Наперекор судьбы

Внезапное предложение Хёнджина так удивило Феликса, что он уронил ведро с водой на себя, даже не заметив этого, пока Хван не стал трястись над ним со словами о том, что Ли может заболеть. — Твою мать, Феликс! — Выругался синеволосый, не зная, что ему делать. — Нечего так реагировать, если заболеешь я же виноват буду. И Феликс без колебаний согласился бы на это предложение, вот только есть одно «но». Прошлая их ночёвка закончилась сексом и больше Ли не хочет находиться в таких ситуациях. От одной только мысли о том вечере, внизу живота потянуло. Брюнет помотал головой, отгоняя лишние мысли, которые ему точно не нужны, особенно сейчас. И принялся дальше убирать воду, оставив предложение Хвана проигнорированным, а Хёнджин и не напоминал о нём, подозревая об опасениях Феликса. Они закончили почти в шесть. Воды в квартире уже не было и Ли протирал пол единственной оставшейся сухой тряпкой, а Хёнджин поправлял взъерошенные волосы. Колени болели после долгого нахождения на корточках, а тесные джинсы продолжали доставлять дискомфорт. Он боится даже представить, как выглядит сейчас после такой уборки. Хван даже дома сам не наводил порядки, вместо этого, раз в три дня приходила женщина и делала все за него, а парень ей просто платил. Если у неё на уборку уходил час, то у него весь день, именно поэтому Хёнджин решил нанять домработницу и не тратить своё время. Вот только женщина неделю назад уехала в Пусан к семье и теперь ему придётся делать все домашние вещи самому. Будет привыкать и учиться жить полностью самостоятельно, не опираясь на помощь женщин. — Ты можешь не встречаться с Хевон, если не хочешь, — Прервал тишину Феликс, а Хёнджин лишь поднял на него взгляд. — Если начал, надо довести дело до конца. — Принципы? — Они самые. — Тогда пойду соберу вещи, — Брюнет отложил швабру и направился в сторону спальни, около которой стоял Хёнджин и вопросительно смотрел на Ли. — Не буду же я отказываться от твоего предложения. Единственный человек, который может пустить меня к себе на ночь – это Крис, живущий с двумя младшими в двухкомнатной крошечной квартире. Хёнджин кивнул и направился к выходу. Посмотрел на себя в зеркало, которое висело в коридоре, и ужаснулся. Блузка помялась, волосы взъерошились, а от макияжа на лице не осталось и следа. Вздохнув, он поправил волосы, насколько возможно и надел ботинки с пальто, дожидаясь Феликса, который вышел из-за угла через несколько минут в другой одежде и с рюкзаком за спиной. Подавленность брюнета чувствовалась практически физически и Хёнджин прекрасно понимал его. Он выглядел таким беззащитным и одиноким, человеком, который не видит смысла в жизни. И это самое страшное, что может случиться с каждым. Это даже не жизнь, а существование. Ты плывешь по течению, не в силах что-то изменить, поскольку нет никакого желания. Устаёшь от любой физической активности и всегда всё переносишь на потом. Состояние настолько выматывает, что день за одно мгновение сменяется другим и воспоминаний о прожитом времени не остаётся. Да и запоминать нечего, не происходит никаких событий, которые могли бы хоть как-то раскрасить монотонную жизнь. Хёнджин не мог понять Феликса, ведь сам никогда не был в подобных ситуациях, но понимает он одно: однотипность жизни выматывает больше всего. И выйти из этого состояния поможет какой-то даже невинный толчок, новый человек. Что же может помочь Феликсу? Хван хочет верить, что его появление хоть немного красок внесёт в жизнь брюнета. — Я попросил Криса о повторном обыске церкви, — Сказал Феликс после долгого молчания, когда они только сели в автомобиль. — Сказал, попробует организовать. — Что ты хочешь там найти? — Хёнджин не понимал, ведь если в первый раз ничего не нашли, что же изменится во второй? — Улики. Уверен, они в церкви, — Феликс говорил это без каких-либо колебаний, словно иначе и быть не может. Хван не может поступить