Шэнь Цяо. — Пройдет, Цяо, не волнуйся, этот достопочтенный привык терпеть боль. Шэнь Цяо знал, что должен быть сильным и не выказывать своей слабости, но предательские слезы снова потекли по лицу. — Глава Янь, — не выдержал даос, — я тебя люблю! Янь Уши удивлённо приподнял голову. — Чтобы, наконец, услышать от тебя это, А-Цяо, этому достопочтенному не грешно и умереть! Шэнь Цяо знал, к чему он сказал эту фразу, ведь даос всегда был скуп на признания и все держал в себе. Неужели надо умереть для того, чтобы добиться признания? Не лучше ли все делать своевременно, чтобы потом не мучили угрызения совести? — Глава Янь... Я всегда тебя любил! Я многое не могу вспомнить, но я чувствую это... — Мой А-Цяо! — умилился Янь Уши, поднявшись повыше. Он нашел полуоткрытые губы даоса, будто ждавшие его, и погрузился в них. Поцелуй был с привкусом соли, потому что горячие слезы, не переставая, продолжали катиться по щекам Шэнь Цяо. Янь Уши с наслаждением продолжал целовать эти соленые губы. Как знать, вдруг это был последний поцелуй?