Горничная с проживанием

На пороге стоял Синан Эгемен в серой кофте на молнии со спортивной сумкой на плече. Хазан вздрогнула, не зная, что сказать или сделать, чтобы повернуть время вспять и предотвратить эту ситуацию. — Я спрашиваю, ты кто такая? Что ты делаешь в моей комнате? — Я новая горничная, г-господин, — вышло ужасно жалко, словно она была мизерным, затравленным насекомым без права на существование. Синан сбросил сумку на пол, захлопнул дверь и стал неторопливо приближаться. — А что ты забыла в моей спальне? Что делала здесь в полной темноте, а, новенькая? Хазан инстинктивно попятилась назад, но Синан не думал отступать. Он подошёл вплотную и, схватив её обеими руками за предплечья, больно сжал. — Ну же! Говори! Она зажмурилась и вжала голову в плечи, боясь, что он сейчас ударит её, отбросит в стену или сделает ещё что-нибудь похуже. — Пустите меня, господин, пожалуйста, пустите, — шептала Хазан, боясь применить в ответ силу или закричать на весь дом, потому что тогда дорога сюда ей точно будет заказана. — Пустить, говоришь? — Синан хищно осклабился. — Синан! — вдруг послышался мужской голос из-за двери. — Синан, ты здесь? Раздался стук, а затем дверь отворилась. — Синан… — человек в дверном проёме застыл как изваяние. — Брат, — закатил глаза Синан и ослабил хватку. — Что тебе нужно? Воспользовавшись ситуацией, Хазан сорвалась с места, пронеслась мимо Синана, едва не врезавшись в того, что стоял в дверях и загораживал ей путь. В последний момент ему удалось отпрянуть в сторону. — Извините, — пробормотала Хазан, от стыда не в силах поднять голову и посмотреть на этого человека. Когда она сбегала по ступеням, то услышала сверху: — Что происходит, Синан? — Я сам не знаю, кто это, брат… Подонок! Мерзавец! Хазан потёрла ноющие предплечья, разгоняя кровь. Наверняка он оставил на её руках синяки — позорнейшие отметины превосходства, и по физической силе, и по положению в обществе. Так хозяева и обращаются со своей прислугой, не считая за людей, отказывая в элементарном уважении. — Тварь… — прошептала она, смахивая набежавшие слезинки с глаз. — Хазан? — у подножья лестницы стояла управляющая и неодобрительно смотрела на новенькую. — Что случилось? На тебе лица нет. — Прошу прощения, госпожа Салиха, что-то попало в глаз. Сейчас умоюсь. — Поторопись. Приехала машина господина Хазыма, он с минуты на минуту зайдёт в дом. Ты должна стоять здесь, рядом со мной. — Хорошо… — А господин Синан и господин Ягыз уже поднялись наверх. Так, значит, это господин Ягыз внезапным появлением спас её из лап своего мерзкого братца… — Ну же, Хазан, живо! Она метнулась в уборную, наскоро умыла лицо ледяной водой и растёрла щёки полотенцем. Кожа лица вмиг порозовела, придавая хозяйке более цветущий вид. В холле у входной двери выстроилась целая процессия: госпожа Салиха со степенным выражением лица стояла чуть впереди, за её спиной находились Атийе и Чичек, а возле лестницы — госпожа Севинч. — Встань за Чичек, — приказала хозяйка Хазан, и та повиновалась. Салиха подошла к двери и отворила её. Вымуштрованная десятилетиями службы, она, должно быть, умела слышать приближающиеся шаги господина Хазыма даже на расстоянии. — Добро пожаловать, господин Хазым, — поклонилась Салиха. — Господин Гекхан. Хозяин особняка в сопровождении старшего сына вошёл в дом. — Спасибо, — поблагодарил он управляющую, скользнул уставшим взглядом по жене и вдруг замер, заметив Хазан. — Дорогой, это наша новая горничная — Хазан Дениз, — представила её госпожа Севинч. Лицо господина Хазыма не выражало особого удовлетворения ситуацией: сдвинув брови, он обшарил новенькую взглядом с головы до ног и отвернулся. — Ладно, — бросил он в сторону. — Ужинать я не буду, чертовски устал. Принесите мне в кабинет кофе и вечернюю прессу. Брови Хазан подлетели