по-другому, кроме как довериться ему и ждать результатов. Хёнджин остановил автомобиль недалеко от нужного кафе и в сотый раз за весь день вздохнул. Феликс молчал, не желая усугубить и без того паршивую ситуацию. Посмотрев на часы, Хван вышел из машины, не сказав ни слова. Он направился ко входу в кафе, где через окно увидел Хевон в повседневной одежде. Девушка прощалась с коллегой за кассой. Повернувшись, увидела стоящего Хёнджина, который слегка поежился от резко подувшего ветра. Она остановилась на долю секунды, а затем вышла из кафе. — Не ожидала, что Вы действительно придёте, — Произнесла Хевон и сжала лямку потрёпанной школьной сумки, которая висела на плече. — Я ведь пообещал, — Улыбнувшись, Хёнджин посмотрел вдаль дороги, стараясь не думать о том, что она несовершеннолетняя. — Такая сильная необходимость, чтобы о Вашем присутствии никто не узнал? Хёнджин только сейчас понял, как не любит умных людей. Особенно подростков. — Может, пройдёмся? — Невзначай говорит он, указывая на тротуар. Хевон неуверенно кивает и они медленно шагают по выложенному асфальту. — Всё дело в моем брате. Он думает, что я гей и следит за каждым моим движением. Думаю, Вы можете понять, что он не должен узнать о той моей компании. — А Вы… — Нет, я не гей, — Прерывает её на полуслове Хёнджин, хотя сам уже не первый день сомневается в своей ориентации и смог придумать только такую легенду. — Я тогда пришёл с другом, которому писал программу в университет. Иногда выручаю его такими мелочами, но брат упёрся и считает, что это лишь предлог для моих похождений. Я, вроде, уже и взрослый, а он продолжает вмешиваться в мою жизнь. — Мне очень жаль… — Девушка опускает голову, но она даже не подозревает, как жаль Хёнджину сейчас откровенно врать о таких вещах, но ведь главное, чтобы цель оправдывала средства. — Можете не волноваться, я никому не скажу. Мой брат работает в полиции, поэтому научил меня врать, на случай чего. — Не ожидал, что старшие братья могут научить такому, — Хёнджин наигранно усмехается и прикрывает рот кулачком, изображая невинного. — Ему пришлось, когда я проходила собеседование в школу, — Хевон хихикнула и улыбнулась, явно вспоминая брата. — У вас большая разница в возрасте? — Чтобы не быть слишком грубым спрашивает Хван. Не попрощается же он с ней просто так, не продолжив разговор, это было бы слишком невоспитанно с его стороны. — Почти тринадцать лет. А с младшим братом разница два года, он ещё совсем малыш. Правда уже выше меня на полголовы. — Значит уже не малыш. Целых полчаса Хёнджин выслушивал простые разговоры Хевон, которая говорила о семье, учёбе и планах на жизнь. Раньше он никогда не задумывался, сильно ли изменился за последние десять лет, вот только сейчас понял, что да. В семнадцать Хван мечтал стать лучшим программистом сначала в стране, потом и во всём мире, взламывал все, что попадалось на глаза и его это забавляло. Хотел встретить любовь всей своей жизни и завести большую семью, но стоило стать старше, как жизнь повернула в совершенно другую сторону. Подростки слишком наивны. Сначала думают, что жизнь изменится после окончания школы, потом после окончания университета, а в конце хотят съехать от родителей, ведь по их мнению именно семья мешает поменять жизнь в корне. Винят в своих проблемах других, будучи слишком глупыми. Вот только свое настоящее и будущее может изменить только один человек во всем мире. Он сам. И при желании никто не сможет препятствовать. Хевон думает так же, как и Хёнджин в своё время, как и все остальные подростки. Но никто не знает, что ждёт её в будущем, если она будет продолжать мечтать вместо действий. Интересно, какая была бы жизнь Хвана, пойди он работать программистом? Может, в таком случае Сэмюэль не подставил бы его и он не познакомился с Феликсом. Хотя к лучшему ли это знакомство? Хёнджин не знает, но только от одной мысли о детективе сердце