Часть 2
14 октября 2022 г., 13:04
Гарри с трудом открыл глаза и уставился в потолок. Тот был на столько белый, что глазам было больно. Трещинки плясали и никак не могли остановиться. Его затошнило. Он повернул голову на стоящий рядом стул, его занимала одинокая толстая книга. Неужели кто-то сидел около него и ждал его пробуждения? Сложно в это поверить. Может быть, мадам Помфри забыла её, когда проверяла его ночью?
Думалось очень трудно, одна единственная мысль или прерывалась, или долго длилась.
Через некоторое время пришла целительница и влила в него несколько флаконом разных зелий, сопровождая всё это таким жалостливым взглядом, какой Поттер никогда не хотел бы увидеть вновь. Он не заслужил.
Талмуд всё так же и лежал на стуле. Значит, он забыт каким-то учеником. Гарри хотел подняться и взять его в руки, чтобы выяснить это, но как только он сел в кровати, у него закружилась голова и потемнело в глазах, поэтому всякие попытки были оставлены до лучшего раза.
В следующий раз, когда Поттер проснулся, было темно и ему было уже немного лучше.
Книга исчезла, но появилось кое-что другое: скрип пера, тусклое мерцание звёзд из мутного окна, тихое и спокойное дыхание совсем рядом и необычайно тёплый ветерок для осени.
Гарри посмотрел в сторону, ожидая увидеть засидевшуюся Гермиону. Но на не достойной такой ноши сидел Драко как всегда аристократично прямо. Малфой казался таким нереальным, слишком красивым и гордым для такого места, а может быть и был нереальным, мало ли что может привидеться в таком состоянии. Но всё же нельзя не признать, что Драко выглядел превосходно.
Почему он любит его? Поттер никогда не задавал себе этого вопроса и никогда не хотел. Малфой остроумный и красивый. Просто потому что. А главное почему он продолжает его любить? Просто потому что?
Ему снова стало больно, и он отвернулся от этого бледного наваждения.
Настойчивые солнечные лучи не разрешили ему доспать. Сколько он здесь? Гарри уже устал только спать и лежать, прерываясь на зелья и редкую еду.
Если его выпустят, то только к психологу. А такие врачи вообще есть в волшебном мире? Он обучается здесь шесть лет и не знает этого. Впрочем, ему это не особо и интересно.
Он серьёзно задел тогда сухожилия и руки сейчас слушаются плохо. Поэтому мадам Помфри кормит его с ложечки и это немного, самую чуточку унизительно, а еще он чувствует вину, потому что если бы он этого не сделал или доделал, то этой милой женщине не пришлось бы заниматься этим и тратить на него время.
К нему никто не приходит.
А чего он ждал? Поттер сам оттолкнул друзей. Но, а сама мысль о том, что его придёт проведать Драко являлась богохульством.
Он не говорит. Только изредка кивает медсестре на вопрос о самочувствие.
Как-то раз приходит МакГонагалл, но идёт она не к нему, а к Помфри в кабинет.
Гарри не знает нужно ли радоваться или сожалеть о «втором шансе».
Однажды он снова видит Драко, но не гордого и прекрасного, а сутулого и усталого. Тот тихо проникает ранним утром в его зашторенную «палату». Первую минуту он тупо смотрит на него и не знает, что делать. Это не похоже на видение или сон. Малфой и вправду сидит у его постели с залёгшими тенями под глазами.
Драко осторожно, словно боясь причинить боль, гладит выглядывающую из-под одеяла руку.
Каждый тусклый еле сведённый зельями и мазями шрам ноет под нежным прикосновением. Впервые Гарри не нравится такая боль.
Они не обмениваются ни словом. Гарри боится, что если произнесёт хоть один звук, то всё мигом растает.
Малфой просто ласково смотрит, как никогда раньше не смотрел, с невысказанном вопросом в глазах, и если такова цена этого взгляда Поттер с удовольствием заплатит ещё.
Наверное, они бы просидели так вечность, но возня мадам Помфри возвращает их на землю, и Драко кое-как получается ускользнуть незаметно.
В следующий раз слизеринец появляется ночью:
— Зачем? — и всё же задаёт вопрос, и на этот раз не выглядит таким убитым.
Гарри в ответ робко спрашивает, почему тот игнорировал его.
Малфой резко закатывает белый рукав рубашки, обнажая чёрную метку:
— Это опасно не только для нас, но и для моих родителей.
Понятно. От него одни проблемы. Тогда зачем всё это?
Поттер отворачивается и накрывается одеялом с головой.
— Тупоголовый очкарик.
Гарри дёргается от этих слов.
— Глупый и раздражающий шрамоголовый придурок.
Драко срывает с него одеяло и разворачивает к себе, оказываясь лицом к лицу.
— Несносный кусок гриффиндорского дерьма.
Каждое слово, срывающиеся с этих губ, словно раскрывает зажившие раны, заставляя кровоточить их.
— Не думай, что перестанешь быть моей шлюшкой, даже если я меченый, а ты это золотой мальчик.
Поттер с трудом кивнул.
Зато его не бросили. Всё снова на своих местах.
Малфой отпустил его и хотел было уйти, но на пол пути вернулся:
— Не вреди себе больше, пожалуйста. Ради меня.
Вскоре к нему приходят его однокурсники, оказывается медсестра их просто не запускала, боясь что они больше навредят чем помогут. Многие не отходят от него часами. Гермиона задерживается допоздна, делая вместе с ним уроки.
И, кажется, у него всё хорошо.
После того как его руки могут спокойно выписывать и вырисовывать вензеля на бумаге, не дрожа и не роняя перо, Гарри выпускают.
Теперь Драко ведёт себя более спокойно на их встречах. Хищный взгляд не исчез, просто он стал появляться реже. Резкие слова меньше похожи на оскорбления.
— Я не умею любить. — говорит Малфой на одном из таких свиданий. — Но тебя я получается люблю.
— Тоже. — шепчет счастливый Гарри в ответ.
Больше никаких порезов.