кверху. «Вечерняя пресса»? Что за доисторическое ископаемое животное этот господин Хазым, покупающий и читающий только что отпечатанные газеты? Кажется, он не слишком обрадовался новой прислуге у себя в доме, и Хазан это тревожило. — А я вот голоден как волк, — произнёс Гекхан, едва отец семейства скрылся на лестнице. — Моя жена дома? — Так точно, господин Гекхан, — ответила Салиха. — Отлично, мы спустимся к ужину. На лице госпожи Севинч отразилось расстройство тем, что муж проигнорировал общее семейное сборище за столом, настроение хозяйки резко ухудшилось, и она не придумала ничего лучше, чем сорваться на первой попавшейся горничной — Атийе. — Почему ты до сих пор стоишь здесь? Разве не слышала, что сказал господин Хазым? Ах, оставь теперь! Салиха, отнеси всё, что требуется, в кабинет сама, от этой лентяйки не дождёшься. Губы Атийе дрогнули от обиды, но она сдержалась, молча вынеся эту бурю несправедливости в свой адрес. Когда все разошлись, Хазан зашла на кухню, где, отвернувшись к плите, стояла и вытирала невольные слёзы Атийе. — Не расстраивайся, — прошептала Хазан, — она просто выместила на тебе свою злость на мужа. Атийе всхлипнула и повернула голову: — Да. Я знаю. — Это несправедливо, конечно, но твоей вины… — Хазан! — прервала её горничная. — Я знаю. Просто… всё никак не привыкну, что со мной можно так обращаться. — Понимаю. Как мне помочь сервировать ужин? Атийе вновь вытерла лицо от влаги и слабо улыбнулась. — Для начала, вымой руки. Затем протри приборы полотенцем. И вот эти тарелки. В столовую не выходи, стой здесь и за всем наблюдай — так легче всего научиться. Через минуту на кухне появилась Салиха: поджатые губы, грозный взгляд, недовольно сдвинутые брови. Она посмотрела на девушек, занятых делом, и молча перехватила тарелки у Атийе. Та пошла раскладывать салфетки в столовую, а управляющая с новенькой остались наедине. — Ты не понравилась господину Хазыму, — словно невзначай проронила Салиха. — Я заметила. Только непонятно, почему, я вроде бы не успела ничего такого сделать. — Они с госпожой Севинч очень близко к сердцу восприняли тот случай с исчезнувшей горничной, должно быть ты слышала. Об этом невозможно было не слышать, если у тебя есть уши… Теперь Эгемены немного болезненно реагируют на новых людей, ведь они за них в ответе. Понятно, что господин Хазым не хочет вновь столкнуться с проблемами. — О, — Хазан уставилась в пол. — Я поняла. Близко, значит, к сердцу? Эти мерзавцы, значит, не хотят вновь столкнуться с проблемами? Ну что ж, она им покажет такую большую проблему, на которую им придётся среагировать очень и очень болезненно, так болезненно, как никогда в жизни. — Надеюсь, госпожа Севинч всё же сможет его переубедить, — покачала головой Салиха. — Ей ты, как раз, понравилась. К ужину спустились почти все Эгемены: госпожа Севинч, Гекхан с женой, мерзавец Синан и господин Ягыз собственной персоной. Только Селин пока не было видно. Хазан осторожно выглядывала из-за угла, украдкой изучая напряжённые лица. Хозяйка дома была явно чем-то озабочена и погружена в себя, а потому мало обращала внимание на то, что происходило вокруг. — У нас новая горничная, мама? — громко спросил Синан. — Что же ты не предупредила? И где она? Я хочу, чтобы она налила мне воды в бокал. — У девушки сегодня первый рабочий день, она не будет прислуживать тебе за столом, — нахмурилась госпожа Севинч. — И ещё не известно, останется ли она у нас, твой отец против. Сердце Хазан сжалось от тревоги. — Почему против, мама? — поинтересовался Гекхан с набитым ртом. — Та девчонка и правда не справляется, всё приходится делать одной Атийе… — А ты ведь так за неё переживаешь, правда? — мгновенно взвилась его жена, бросив салфетку на стол. — Бедняжка Атийе, может перехватишь у неё часть обязанностей? — Прекрати, Ясемин! — огрызнулся