Тысяча и одна осень

Глава 134. "Ладно, оставим пряники на потом" Давно Янь Уши не чувствовал такой гармонии и спокойствия. Это была настоящая идиллия. Пока он восстанавливал силы, они с Шэнь Цяо были просто неразлучны. Кроме того, наладились и отношения в постели: Шэнь Цяо позволял Янь Уши почти все и по многу раз. Янь Уши был просто счастлив. Он с радостью бы оставил боевые искусства и интриги, чтобы в этой гармонии и спокойствии дожить свой век вместе с возлюбленным, но знал, что это невозможно. У Янь Уши было слишком много врагов, которые не позволили бы ему мирно дожить свой век. Одним из них был раздразненный похотью и азартом Сан Цзинсин. Глава Янь знал, что если этого человека не уничтожить, спокойствия не будет никогда, а меньше всего ему хотелось подвергать опасности жизнь Шэнь Цяо. Но пока не хотелось думать о Сан Цзинсине вообще. Они готовились встретить праздник середины осени. Слуги вынесли в сад столы, уставив их различными яствами, овощами и фруктами — всем, чем щедро одаривала природа людей осенью. Янь Уши следил за приготовлениями, не выпуская руку Шэнь Цяо из своей руки. — Глава Янь... мне нужно отлучиться... — Куда это, А-Цяо? — спросил Янь Уши. Шэнь Цяо примолк, будто скрывал очень важную тайну, но потом все же сказал: — Я хочу приготовить для тебя лунные пряники! — Вот как? — усмехнулся Янь Уши, — что же, я с удовольствием попробую их. Слуги развешивали по всему двору праздничные фонарики, которые были символом семейного воссоединения. Фонарики в форме птиц, рыб и фруктов были расписаны иероглифами с пожеланиями счастливо отпраздновать этот праздник. Одна из легенд гласила, что однажды нефритовый император переоделся голодным старцем и обратился за помощью к лисе, обезьяне и кролику. Лиса поймала для него рыбу, обезьяна принесла фрукты, а кролик бросился в огонь, предложив себя в качестве мяса. В благодарность нефритовый император воскресил кролика и отправил его на луну. В эту ночь друзья и родственники собирались на свежем воздухе, чтобы полюбоваться красотой луны. Все было готово. Взошла луна. Глава Янь вместе с Шэнь Цяо присели за пиршественный стол, с ними сели и их ученики, чтобы насладиться компанией друг друга, яствами и прелестью лунной ночи. Янь Уши попытался затащить Шэнь Цяо к себе на колени, но даос отмахнулся и присел рядом. — Глава Янь, не нужно при людях, тут дети, — шепнул он. Янь Уши посмотрел в сторону Шиу. — А детям пора спать, ночь на дворе! — сказал он как можно громче, чтобы всем было слышно. Шиу сжался, боясь, что его сейчас прогонят, а ему очень хотелось посидеть вместе со взрослыми за одним столом, а тем более, что стол ломился от изобилия различных блюд. Пережив голод, Шиу теперь испытывал постоянный страх, что снова не будет пищи. Он хотел бы наесться лет на десять или двадцать вперёд, если бы такое было возможно. — Сегодня праздник, я хочу, чтобы мой ученик остался, — сказал Шэнь Цяо. Янь Уши решил не возражать ему, чтобы не нарушать гармонию и не ссориться по мелочам. А Шиу с благодарностью посмотрел на учителя. Ладонь Янь Уши накрыла руку Шэнь Цяо. — Цяо, где мои лунные пряники? — прошептал ему на ухо Янь Уши, наклонившись слишком близко. — Вот же они, глава Янь, я сам их приготовил! — Положи-ка мне в рот, — попросил Янь Уши, посмотрев на круглые пряники с мясной начинкой. — Для начала возьми в рот сам, а потом положи мне. — Глава Янь, давай потом, — шепотом ответил Шэнь Цяо. — Ладно, оставим пряники на потом, —ответил Янь Уши, подперев голову рукой. — Принесите сюда больше вина! — крикнул он слугам, зная, что чем больше Шэнь Цяо выпьет, тем скорее раскрепостится. Они с учениками завели непринуждённую беседу о политике, философии и поэзии. Пользуясь этим, Шиу начал уплетать все, что стояло на столе: баоцзы, свиные рёбрышки, гунбао, тушёную говядину с побегами бамбука и сычуанским соусом, жареный рис, тофу с овощами. Разделавшись с основными блюдами, Шиу принялся за десерт. Шэнь Цяо вступил в дискуссию с Бянь Янмэем и Юй Шэнъяном относительно философских школ и течений. Видя, что даос не обращает на него внимания, Янь Уши процитировал: — Солнце ли светит, луна ли взойдет — Щедро на землю свой свет посылают. Рядом со мною живёт человек, Нету и тени участия в нем. Сможет ли вновь все в порядок прийти? Что ж обернуться ко мне не желает? Шэнь Цяо в смущении повернулся к Янь Уши. Взгляд жгучих черных глаз даоса казался влажным и мягким, этот взгляд мог согреть надолго. — Шицзун — Книга песен! — воскликнул Шиу. Янь Уши усмехнулся: — Обучился грамоте. Он продолжал подливать Шэнь Цяо вино и вскоре даос начал хмелеть, позволяя обнять себя за талию. Янь Уши привлек его к себе, прислонившись подбородком к плечу даоса. Присутствующие поняли, что им пора расходиться. Первым ушел Шиу. Он наелся так, что еле передвигал ноги. Следом ушли и ученики Янь Уши. Шэнь Цяо посмотрел на луну и заметил, что луна начала раздваиваться. — Глава Янь... — пробормотал даос, икнув. — Этот достопочтенный всё ещё ждёт свои лунные пряники. Шэнь Цяо схватил пряник зубами и положил его в рот Янь Уши. — Ммм, Цяо, это очень вкусно... Боюсь, что я буду хотеть ещё и ещё... Шэнь Цяо начал оглядываться по сторонам. — Что ты боишься, тут никого нет, — сказал Янь Уши, прижимая Шэнь Цяо к столу. Даос тяжело дышал, чувствуя так близко человека, который сводил его с ума. Шэнь Цяо был совершенно очарован им, включая и то обстоятельство, что большую часть времени они теперь проводили, запершись в спальне. Он опустил руки на плечи Янь Уши. — Кажется, я пьян... — Это очень хорошо, — ухмыльнулся Янь Уши. — Пьяный ты куда раскрепощеннее. Нужно каждый день поить этого даоса вином. Шэнь Цяо почувствовал его язык на своих губах и издал тихий стон, прикрыв глаза, в которых ещё недавно плясала двойная луна. — Цяо, нам пора уединиться, — словно демон, прошептал Янь Уши и, не дожидаясь ответа, перекинул пьяного Шэнь Цяо через плечо, потащив его в дом.