Тысяча и одна осень

Глава 140. "Цяо, если тебя во мне что-то не устраивает, просто скажи, как есть" Янь Уши присел возле Шэнь Цяо на корточки и убрал руки даоса, которыми тот закрывал свое лицо. Он увидел, что по лицу Шэнь Цяо текут слезы. — Цяо... Цяо, поговори со мной! Шэнь Цяо по-прежнему отказывался смотреть на главу Янь, пряча свои глаза. Янь Уши принялся бережно вытирать слезы, которые текли по его лицу, время от времени осушая их своими губами. — Цяо, скажи хоть что-нибудь, пожалуйста... — Глава Янь, прости... — срывающимся голосом проговорил даос. — Я не знаю, что на меня нашло, будто бы это был не я... На самом деле, я вовсе не думаю так, как говорил вчера... я причинил тебе много боли и, конечно, после такого ты не захочешь иметь со мной никаких дел... — Кто тебе сказал такие глупости? Я думал, что это ты собираешься бросить меня и найти кого-то другого, помоложе. Или женщину, например. — Нет же, глава Янь! — продолжал плакать и оправдываться Шэнь Цяо. — Я вовсе не собирался никого себе искать, мне никто не нужен! — А тот человек, с очень красивым лицом, который сидел вчера в императорском дворце, понравился тебе? — начал допытываться Янь Уши. — Нет же! Когда ты ушел, я начал сильно беспокоиться, а этот человек принялся подносить мне вино. После этого вина мне хотелось долго смеяться, а потом я почувствовал себя как-то странно... — Этот человек чем-то подпоил тебя... Цяо, ну как можно принимать вино из рук каких-то незнакомых людей! А если бы это был яд? Хватит плакать, пойдем, приляжем. Хорошо, что мы все выяснили. — Глава Янь, я сделал тебе очень больно, я не могу после такого... — Я же сказал: все хорошо. Мне понравилось. На самом деле мне давно не хватало острых ощущений и ты мне их вчера дал, — Янь Уши продолжал успокаивать и уговаривать Шэнь Цяо, чтобы тот вышел из комнаты. Даос прикрылся тканью и вышел, поддерживаемый Янь Уши за талию. Они вернулись в постель. — Когда-нибудь, возможно, ты сможешь простить меня, глава Янь... — Я же сказал, что не злюсь на тебя. Янь Уши перебирал волосы Шэнь Цяо и гладил его по голове, чтобы успокоить. — Цяо, если тебя во мне что-то не устраивает, просто скажи, как есть. Возможно, мой возраст? И ты хочешь себе кого-то помоложе? — Нет, глава Янь! Мне все равно, сколько тебе лет! На самом деле, я всегда боялся, что постарею, а ты останешься таким, как сейчас. Что когда я стану морщинистым и некрасивым, ты бросишь меня... — А-Цяо — ты мой. Это уже решено. Я сказал тебе, что хочу остаться с тобой до конца. Как я могу тебя бросить? — Глава Янь... и я вовсе не считаю твой дом и имущество своими. Мне тут ничего не принадлежит... — Цяо, это твой дом. Все мое имущество также и твое. И ещё... ты давно хотел меня так, как вчера? Шэнь Цяо закрыл глаза. Его щеки стали пунцовыми от стыда, но соврать даос не смог. — Да, — сглотнул он. — Но не так, как вчера! У меня и в мыслях не было причинить тебе хоть малейшую боль, прости меня, прости... Янь Уши погладил Шэнь Цяо по щеке. — Почему ты никогда не говорил мне об этом, стеснялся? — Да... — Что плохого в том, чтобы отдаться любимому человеку? Цяо, чем откровеннее мы будем друг с другом, тем меньше между нами будет недопонимания. Янь Уши обнял Шэнь Цяо обеими руками и положил голову ему на грудь. — Цяо, я тебя люблю... Даос сомкнул руки на спине Янь Уши. Он никак не мог отойти от стресса, думая о том, что творил вчера. Позже, Янь Уши послал слуг в город, чтобы те купили заживляющую мазь и краску для волос. В тот же день он закрасил седину на висках. Увидев это, Шэнь Цяо пришел в отчаяние. — Глава Янь, я вовсе никогда не считал тебя старым! — Все хорошо, А-Цяо, пусть будет так. Я так хочу. Теперь ничто не выдавало настоящий возраст Янь Уши. Глава Янь использовал заживляющую мазь, чтобы все поскорее зажило после такой непредсказуемой, бурной ночи с Шэнь Цяо. Он постарался не затрагивать больше эту тему, чтобы не травмировать даоса, который очень сильно переживал, ещё больше. Янь Уши вел беседы о политике, философии и литературе, об уникальных предметах искусства, которые ему подарил Ян Цзянь. Они пили чай, а потом выходили в осенний сад и бродили витиеватыми тропинками, топча осенние листья. Шэнь Цяо начал постепенно успокаиваться и приходить в себя. Время от времени, Сан Цзинсин брал с собой Чжана в пыточную в роли своего помощника. Парню очень не нравилось в пыточной, но приходилось терпеть все, ведь у него не было выбора. Сан Цзинсин прекрасно знал, что Чжану не нравится ходить с ним в пыточную, поэтому специально брал его с собой. Сегодня он хотел казнить одного из мальчиков за непослушание. Не выдержав мучений и издевательств, этот мальчик плюнул в своего господина и попытался бежать. За это Сан Цзинсин приговорил его к смерти. — Этот маленький паршивец посмел плевать в своего господина! — возмущался Сан Цзинсин. — Чжан, возьми кинжал и вырежи ему сердце. Ты слышал меня? Возьми кинжал! Чжан дрожащей рукой взял оружие. Он увидел умоляющие глаза мальчика, полные страха и боли. Это был один из мальчиков-прислужников, который терпел грязные извращения Сан Цзинсина. — Вырежи ему сердце! Чжан задрожал всем телом. — Если ты не сделаешь этого, сердце вырежут тебе! Глаза Чжана бегали. Он смотрел то на своего жестокого господина, то на полные ужаса глаза мальчика. — Ну, я жду! — прикрикнул Сан Цзинсин. Несчастный мальчик беспомощно закрыл глаза, объятый ужасом. Рука Чжана дрожала. Неожиданно, он развернулся и всадил кинжал в грудь Сан Цзинсина. Это был шок для всех: для самого Сан Цзинсина, явно не ожидавшего такого исхода событий, для изумлённо мальчика и для Чжана, который не ожидал подобных действий от себя. Сан Цзинсин покачнулся, ухватившись за стену. — Предатель... — прошептал он, сплюнув на пол кровью.