Гекхан. — Как ты ведёшь себя за столом? — Просто я уже сыта всем этим по горло, любимый! — Ясемин резко встала, едва не роняя стул. — Спасибо за ужин. Хазан отпрянула вглубь кухни, чтобы не столкнуться с разъярённой госпожой невесткой. Да, вечера в особняке Эгеменов проходили отнюдь не скучно, раз первый же их совместный приём пищи сделал её свидетельницей мини-скандала. — Гекхан, поведение твоей жены неприемлемо, — произнесла госпожа Севинч, и Хазан вновь навострила уши. — Если бы твой отец сидел с нами за одним столом, она бы так… — Прости, мама. Я поговорю с ней. — Результативно ли? — хихикнул Синан и принялся бросать на старшего брата двусмысленные взгляды, чем того невероятно разозлил. Обстановка за столом накалилась до предела. Что особенно поразило Хазан, так это полное невмешательство господина Ягыза в конфликт братьев. Он сидел с абсолютно отрешённым видом, словно, всё, что происходило в столовой, его совершенно не касалось. На кухню вбежала запыхавшаяся Атийе. — Салиха отправила меня сортировать грязное бельё — в такой-то час! Что здесь случилось? Ох, девочка, тебе бы ещё разобрать корзин двадцать-тридцать носков и рубашек, чтобы и дальше пребывать в блаженном неведении. — Я не уверена, — шёпотом сообщила Хазан, — но, кажется, господин Гекхан произнёс за столом твоё имя, а его жена разозлилась и ушла. И ещё госпожа Салиха пошла всем подавать десерт. — Во имя Всевышнего… — ахнула Атийе, и щёки её покрылись густым румянцем. — Лучше тебе и правда пересидеть это время за какой-нибудь работой. — Я загружу посуду в посудомойку… — растерянно забормотала Атийе. — Я загружу, — твёрдо сказала Хазан, — а ты вернись в подвал. Даже Салихе сейчас не попадайся на глаза. Атийе быстро оценила трезвость совета и скрылась из виду, а Хазан встала к раковине, чтобы смахнуть с тарелок остатки пищи. — Возьми резиновые перчатки, — послышалось из-за спины. Хазан вздрогнула и обернулась. У входа, прислонившись к стене, стояла женщина в такой же, как и у остальных горничных, униформе и надетом поверх кухонном фартуке. Это, стало быть, и есть та самая Хаджер — основной и самый могущественный её противник среди прислуги. — Спасибо, — кивнула Хазан, — но могу и так. Я не боюсь замарать руки. — Что ж, это похвально, — усмехнулась повариха, — нынешняя молодёжь сплошь белоручки, переживают, что будет плохо пахнуть от ногтей и кожа покраснеет. А вот у меня руки пропитались запахом лука и шелушатся, как проклятые. Что поделать, работа такая. — Вы — Хаджер, да? — Верно. А ты — Хазан. Будем знакомы. — Возможно, не придётся долго приятельствовать, и я здесь надолго не задержусь, — покачала головой Хазан. — На всё воля Всевышнего, — многозначительно произнесла Хаджер. — Не буду больше отвлекать, трудись. Женщина бросила на новенькую загадочный прощальный взгляд и вышла. Хазан подняла глаза к потолку. Да, помощь высших сил ей бы сейчас точно не помешала. Ужин закончился в тишине. Салиха вернулась из столовой в ещё худшем настроении, чем была до этого, однако злилась она вовсе не на Хазан. — Недопустимо, — бормотала она. — Просто недопустимо. Хазан провела всего несколько часов в этом проклятом доме, а уже хотела сбежать отсюда так далеко, как только могла. Ей нужно было выдохнуть, чуть-чуть успокоить нервы, расслабиться, чтобы прогнать напряжение, сковывающее тело и разум. Может всё-таки трудотерапия — лучшее лекарство от стресса? Но чашки и тарелки уже пенились в посудомойке, и надо было находить себе новое занятие. Вспомнилась та самая единственная закрытая дверь в подвал… — Могу я сходить в прачечную, чтобы помочь Атийе, госпожа Салиха? — Нет, — покачала головой управляющая, и Хазан понурилась. — Она уже давно должна была закончить свою работу, и твоя помощь ей точно не нужна. — Салиха! — послышался голос госпожи