Рабство лжеца

Дела идут не так хорошо как полагал Гавриил: Иисус все еще не свергнут, начали придумывать способы защититься от его слуг. Да и еще этот интрудер со своими котами. Как будто Гавриилу заняться больше нечем. Впрочем, последний уже привык к албанскому коту, и даже иногда гладил его. Но он все еще держал тихую обиду на интрудера. Гавриил, слившись с большим количеством людей на улице направлялся в церковь, посвященную ему самому. Мало кто обращал на него внимание, у всех было слишком много проблем. Но все же некоторые верующие оборачивались и удивленно, как бы благоговейно глазели ему вслед. А сам Сатана не упускал такую возможность, и устроил несколько аварий, с большими жертвами. Он редко выходил на улицу, и это было, так сказать, роскошью. Для него горе в семьях было чем то приятным. Простым движением руки он лишал водителя управления, и огромный грузовик врезался в семейный минивэн. Под всеобщую суматоху лжеангелу было легче проходить через людей, несмотря на то, что некоторые пожилые женщины часто останавливали его, моля о помощи с каким либо горем, а Гавриил сделав крайне доброе лицо говорил что обязательно поможет, а после короткого разговора с ехидным лицом насылал на бабку проклятия. Наконец он добрался до излюбленного места. Это было достаточно ветхое, измотанное временем место. Внутри было темно, пыльно, и до жути тихо. В конце комнаты, прямо напротив входа красовалась огромная статуя лжеангела. Осторожно пройдя внутрь, что бы не спугнуть единицы отчаянных верующих в истинного спасителя, он прошел возле стены в самый конец, и скрылся за собственной величественной статуей. Он не пришел сюда молится, нет. Просто он чувствует себя здесь очень хорошо. Никакие проблемы и идиотские мысли его не преследуют. Он присел на холодный кафель, и оперевшись о свою же ногу прикрыл глаза. Тихий, прерывистый шепот измученных людей, которые настолько устали безуспешно просить Господа о помощи, теперь молились Сатане. Некоторые откровенно, но тихо рыдали, что бы не нарушить атмосферу, некоторые просто молились ему, а некоторые индивиды проводили странные обряды, которые даже лжеангел не понимал. Но Гавриил даже не думал им всем помогать. На то он и дьявол, что бы приносить боль и страдания. —На что вообще надеются эти людишки.. Весьма тихо прорычал Гавриил. —не знаю. Гавриил вздрогнул от резко оказавшегося рядом шестерки. Он как обычно туповато улыбавшись смотрел на Гавриила. —ты меня преследуешь что ли? Этот вопрос был неожиданный, но интрудер знал, что лжеангел может спросить о чем угодно, и тебе все равно придется ответить. —да нет, я иногда прихожу сюда отдохнуть, а тут ты что то бубнишь, ну я и ответил.— пожал плечами выгу выгу и присел рядом. Гавриил тяжело вздохнул от безысходности и снова закрыл глаза, надеясь лишь на то, что злоумышленник не будет его слишком много беспокоить. Последний и не собирался его бесить, он знал чем это кончится, и поэтому он просто прислонившись к статуе тихо закурил, стараясь не дымить в сторону Гавриила. Он не хотел бы, что бы его прекрасные, хоть и растрепанные волосы пропахли сигаретным дымом. Интрудер отвернувшись думал, о лжеангеле. Интересно, какие эмоции он сейчас ощущает? Он их никогда не показывал. Его публичный набор эмоций состоял из раздражительности, злости и безразличия. Выгу выгу был уверен, что архангел чувствовал и другие эмоции, возможно даже испытывал к кому то чувства, но НИКОГДА этого не показывал. Это была его главная заповедь в жизни. Из мыслей его оторвал сильный кашель: он задумался во время затяжки и закашлялся. Гавриил приоткрыв один глаз смотрел на него то ли беспокойно, то ли заинтересованно. Выгу выгу смущенно откашлялся и отвернулся. Гавриил вернулся в свои мысли, а интрудер снова задумался: это были эмоции? Почему он показал их именно ему? Это было странно, и к тому же смутило злоумышленника. Погрузившись в свои мысли, шестерка уснул, а проснулся в самом неожиданном месте: он лежал, положив голову на Гавриила, а тот и сам не заметил как обнял его во сне. Это еще больше засмущало выгу выгу и он, покраснев, сунул лицо в белоснежную ткань.