Раненные ноги зарытые в траве

- Всё закончится очень плохо Всё закончится просто ужасно Нам будет безумно стыдно И мы ещё пожалеем… Солнце выжигало глаза и сердце Это было сказание . Сказание о огромном лесе, конца которого не было видно, о овсяных печеньях в ржавой железной коробке с побитой крышкой, о вязанных разноцветной пряжей парных нелепых носках, красных заплаканных глазах в которых на вечно застыли стеклянные слёзы, о лопающихся пузырьках у носа , о исцелованных и опухших губах застивших в довольных улыбках. Хёнджин бежал по густому непроходимому лесу босиком , не жалея свои стопы, стирая их в кровь и мясо , перепрыгивал очередную изогнутую корягу и разбрасывая в разные стороны сухие листья и только что спящих кузнечиков которые грелись на солнце , как неисполненные детские и наивные мечты , пока в его карие как тёмный шоколад с горькими орехами глаза оставляло воздушные поцелуи яркое летнее солнце, а его чёрные, как древесный уголь волосы свободно развивались на ветру, на его лице была лучезарная улыбка во все зубы от которой с лёгкостью можно было потерять сознание и не очнуться… Он бежал мимо безграничных зелёных полей, которые поражали своими гигантскими размерами и на которых трудились уже изрядно уставшие работники, бежал мимо маленького, но глубокого пруда спрятанного от любопытных глаз, в котором весело и беззаботно маленькие искатели приключений пытались поймать изумрудных стрекоз и хохочущих лягушек, бежал мимо старинного лесного домика который уже на мертво прирос к земле, стены которого насквозь проросли цветочными зарослями , а его старая гнилая дверь была на распашку открыта и можно было с лёгкостью увидеть как старая и утончённая хранительница леса и этого домика, напивая какую-то эльфийскую колыбельную в длинном цветочном платье, подол которого был весь в грязи, земле и тесте ещё не пропитанного волшебством, готовила аппетитные яблочные пирожки, от которых приятно крутило в животе, но в тоже время исходила лёгкость и просто волшебный аромат, который пропитал весь лес, насквозь . Лес который был полностью наполнен громким смехом, цветочной радостью и облачным счастьем , лес который был полностью забит крошечными людьми, лес который укрывал весь этот маленький мирок, хрупкий как Бабушкина любимая ваза, от суровой, скучной, неинтересной, серой и приносящей только боль и разочарование реальности, хранил в себе множество удивительных и не разгаданных тайн… Пробежав почти весь этот волшебный лес насквозь, Хёнджин резко сворачивает на длинную, словно телескоп аллею. Деревья согнуты в большую и размашистую арку закрывают небо полностью, не оставляют даже маленькую щёлочку. Поэтому аллея погружена почти в кромешную темноту, что даже не видно кончиков своих окровавленных ног. Но Хёнджин даже не обращает на это внимание. Он уже давно выучил этот лес и аллею наизусть. И даже если ему использованными зубочистками выколют глаза или же он ослепнет от яркого жгущего солнца, то он всё равно сюда придёт. Всё равно. Дойдёт, добежит, доползёт. Почему? Почему он так отчаянно сюда идёт? Почему не смотря ни на что, он идёт? Хёнджин сам ни раз и даже ни два задавал себе этот вопрос. И всегда на него отвечал не задумываясь, ни на секунду. Он отвечал на все эти вопросы, одним единственным словом. Словом, что приятно кололо на языке. Он… ( а в голове уже целый образ). До конца этого телескопа ещё далеко, что даже свет в конце туннеля не видно. Но ему не нужно туда идти. Пройдя ещё пара шагов, Хёнджин с левой стороны туннеля, рукой нащупал на столько маленький проход, что даже не сразу его заметишь. Хёнджин сгибается почти по полам и пролезает в узкий проход. Ползти нужно не долго, минут пятнадцать, но за это время спина уже знатно затекла и начала ныть, а колени уже все в грязи и пыли. Наконец спустя долгие минуты, в лицо ударил долгожданный солнечный свет и прохладный ветер. Хёнджин вылезает, разминая затёкшую спину и с не скрываемым обожанием смотрит на картину открывшуюся перед ним. Перед ним открылась маленькая, цветочная, кругленькая полянка, похожая на милую и аккуратную мыльницу. Её окружают непроходимые заросли, похожие на стены окружающие недосягаемый замок, они образуют купол, но не полный. На верхушки есть пространство через которое видно небо, солнце, а ночью яркие звёзды и луну. На середине лужайки лежит он. То ради чего Хёнджин просыпается рано по утрам, ради чего он ест эти отвратительные овощи, ведь если не будет то умрёт от голода, ведь больше ничего нет, ради него надевает колючие свитера и уродскую шапку зимой, ради него он существует в этом отвратительном мире. Феликс… Феликс — Привет, - не поднимая головы сказал он. — привет… - скомкано отвечает Хёнджин, которого только, что рывком выдернули из своих мыслей, - давно ты здесь, лежишь ? — Не знаю, наверное несколько часов, но я ужасно долго не чувствовал твоего тепла и запаха. - задумчиво, растягивая слова произнёс Феликс. — Почему тогда не пришёл домой? - с лёгким упрёком , посмотрел на него Хёнджин. — Потому что … - он на секунду замолчал , - я хотел, чтобы ты сюда пришёл…- закончил свою мысль Феликс и закрыл уставшие глаза, чувствуя как горят щёки. Хёнджин на это заявление коротко улыбается, чувствуя как бабочки в животе танцуют энергичный вальс , ложится рядом с его лохматым и уставшем чудом. Как только он ложится , Феликс мигом приземляется на его грудь и нежно, не навязчиво переплетает их пальцы. Они лежат, потерявшиеся во времени, не разговаривая и не шевелясь, каждый думает о чём-то своём. Тишина не весомо окутала их в мягкий, словно облачко, кокон. И никто не хочет нарушать эту идиллию. Они могли бы целую вечность пролежать так, если бы не вурчание живота Феликса. — Пошли, ты со вчерашнего дня ничего не ел, кроме холодного воздуха со спящими сверчками.