предательски учащённо забилось. — Мы обязательно переродимся, — С улыбкой на лице говорил Ёнбок, любуясь цветущей сакурой. На его макушку приземлился розовый лепесток и Хёнджин изогнулся в улыбке, убирая листочек с волос возлюбленного. — Ты так думаешь? — Невзначай спрашивает он, не отрывая взгляда от Ёнбока. — Мы живём четыре раза. Первый – сажаем свое семя, второй – удобряем, третий – растим, и четвёртый – распускаемся. — Значит ли это, что все наши жизни, кроме четвёртой, будут наполнены болью и страданиями? — Всё зависит от нас, — Ёнбок мечтательно улыбается и отрывается от любования сакурой, смотря прямо в чёрные, как смоль, глаза Хёнджина. — Мы сами вершим свою судьбу и никто не властен над нами. Хёнджин хватается за пальто и еле держится на ногах. Шатается и облокачивается о забор парка, мимо которого они шли с Хевон. Внезапное непонятное видение принесло ещё больше боли, чем раньше. Если прежде они преследовали его только во снах, то теперь всё стало куда хуже. Хван и так не знал, что делать с этими снами, но сейчас ему необходимо решить этот вопрос. Вот только для начала избавиться от чёртовой боли, из-за которой сердце то замедляет ритм, то с бешеной скоростью ускоряет. Испуганная Хевон не понимала, что происходит и лишь твердила вызвать скорую, а Хёнджин лишь пытался нормализовать дыхание. Он не мог сделать вдох, словно лёгкие закрыли все свои проходы, чтобы не впустить кислород внутрь. Почему это происходит? Почему Хван постоянно должен страдать от этой боли? Он не понимал, но прямо сейчас еле сдерживал себя, чтобы не разреветься от нахлынувших эмоций, незнакомых ему до этого момента. Он чувствовал… скорбь? Неумолимую боль утраты, нараставшую с каждой секундой все больше и больше, будто ей не было предела. — Хевон… — Еле слышно произнёс Хёнджин, не в силах не то, что шевелиться, он едва стоял на ногах. — В правом кармане телефон. Феликс… напиши ему… Девушка медлила пару секунд, а затем быстро достала телефон, разблокировала его и дрожащими руками печатала сообщение с их местоположением и просьбой забрать Хёнджина, имени которого она так и не узнала за всё время их разговора. Получив сообщение явно не от Хвана, Феликс напрягся. Он сидел в машине и ждал, когда Хёнджин вернётся, но такого сообщения никак не ожидал. В голове сложился пазл, когда Ли вспомнил о его внезапных панических атаках. Не медля и секунды, он пересел на водительское сидение и завёл автомобиль. Брюнет не успел разобраться, как управлять этой машиной, но моментально нажал на педаль газа, чтобы забрать Хёнджина и, возможно, чем-то помочь. Спустя буквально несколько минут Феликс увидел Хвана, стоящего около забора. Он держался за решётку, а рядом как наседка бегала Хевон. Ли вылетает из машины и бежит к нему. Хёнджин, заметив брюнета, снова резко схватил блузу в области сердца от нарастающей боли. Он сжал челюсти, чтобы хоть как-то унять её. — Хёнджин! Ты как? — Феликс кладёт руки на плечи Хвана, пытаясь понять в каком он состоянии сейчас. Определённо хреновом, но ему в этом надо было убедиться. Синеволосый поднимает на него взгляд, полный боли и непонимания, а затем тело окончательно лишается всех сил. Ли еле успевает его поймать, чтобы тот не упал. — Ему внезапно стало плохо, я не знаю, что случилось, — Протараторила Хевон, но Феликс не слушал её, держа Хёнджина, от которого чувствовал сладкий аромат жасмина, смутно знакомый. Странно, почему этот запах он почувствовал только сейчас, ведь не впервые Хван находится так… близко. И эта близость заставляет сердце стучать быстрее. Феликс замер в неудобном положении, наслаждаясь этим ощущением внутри, которого не было уже несколько лет. Трепет отдавался теплом по всему телу, что не могло не будоражить и не вызывать мурашки по всему телу. Воздуха в лёгких стало не хватать и Ли пришлось приоткрыть рот. Он давно забыл о таком чувстве, как «бабочки в животе», но один лишь человек