Севинч, заставивший вздрогнуть. — Я жду новенькую в гостиной. — Ты слышала? Хазан кивнула и, стараясь обуздать волнение, вышла из кухни. Хозяйка особняка сидела в кресле у окна, а за её спиной стоял высокий мужчина, одетый в костюм и имеющий весьма устрашающий, даже грозный, вид. Его руки были заведены за спину, а подбородок выпячен вперёд, словно у какого-нибудь телохранителя из голливудского боевика. — Рыза съездил за вещами по указанному тобой адресу, — манерно растягивая слова, произнесла госпожа Севинч. Тусклые источники света в гостиной бросали на лица присутствующих зловещие тени, и сердце Хазан зашлось от ужаса в бешеном стуке. Ещё мгновение, и Севинч скажет, что никаких вещей там не было, что они выяснили, кто она, что всё раскрыто, и она никогда, никогда-никогда не увидит больше свою сестру… — Отдай ей сумку, Рыза. Мужчина разомкнул руки, сделал шаг вперёд и протянул Хазан большую чёрную сумку с длинными ручками — её она собрала заранее, отчаянно надеюсь после собеседования обосноваться в особняке. Значит, тётя Бинназ успела. Значит, всё в порядке. Хазан облегчённо выдохнула и взяла сумку. — Спасибо. — Я поговорила с мужем, — добавила госпожа Севинч. — Он не против того, чтобы ты работала у нас. Остался один малюсенький нюанс, тебе нужно будет подписать трудовой договор и дополнительное соглашение о неразглашении. Завтра приедет юрист и привезёт все бумаги. Ещё раз поздравляю с началом испытательного срока. Даже не осознавая до конца своего счастья, Хазан кивнула, бормоча очередные благодарности, и попятилась к выходу. Её взяли! Господин Хазым не выгонит её! Она не могла поверить в то, что услышала. Обнимая и прижимая, как дитя, сумку к груди, Хазан выскочила в холл, где нос к носу столкнулась с Синаном. — Так-так-так, — он обхватил её плечи, кривя рот в отвратительно-мерзкой ухмылке, — кто это тут у нас? Новенькая? — Прошу прощения, — прошептала Хазан, пытаясь отстраниться. — Нет, не так быстро! — запротестовал Синан, сжимая руки крепче. — Куда же ты так торопишься? Разве ты не хочешь познакомиться со своим хозяином поближе? — «Со своим хозяином»? — нахмурилась Хазан, резким движением вырывая одно плечо из хватки мерзавца. — О, я очень хочу познакомиться с господином Хазымом, интересно, как он отреагирует на поведение младшего сына? Синан рассмеялся беспечным смехом человека, погрязшего в безнаказанности и вседозволенности. — Отреагирует на поведение? — повторил он, хихикая. — Господи, откуда ты такая наивная взялась? Как будто моему отцу вообще есть какое-то дело до того, что происходит в его собственном доме! — Вот и посмотрим, — зло прошипела Хазан. Её всю трясло от этого ничтожного человека и от тех вещей, что он говорил и делал. Синан больно сжал оставшееся в его пальцах плечо Хазан, его глаза лихорадочно блестели, наполнившись тёмной ненавистью. Кто знает, чем бы закончилось их столкновение, если бы наверху не послышался шум шагов. Лицо Синана вмиг преобразилось, возвращаясь к нормальному человеческому облику, пальцы разжались, и он сделал небольшой шаг назад. По лестнице спустился Ягыз Эгемен. Он настороженно всматривался в фигуры младшего брата и новой горничной, а затем подошёл ближе. — Синан? Что здесь опять происходит? — Ни.. ничего. Ягыз перевёл взгляд на Хазан. В его глазах она увидела такое пренебрежение и даже осуждение, что её замутило. Это был взгляд человека, смотрящего на кучу неопрятного мусора, а не на живое существо. — С вашего позволения, — бросила она с вызовом, и поспешила в своё убежище — комнату горничных. Но закрыться дверь не успела, напоровшись на препятствие. Опустив взгляд, Хазан увидела мужские туфли — из дорогой коричневой кожи, до блеска отполированные так, что в них даже можно было рассмотреть собственное отражение. — Я с тобой не закончил, маленькая госпожа.