Рабство лжеца

—КАКОГО ЧЕРТА, АЛБАНЕЦ?! —ты первый начал.. —ОБНИМАТЬ МЕНЯ БЫЛО ОЧЕНЬ ПЛОХОЙ ИДЕЕЙ! Гавриил стоял перед шестеркой весь красный и злой. Слава сатане их никто не заметил. Это бы знатно попортило репутацию Гавриила. Интрудер виновато стоял перед ним и пытался оправдаться, а Гавриил ругался на него, словно шлюха, которую слишком больно оттарабанили в жопу. Наконец заебавшись он быстрым и гордым шагом, но все еще красный, ушел из храма и пошел в неизвестном выге выге направлении. Последний был и сам очень смущен произошедшим, но он знал, что вывел начальника на эмоции, и был этим безумно горд. Конечно, ему снова придется перед ним извиняться, но все же таким Гавриила не видел никто. Только злоумышленник. Он был этим очень горд, что его аж распидорасило, как будто он обкурился пятью пачками сиг. К сожалению, у шестерки еще была не законченная работа, и он нехотя пошел ее делать. Гавриил не пошел домой, он ушел на еще одно излюбленное им место: это был красивый выступ над глубокой пропастью, на котором красовалось аккуратное дерево. Гавриил по дороге немного остыл от наступающей волны эмоций, он все еще был жутко смущен сложившейся ситуацией. Вообще то, ему даже понравилось. Шестерка был мягким и теплым, от него пахло какими то духами, скошенной травой, алкоголем и сигаретами. Но Гавриил почти никогда не испытывал подобных эмоций, для него это было что неизведанное, и поэтому он не хочет открываться кому попало пока сам не поймет, действительны ли чувства, или это просто мимолетная симпатия. Тем более, интрудер был смертным, а если Гавриил к нему привяжется, то будет очень сильно страдать из за его смерти. Он может продлить кому то жизнь, но на короткий срок. В конце концов, он Сатана, и продлевать жизни он не мог. Гавриил задумался: сколько у него было возлюбленных? Достаточно. Но они все быстро умирали, хотя бы из за связей с Сатаной. После нескольких разочарований в этих чувствах, Гавриил больше не хотел заводить отношения, и уже больше тысячи лет ограждал себя от общества, дабы снова ни в кого не влюбиться. И у него получалось. Он до сих пор не влюблялся в смертных. Но Гавриил совсем не ожидал, что у него появятся чувства к какому то слуге. Гавриил не заметил как разлегся у самого края выступа, разложив крылья на мягкой траве. Гавриил прикрыл глаза, желая сполна насладится неким одиночеством. Злоумышленник шел с окровавленным лицом по темным переулкам в поисках нужного дома. К своей работе он относился серьезно, хотя чаще всего это лишь для того что бы что то украсть. Что то очень красивое или нужное, чтобы положить это себе в комнату и благополучно забыть, или же кому нибудь подарить. Друзей у него не было, поэтому он дарил некоторые вещи Гавриилу. Обычно это было что то дорогое и красивое, но сейчас интрудер глазел на красивый букет, который какой то мужчина дарил своей, очевидно, девушке. Она была очень рада, и злоумышленник решил попробовать что то новое: украв этот букет, он доделал свою работу и пошел искать своего начальника. Гавриил проснулся возле красивого букета белых роз, окрапленных алой кровью. Кто то лишил кого то жизни ради этого незначительного подарка. Лжеангел убрал упавшую прядь волос с лица, и присев, взял анонимный подарок в руки. Он был не сильно запачкан, и в нем почти незаметно лежала записка: от номера шесть. Очевидно, шестерка захотел извиниться за произошедшее весьма необычным способом. Демон слегка улыбнулся и покраснел. Но тут он резко услышал какой то звук за деревом: то ли кашель, то ли рычание. Лицо Гавриила сменилось на более серьезное, и но вышел за дерево посмотреть кто там. Это был конечто же интрудер. —я знал что ты меня преследуешь. —мне просто было интересно посмотреть, как ты отреагируешь. Шестерка спокойно закурил сигарету. Гавриил вернулся на прежнее место и свесив одно крыло с рукой за край, начал смотреть на закат. Злоумышленник вышел из за дерева, и присел на корточки рядом, что бы тоже насладится видом.