Тысяча и одна осень

Глава 139. "Цяо, открой мне!" — Цяо, хватит, прошу тебя! — взмолился Янь Уши. Шэнь Цяо лишь ухмыльнулся. — А ты помнишь, сколько раз я просил тебя прекратить, потому что не выдерживал так много твоей страсти? И что, разве ты оставлял меня в покое? Ты не отпускал меня, пока не удовлетворял свою неиссякаемую похоть! На самом деле, Янь Уши не стоило больших трудов скинуть с себя обнаглевшего в конец даоса, но он не стал делать этого. Он долго смотрел на Шэнь Цяо. Янь Уши любил его даже таким. Он любил Шэнь Цяо любым и готов был терпеть все. — Хорошо, как скажешь, Цяо, — томно прошептал Янь Уши, — делай со мной, что захочешь... Он обхватил Шэнь Цяо руками за шею, притянул к себе ещё ближе и слился с ним губами в страстном поцелуе. Он подался даосу навстречу, принимая его в себя ещё глубже. Они соединились в одно целое и, казалось, это длилось бесконечно. — Я всегда хотел вот так... — в экстазе прошептал Шэнь Цяо. — Ты мог сказать об этом... Их горячие губы и тела снова слились воедино. Шэнь Цяо не оставлял Янь Уши в покое, меняя позы одну за другой. Янь Уши был поражен: от скованности, неуверенности и застенчивости даоса не осталось и следа, будто бы перед ним был совершенно другой человек. Внезапно Шэнь Цяо остановился, обхватил лицо главы Янь своими ладонями и долго вглядывался в него. — Янь Уши... — Мм? Шэнь Цяо не ответил, только снова молча нашел его губы своими губами. — От тебя запах алкоголя, ты пил вино? — спросил Янь Уши, когда их губы разъединились. — Да, я пил вино. Все это продолжалось до самого утра, пока измотанный Шэнь Цяо, наконец, не заснул. Молодой мужчина с невероятной красоты лицом, наконец-то добрался до дома. Он аккуратно снял маску, сделанную из человеческой кожи, вместе со скальпом, из-под которого выбились его белые, как снег, волосы. Сан Цзинсин был в хорошем расположении духа. Учёный из его лаборатории изобрел такое зелье, после принятия которого человек начинал совершать очень странные, несвойственные ему вещи. Вначале Сан Цзинсин испытывал это зелье на своих слугах. Слуги начинали говорить дерзкие и оскорбительные речи, после чего отправлялись прямиком в пыточную. Это был замечательный повод для Сан Цзинсина лишний раз наказать своих слуг и позабавиться с ними в пыточной, заодно испытав новые виды пыток и издевательств. Представив, что сейчас происходит между Шэнь Цяо и Янь Уши, Сан Цзинсин залился раскатистым хохотом. Он хохотал до тех пор, пока не свалился на пол и не задрыгал ногами, как таракан. — Учитель, есть повод для веселья? — осведомилась Бай Жун, помогая своему господину подняться. — О, ещё и какой! Хочу щедро наградить одного из своего учёных. Он изобрел поистине забавную штуку. Того же, кто изобрел яд, уверяя меня, что этот яд действует безотказно, прикажу забить палками до смерти. У меня сегодня хорошее настроение, поэтому я не приговорил его к разрезанию на куски. Каков мошенник! Пообещал мне золотые горы, а Янь Уши живее всех живых и отлично себя чувствует, будто ничего и не было. Бай Жун поклонилась и вышла. Она лелеяла надежду, что дни Сан Цзинсина когда-нибудь будут сочтены, и она займет место главы Хэхуань. Сан Цзинсин заметил, что в углу безмолвно сидит Чжан. Парень был хмурый, как ненастный день. Сан Цзинсин подошёл к нему и приподнял его голову за подбородок рукоятью плети. — В чем дело, мм? — спросил Сан Цзинсин. — Отвечай! — Вчера господин всю ночь провел с новыми мальчиками, игнорируя любовь этого слуги... — проговорил Чжан, не поднимая глаз. — Так и что? Разве господин не волен делать то, что считает нужным? Или ты обнаглел до такой степени, что будешь указывать этому достопочтенному, с кем ему проводить ночь? Да что ты о себе возомнил, ничтожный слуга! Смеешь обижаться на своего господина, который был к тебе так благосклонен?! Думаешь, что ты особенный и нужен мне? Ты — всего лишь моя игрушка. Я развлекаюсь с тобой, не более того, знай свое место! Позавчера я развлекался с тобой, вчера — с кем-то другим. Мне плевать на тебя! Сан Цзинсин с силой пнул парня ногой и тот упал на пол. После чего, господин вышел. Чжан поднялся с пола. По его лицу струились слезы. Так, Сан Цзинсин оттолкнул единственного в этом мире бескорыстно преданного ему человека. Янь Уши не мог сомкнуть глаз, он смотрел на спящего Шэнь Цяо, обдумывая все, что произошло этой ночью. В это было трудно поверить — что Шэнь Цяо вдруг стал таким. Все тело Янь Уши так болело, что трудно было даже перевернуться на другой бок, а укусы жгло огнем. Все же, не смотря на немилосердную боль, Янь Уши получил от этой ночи своеобразное удовольствие и новые ощущения. Он смог сблизиться с Шэнь Цяо и таким способом. Трудно поверить, что этот даос может быть настолько агрессивным. А сколько ужасных вещей он наговорил! Янь Уши ждал пробуждения своего любовника, чтобы потребовать от него объяснений. Наконец, Шэнь Цяо открыл глаза, в ужасе вспоминая, что произошло. Он помнил все, но никак не мог объяснить своего поведения, будто вместо него говорил и действовал кто-то другой. Шэнь Цяо охватила паника, он не знал, как теперь сможет смотреть Янь Уши в глаза, после всего того, что говорил и делал. Заметив, что Янь Уши смотрит на него, Шэнь Цяо вскочил с постели. Янь Уши схватил его за руку: — Цяо? Даос вырвал руку и выбежал прочь из спальни. — Цяо! — закричал ему вслед глава Янь. Янь Уши кое-как встал и, корчась от боли, накинул халат. Он вышел вслед за даосом. Шэнь Цяо закрылся в одной из комнат и, съежившись на полу, беззвучно плакал. Он схватил кусок какой-то ткани, чтобы скрыть свою наготу. — Цяо? — Янь Уши постучал в дверь. Шэнь Цяо не знал, что теперь будет, после всего этого, и что ему делать. — Цяо, открой мне! Открой или я выломаю дверь! Так как ответа не последовало, Янь Уши принялся ломать дверь, что не составило ему труда. Халат сполз с плеч главы Янь. Увидев на обнажившейся груди Янь Уши многочисленные синяки и засосы, Шэнь Цяо в ужасе закрыл лицо руками, продолжая плакать.