помог ему вспомнить и Феликс не знает, как реагировать. Оттолкнуть или… нет? Если выберет первое, Хёнджин ведь упадёт и кто знает, что с ним тогда случится. Сейчас Ли держит его, а о дальнейших своих действиях подумает позже. Жуткая боль отступила спустя долгих и мучительных пятнадцать минут. Хёнджин сидел на пассажирском сидении автомобиля и смотрел в окно, наблюдая, как здания сменяются одно за другим. В голове пусто, остались лишь воспоминания о той боли, которую он очень хочет забыть. Хочется верить, что это проблемы с сердцем или что-то вроде того, но в глубине души Хван словно понимает. Никакие это не проблемы со здоровьем. Вот только отрицает данный факт каждый раз, когда думает об этом. Феликс молча ведёт автомобиль, а Хёнджин удивляется тому, что у него есть права. Хоть как у полицейского может их не быть? Хван усмехается собственной глупости, что не ускользает от внимательного детектива. — Тебе лучше? — Спрашивает брюнет, на долю секунды отрывая свой взгляд от дороги, чтобы посмотреть на Хёнджина. — Я в порядке, — Звучит не уверенно, но на большее Хван не способен в данный момент, а Феликс больше не беспокоит вопросами до самого дома. Помогает выйти из машины, но Хёнджин устало отмахивается. Боль ушла, а значит идти он может сам. В квартире на удивление приятно пахнет благовониями. Хёнджин хмурится, пытаясь вспомнить, пользовался ими сегодня или нет, но отгоняет эти мысли и оставляет ботинки в коридоре, снимая на ходу пальто. — Хочу снять эти чёртовы джинсы, — Ругается он. — Иначе мой член спасибо точно не скажет. Феликс смеётся и нерешительно проходит в зал. — Было приятно это услышать, Хёнджин, — Парень вздрагивает, когда слышит женский голос с угла кухни. Он оборачивается одновременно с Феликсом. — Мама? Что ты здесь делаешь? — Удивлённо спрашивает Хван. — Решила приготовить тебе ужин, — Женщина переводит взгляд на Феликса и теперь удивляться пришла её очередь. — Детектив Ли? — Здравствуйте, Госпожа Хван, — Брюнет слегка поклоняется в знак уважения и делает шаг назад, чтобы не встревать в намечающиеся разборки. — Когда вы успели так сблизиться? — В тот же момент, когда ты сблизилась с Сэмюэлем, — С некоторым презрением говорит Хёнджин и фыркает, не желая даже думать о брате. — Он мой сын, Хёнджин! — Он убийца! Как ты не поймёшь этого? — А может ты убийца? Уж слишком сильно хочешь обвинить Сэма. Слова матери ударили ножом в самое сердце. Она та, кому Хёнджин доверял больше всех в жизни, но получает это? Сомнение с её стороны? Он никогда не давал повода усомниться в нем, а что в итоге? — Уходи, — Холодно произносит Хёнджин, отвернувшись от женщины. — Хёнджин… — Я сказал уходи! — Крикнул парень и достал из кармана джинс ключи от автомобиля, кидая их матери, которая едва сумела поймать. — И забери свою машину. Хёнджин не стал слушать оправдания матери, которая только открыла рот, чтобы произнести хоть слово. Он ушёл в ванную и послышался звук щелчка замка. Феликс все время короткого конфликта стоял молча, стараясь не издать ни звука и не выдать своего присутствия, словно услышал что-то противозаконное, что не должен был. Возникло сильное чувство дежавю, из-за чего Ли на мгновение застыл, пока не раздался женский голос: — Он остынет через полчаса, — В этой обстановке Феликс не сразу понял, говорит женщина про ужин или про Хёнджина, а когда до него дошло, то он мысленно ударил себя по лбу. — Успокой его, как выйдет, — После этих слов она ушла. Ли услышал только звук закрывающейся автоматической двери, а затем включившуюся в ванной воду. Знать, что делать в таких ситуациях, Феликс не мог, ведь никогда не бывал в подобном. Поэтому продолжал стоять на месте, как вкопанный, пытаясь понять, что ему, черт возьми, сейчас делать. Хёнджин не похож на того, кто будет пытаться вскрыть себе вены в ванной после ссоры с матерью, но что он может сейчас чувствовать? Ли понятия не имеет. Делает