Не споешь мне, Ангел?

Намджун и Хосок выбегают на балкон, почти что наваливаясь на высокие и толстые перила. Ким тихо смеется, опуская голову на сложенные на перилах руки, и поворачивает ее, с улыбкой глядя на замершего Чона, смотрящего на усыпанное звездами небо, на яркие огни подземного города. Подземный город словно и не подземный вовсе: над ним самое настоящее небо с звездами, облаками и луной, камень сменился на траву, а демоны танцуют даже на улицах, кружась и скалясь. Но Чона больше цепляет именно небо, то самое, что он видит каждый раз, как приглядывает за Юнги, но видит чаще именно дневное с солнцем — огромным светящимся шаром, из-за которого больно глазам. — Что это? — выдыхает Хосок, цепляясь взглядом за светлую луну, изредка скрывающуюся за прозрачными облаками. — Такого быть не может: мы ведь не… Это ведь подземный город с каменными дорогами, каменными покрытиями, каменными домами, у которых вместо неба камни, свисающие с каменного потолка, а также самая главная особенность подземного города — светящиеся алые кристаллы, находящиеся абсолютно везде, играющие роль освещения и время от времени меняющие цвет с алого на зеленый и обратно. — Нравится? — не скрывая улыбки, интересуется Ким и смотрит на город внизу, сияющий желтыми огнями в темноте. — Таскэ постарался. Я попросил его создать такие проекции, что покажет небо, звезды, луну, а подземный город — в самый обыкновенный, человеческий. Ты ведь любишь такое, ангелок. Я хотел, чтобы этот Бал запомнился тебе не только демонами, говорящими о тебе Низший знает что, но и чем-то действительно удивительным, в хорошем смысле. Хосок опирается руками на перила, и его губы непроизвольно растягиваются в улыбке: — И правда, удивительно. В хорошем смысле. Очень нравится. Намджун еле слышно смеется и выпрямляется. Он переводит взгляд с города на ангела, который выглядит максимально расслабленным, спокойным. Ангел будто забывает про то, что было там, в зале, подпирает голову рукой и с улыбкой смотрит на город, на звезды и луну, которая вновь появляется из-за облаков и освещает его лицо и лицо демона. — Как думаешь, как там Юнги? — выдыхает Чон, не сводя глаз с белой луны. — Юнги? — Намджун вскидывает брови и тихо ругается себе под нос, совсем позабыв о мальчишке. — Юнги… У него точно все в порядке. За ним приглядывают, ты же знаешь. Ангелок, почему ты вспомнил про него? — Луна, — Хосок улыбается и вздыхает, чувствуя себя странно. Так же странно, как и в зале, когда Намджун стоял внизу, у лестницы, улыбаясь и протягивая руку к ангелу, смотря так, будто Хосок — самое ценное, что у него есть, — нежно, робко, мягко. Чон прижимает руку к груди, и его пробивает на дрожь, отдаваясь в кончики мягких покрашенных перьев. — Она напомнила мне его. Такая же холодная, далекая, недостижимая… — И бледная, как и он, — фыркает Намджун, и Хосок кидает на него удивленный взгляд, уловив в чужом голосе тоскливые нотки. Чон закусывает губу, вспоминая белую, почти прозрачную кожу подростка. Юнги и правда отличается от других подростков цветом своей кожи. Словно выбеленная, она привлекала достаточно много внимания в школе, но характер парня наоборот отталкивал. Хосок мог любоваться Юнги издалека, он легко мог найти подростка в толпе школьников, да и Хосок, на самом деле, всегда был рядом, так что особо никогда Мина и не терял из виду. И сейчас Хосок невольно ловит себя на непонятном чувстве: хочется увидеть Юнги, услышать его. Чон хочет находиться с Мином прямо сейчас. — Я так хочу его увидеть, — выдыхает Хосок, и демон дергается, расправляет крылья, а лицо его мрачнеет, как и глаза. — А что насчет меня? — произносит Ким почти одними губами, и ангел настораживается, выпрямляясь и смотря на демона. Он не услышал, не расслышал слова Намджуна, но пятится, когда тот поворачивается к нему и делает шаг. — Что насчет меня, ангелок? Что напоминает меня тебе? — Что насчет тебя? — бормочет Чон. — Ну, я бы сказал, что дерево. Ты стойкое, прочное, надежное, настойчивое, мудрое дерево… Намджун хмурится, но ничего не говорит, наблюдая, как Хосок задумчиво голову склоняет, мыслям предаваясь. — Скорее всего, да. А