- смеясь и вставая сказал Хёнджин. Он аккуратно потянул за руку, всё ещё лежащего Ликса. — Ой, ты не лучше.- закатывая глаза и ворча подмечая , что у Хёнджина тоже живот вурчит , Феликс всё равно поднимается на ватные ноги. Не выпуская руку друг друга, они идут домой. Машут руками работникам, у которых долгожданный и спасительный обеденный перерыв, встречают и помогают маленьким и грязным, но жутко довольным искателям, донести их сокровища в банках. Идут в лабиринте, дремлющих деревьях и сонных кустов, заходят к хранительнице, которая усердно пытается починить старую дверь, но та с радостью бросает свою работу и угощает их уже остывшими, но не менее сладкими пирожками и историями из давно ушедшей бурной юности. Выйдя из леса, открывается вид на маленькую, но очень родную деревушку. В деревне домов пятьдесят, стоящие в хаотичном порядке. Некоторые новые, покрытые глянцевой краской, а некоторые облезлые и держаться на божьем слове. Хёнджину и Феликсу до своего дома идти далеко, он находится на самой окраине. Вот дети гоняют гусей, которые склевали всю траву и цветы. Вот бабушка и дедушка в обнимку сидят, на оранжевой скамейке и тихо говорят глупые слова любви и кажется, что для счастья больше им и не надо. Вот громкая и пьяная компания подростков бурно обсуждают, что не собираются оставаться здесь пока не сгниют, а Феликс и Хёнджин с ними согласны. Уже вечерело. Дойдя до конца деревни, можно легко заметить совсем крошечный деревянный домик, с красивой кроваво красной крышей. Они заходят в дом и оказываются в одной единственной комнате. В комнате расположена кровать, а с левой стороны от неё окно, с красивыми переливающимися стёклами из мозайки и белыми шёлковыми паутинобразными занавесками. Около кровати есть маленькая тумбочка с тремя ножками, одна уже давно отвалилась от тяжести ноши. У правой стены расположены небольшой шкаф, который до верха набит связанной одежды, и полки, которые скулят от всякой всячины, вроде цветочной пряди, разбитых надеждах, ягод и фрукт в потрескавшихся банках, засохших листьях с надписями и вечно плачущие свечках, которые давно уже потухли. Они проходят к кровати и с глухим звуком падают на кровать которая полностью забита разными подушками, одеялами, пледами и любовью. — Давай, посмотрю. - садясь, сказал Феликс. Хёнджин не понимая, поднял одну бровь в немом вопросе. Феликс показательно громко цокнул и закатил глаза. — Я про это.- указывая на синие из-за потери слишком большого количества крови, ноги, проговорил Ликс. Хёнджин не стал спорить, сел поудобнее, выпрямителя колени и протянул разодранные в мясо, конечности. А Феликс не стал долго ждать наклонился к тумбочки и вынул оттуда маленький, жёлтый с нарисованными кривыми звёздочками, бинт и большие, нелепые и криво сшитые шерстяные носки. Он аккуратно взял ноги и также аккуратно, с серьёзным и сморщенным личиком, начал обматывать ноги. Как только он закончил с перевязыванием, то наклонился к ногам и стал оставлять невесомые поцелуи, будто это избавить Хёнджина от боли, ведь каких-либо других лекарств кроме друг друга, не было. Прекратив махинации с ногами, надев нежно на них носки. Феликс уложил Хёнджина и накрыл себя и его каким-то ярко синим пледом, обнял его и начал руками блуждать по его спине, вырисовывая какие-то незамысловатые узоры. Хёнджин обнял его в ответ и зарылся в блондинестые, отросшие волосы. — Спасибо.- сказал, прежде чем оставить поцелуй на макушке перевязанный мальчик. Спасибо. Этим словом он выразил всю свою благодарность. Благодарность за то, что его дождались на поляне. Благодарность за сегодняшнюю прогулку. Благодарность за лечение. Благодарность за эмоции и чувства. — Не благодари, глупышка.- чуть отодвигаясь и щёлкая того за нос, с улыбкой во все зубы, сказал Феликс,— я бы всё равно это сделал. И так было и будет всегда. Феликс опять будет спать где-то на поляне. Хёнджин пойдёт его искать и изрежит ноги, а Феликс будет его лечить носками и поцелуями. Потом они будут долго долго лежать и обнимаясь до трещин в костях и обмениваться нежными поцелуями, боясь, что кто-нибудь из них распадётся на кузнечиков, а другому придётся собирать. И он собирёт. Никто не знает откуда они появились. Просто в один душный летний день местные жители нашли двух маленьких, грязных и спящих мальчишек, что так отчаянно держали друг друга за руки, боясь отпустить. Никто не знает откуда они здесь. Где их родители? Почему они одни? Что они вообще здесь забыли? Никто до сих пор не получил на них ответы. Да и сами мальчики не знали ответы на них. Они знали лишь то, что они есть друг у друга и то, что связанны нитью. Нитью судьбы и любви. И ни что не способно порвать эту нить, на первый взгляд тонкую нить. - я люблю тебя, как воспоминания - я люблю тебя, как мгновения - я люблю тебя, как цветы - я люблю тебя, просто так…