несмелый шаг, затем второй, и сам не замечает, как стучит в дверь ванной комнаты и слышит, как звук льющейся воды прекращается. — Хёнджин… — Ответа не последовало, чего и стоило ожидать. Феликс поджимает губы, пытаясь подобрать слова и кладёт ладонь на деревянную поверхность, словно хочет почувствовать кожей, что делает и испытывает Хван внутри. — Моя мама… Она занималась проституцией, — Единственное решение, которое Ли нашёл – это рассказать о своей матери и… открыться Хёнджину, хоть часть своей жизни. — Когда я родился, она была в Сиднее, но до пятнадцати лет мне не довелось увидеть её ни разу. Единственное, что она оставила после себя – одеяло с моим вышитым именем. Меня усыновила прекрасная семья коренных японцев. И знаешь, глупо было даже не задумываться о том, что я совсем на них не похож. Когда моя мать появилась на пороге нашего дома я узнал, что приёмный. Та семья была слишком набожной и узнав, что женщина, родившая им сына, была и остаётся проституткой, сразу же отказались от меня. Я долго не мог понять их предательства, но затем мать продала меня богатому мужчине, который представился моим биологическим отцом. Он был стар и доживал свои последние года, а я слишком глуп и наивен. У него есть ещё трое детей и Чэён – младшая из них, — Феликс грустно усмехнулся. Вспоминать собственное прошлое не так легко, как казалось. Даже Чанбин многого из этого не знал, так почему сейчас он говорит все это Хёнджину? Ли самому интересно. — Отец умер, когда мне было девятнадцать. Я только поступил в университет, конечно же, не без его помощи и связей. И если он никогда не сомневался в том, что я его сын, то его дети засомневались и сделали тест ДНК. Думаю, не сложно догадаться, что он оказался отрицательным. Старший сын Донхёк велел убираться из их дома, обвинив во лжи меня и мать. Но Чэён настояла на том, чтобы выплатить мою часть наследства, благодаря которой я смог купить квартиру и отучиться несколько лет. Вот только на последний год денег не хватило и она опять решила мои проблемы. Я думал, что Чэён привязана ко мне, пока не узнал о её одержимости моим одногодкой. Теперь знаю, что это ты. Но когда тебя рядом с ней не оказалось, она стала соблазнять меня. Господи, что я несу вообще…. — Опомнившись после своего монолога Феликс стукнул лбом по двери и остался стоять в таком состоянии. Он не хотел рассказывать свое прошлое досконально, а лишь упомянуть косяки своей матери, после чего Хёнджину, возможно, станет легче, а все вылилось само по себе. Ли нагрузил Хвана ещё больше, а теперь чувствовал вину за это откровение, прислонившись лбом к двери, которая внезапно открылась. Феликс поднял голову и удивлённо посмотрел на парня, не ожидая, что тот выйдет, а Хёнджин смог удивить ещё больше, когда за одно мгновение притянул брюнета к себе и обнял. Ли опешил, не зная, как реагировать на подобное. — Прости… Спасибо, что рассказал об этом… — Тихо сказал Хёнджин, зажимая Феликса в своих объятиях ещё сильнее. Брюнет неуверенно поднял руки и положил их на тонкую талию Хвана, наслаждаясь запахом того самого приятного жасмина. — Я хотел поддержать тебя… — В этом нет необходимости. Недоверие моей матери по сравнению с твоей историей ничто. — Ты не должен так говорить, — Возмутился Феликс и уже было хотел отстраниться, но Хёнджин снова прижал его. — Прости за то, что тебе пришлось увидеть это… — С сожалением произнёс Хван, опуская голову на чужое плечо. — Давай постоим так хоть немного… Мне это необходимо… Феликс не стал возражать и лишь слабо улыбнулся, наслаждаясь объятиями, не меньше Хёнджина. Рядом с ним так спокойно, все заботы уходят на второй план, и, что удивительно, именно рядом с ним Ли может спокойно спать. Сон, о котором он уже давно забыл, но может ли позволить себе такое удовольствие, как снова полюбить и быть любимым? Даст ли ему судьба такой шанс? Чанбина больше нет, но… жизнь ведь не закончилась?