почему ты спрашиваешь? — ангел смотрит на Кима, и тот фыркает, отворачивается. — Нет уж, извольте ответить, Господин. Намджун вздрагивает и поворачивается к Чону, который, почувствовав неладное, тут же замирает и задерживает дыхание. Вокруг Кима словно грозовые тучи собираются, он темнеет, а глаза его отдают алым, и прищур становится лисьим, хитрым. Хосок видел Намджуна таким всего раз, и тогда тот чуть не убил демона. У Кима тогда глаза были полностью алыми, кода будто бы посерела, а кожа покрылась мурашками. Хосок в тот момент просто стоял неподалеку, за углом, пытаясь не привлекать к себе никакого внимания, и видел все, что происходило. В Намджуна тогда вселился монстр, жаждущий крови, и ангел не знал, как его успокоить. И сейчас не знает. — Намджун… — нервно смеется Чон, отходя от демона и отступая к стене. — Никогда, — рычит парень и следует за ангелом, который вжимается в стену и сглатывает, не зная, что делать, — Слышишь, никогда не называй меня так. Ты не настолько низок, чтобы звать меня Господином. Чон вскидывает брови, вспоминая Таскэ, и тут же хмурится. — То есть, тот демон, который последний говорил с тобой — низок? Ты имеешь хоть каплю уважения к своим коллегам? — Принц Подземного мира не обязан уважать своих поданных, — шипит Ким, и ангелу кажется, что у него замирает сердце от слов Намджуна. Принц Подземного мира? Сын Низшего? Конечно, то, что сказал Ким, кажется таким неправильным. Хосок не может поверить своим ушам и невольно нажимает на них, пытаясь понять, показалось ли ему. — Извини? — Чон хмурится еще больше. — Мне показалось или ты сказал, что ты Принц? То есть, сын Низшего? — Тебе не показалось. Намджун — принц демонов. Это настолько абсурдно, непонятно и неожиданно, что у Хосока что-то ухает внутри. Разве принц демонов может быть приставлен к человеку? Хосок не уверен, и он, шепчет, постепенно поднимая голос: — То есть, все эти годы, что мы были знакомы, ты держал это все в тайне и даже не собирался рассказать мне об этом? Тогда что насчет меня? Если уж демоны для тебя низки, то ангел должен быть и подавно, но ты называешь меня «ангелок» и поддерживаешь, ты мягок со мной. Я не узнаю тебя сейчас, Намджун. — Ангелок, — тянет Ким, и глаза его приобретают обычную расцветку, — Ты же Чон Хосок. Как я могу.? Хосок опускает голову, чувствуя себя очень уставшим. Его плечи тянет вниз, он почти что оседает, но прижимается спиной к стене, чтобы не упасть. Крылья неприятно трутся о каменную поверхность, и Чон морщится. — А какая разница? Кто я такой? Почему я для тебя будто особенный? Ким делает шаг к ангелу и видит, как на дне чужих глаз собирается торнадо. — Не будто, ангелок. Ты правда особенный для меня. Хосок тут же поднимает голову и сталкивается с темными глазами принца, находившегося так близко. Кажется, между ними расстояние максимум метр. В глазах Намджуна что-то непонятно вьется. Это что-то похоже на стихийное бедствие, которое разрушает все на своем пути и затягивает в себя все, что находится поблизости, а поблизости сейчас только Чон Хосок, настоящий ангел, притворяющийся падшим. «Что ты имеешь в виду?» — *голос Хосока дрожит, и как бы ангел ни старался, у него не получается звучать твердо. Он дышит тяжело, как жертва перед хищником, который наконец загнал ее в угол. «Я не уверен, что у меня получится сказать…» — *Намджун выдыхает, и на его лице появляется растерянность. Он проводит рукой по своей шее и смотрит на ангела, который при свете луны выглядит так невероятно. Намджун смотрит в глаза Хосока, которые скрыты темными линзами и вспоминает настоящий цвет его глаз, он смотрит на крылья Хосока, которые сейчас при свете луны выглядели бы светящимися. Ким смотрит на одежду Хосока и понимает, что это совсем не то, что Хосок носит обычно. Намджун хочет увидеть своего ангелочка прямо сейчас. Он вздыхает, видя перед собой падшего ангела Чон Хосока. «А ты попробуй? Обещаю, я приму все, что ты скажешь и сделаешь. Просто позволь мне узнать…» — *крылья ангела чуть дрожат, как и сам ангел. Ему любопытно и он улыбается мягко, добродушно, пытаясь подбить Намджуна рассказать ему все, что Ким скрывает.